История Джигоку 2: Восстание грешников

— Вот, значит, как всё было, — задумчиво протянул Вайзард, не без помощи Шиффера выныривая из чужих воспоминаний, мастерски воспроизведённых в Солита Виста. — Значит, вы хотите мне помочь чисто из-за того, что чувствуете, что так будет правильно? — он вопросительно выгнул бровь и посмотрел точно в холодные зелёные глаза Улькиорры. Причин не доверять подозрительным типам, которые неоднократно пытались убить, а у экс-Куатро получилось почти два раза, зачтём как полтора, хватало. — Это сложно объяснить, — заметил Шиффер, прикрывая одну сторону лица рукой, чтобы не светить пустой глазницей, в которой медленно начинал появляться новый глаз. Зрелище было отвратительное и отвлекало собеседника от разговора, так что скрыть это было лучшим выходом. — Будто ты на подсознательном уровне знаешь, что от неё зависит твоя жизнь, будто в ней течёт родная кровь или что-то наподобие этого, — он старательно подбирал слова, чтобы быть полностью уверенным, что Эмма поймёт всё правильно. — То, что от неё зависит ваша жизнь, это верно, — бывший временный шинигами криво усмехнулся, попутно начиная догадываться, почему арранкары так странно себя ведут. — Девушка, которую вы спасли, вообще не грешник: она тоже демонесса, как ты, наверное, уже понял, — он дождался утвердительного кивка и продолжил: — Но её главное отличие в том, что она появилась ещё раньше, чем вся эта Вселенная, — короткий ироничный смешок сорвался с губ, когда он увидел удивление на ранее беспристрастном лице хозяина Мурсьелаго. — Вы спасли саму Смерть, арранкары. Мои поздравления. «Открывайте шампанское», — язвительно хмыкнул Хичиго из внутреннего мира, который тоже был преображён в плане одежды. Он красовался в идентичном Ичиго вафуку, только оно было белым с голубыми узорами. Рисунок на ткани был плавным, в виде множество раз переплетающихся стеблей неизвестного растения, в то время как у бывшего и. о. шинигами — как линии сцепленных ромбов. *** — Смерть была нашей прародительницей? — переспросил Гриммджоу, потирая перевязанную рану на ноге: Гнев, с которым он сцепился под окнами цитадели Эммы Дай-О ранее, решил отомстить за «перепиливание» ноги и попытался расплавить того в лаве, воссозданной из реатсу. Так что и демон, и парень решили посидеть, так как стоять было пока физически невозможно. Тщеславие нагло воспользовался тем, что самые непутёвые гости цитадели Царя Джигоку не могут сбежать, поэтому рассказал довольно много о Старшем Жнеце, силе и роли демонессы в Джигоку. — Кто бы мог подумать, — присвистнул он, привычно взъерошивая бардак на голове, попутно вытряхивая из роскошной шевелюры разнообразную грязь и кусочки камешков, — что у меня есть пра-пра-много-там-пра-бабушка! — Джаггерджак жутко оскалился, то ли осчастливленный новоприобретённым родственником, то ли тупо от осознания того, что родич имеется — и не слабый и в социальном положении, и в любых других. — Так что ваше стремление защитить её вполне нормально, — заметил Ичиго, задумчиво сложив обе ладони вместе и прислонив образовавшийся «шпиль» к губам, изредка шевелящимся, когда он говорил. — Непонятно то, по каким причинам вообще понадобилась ваша помощь. Почему грешники стали внезапно нападать на демонов, если большинство местного контингента даже не подозревают об их существовании? Что поменялось? — он нахмурился и крепко задумался, а после выпал из разговора, оставив арранкаров на попечение Гнева и Тщеславия. Последний молча рассматривал отражение и, словно в замешательстве, теребил кончики волос роскошной чёрной косы. Тёмно-серые глаза были красиво подчёркнуты татуировкой креста, которая спускалась ото лба к подбородку, что предавало замораживающему выражению лица особый шарм. Внезапно он дёрнулся, как будто через тело пропустили слабый электрический разряд, после чего обратился к другому (уже) присутствующему в тронном зале цитадели Повелителя грешников: — Как ваша сестра, господин Время? Арранкары с восхищением наблюдали, как в пространстве появляется косой вертикальный излом, будто кто-то резко вспорол изнанку мира мечом, выплёскивая агрессию в несдержанном движении. Гнев тихо цокнул, но комментировать не стал, во избежание смертельно опасной трёпки в исполнении беловолосого мужчины, элегантно вышедшего из портала. Бывшему Четвёртому Мечу оставалось тихо завидовать такому быстрому способу перемещения, который превосходил Сонидо в десятки раз, требуя меньше энергии и предназначенному для больших расстояний. Но восторг так ничем и не был выражен, а выражение лица осталось бездушным, под стать расе, хотя исходящая аура властности от появившегося демона могла легко склонить многих на колени. — Она без сознания, как и остальные, — соизволил отозваться тот, кого назвали Временем, не отрывая ещё более безразличного взгляда равнодушных зелёных глаз, в который мерк любой отблеск света, от эволюционировавших Пустых. Он ничего не сказал, но все мгновенно поняли, что он просёк, зачем здесь арранкары, кем они станут и какие места займут. — Идём, — он достал из нагрудного кармана золотые часы на цепочке и, высмотрев что-то на циферблате, удовлетворённо кивнул. — Вы уже почти готовы, особенно ты, Улькиорра Шиффер. Вы заполните пустующие места демонов и будете служить на благо Эммы Дай-О и Джигоку, что, в общем, одно и тоже. — Все говорят, что мы займём чьи-то места, но никто и словом не обмолвился о том, чьи они, — недовольно буркнул экс-Секста, тихо крякнув, когда вставал: нога не до конца регенерировала, так что передвигаться было проблематично. Время обернулся, чётко расслышав предложение и коротко усмехнувшись, снова возобновил движение по коридору замка, собираясь с мыслями, до этого занятыми только самым худшим состоянием единственной сестры, которое он когда-либо видел. — Самыми сильными в Аду являются шесть демонов, которых также называют «красными» или «алыми», — мерный стук уверенных шагов хорошо разносился по коридору, скрашивая монолог. — Смерть, Чума, Судьба, Голод, Война и я, Время. Мы — опора Царя Джигоку, сильнейшие и старейшие воины. Но самыми молодыми являются только Чума, Голод и Война, которые появились не так давно для нас. Вы знаете, что для того, чтобы стать Эммой Дай-О, нужно заполучить клятву всех демонов, победив их или пройдя испытания? — дождавшись положительного ответа (пока Ичиго бродил по подсознанию в поисках ответа на мучающие вопросы, Тщеславие успел поведать о большинстве традиций Ада и части истории, включая правление Люцифера и Мугетсу), он продолжил: — Во время двух таких испытаний Куросаки Ичиго победил Войну и Голод, позже сбросив их тела в огненное ущелье, где мы обычно хороним мёртвых собратьев. Судя по свойствам этого ущелья можно с уверенностью сказать, что они давно погибли. Он стал Эммой Дай-О, сплотив нас всех и подавив все возможные восстания среди грешников. Но в то же время он лишил Ад великолепных солдат, военной силы, нарушив определённый баланс, — он шёл вперёд, зная верный путь, поэтому не оборачивался и не видел, как округлились глаза у Гриммджоу, когда он понял, что тот Куросаки Ичиго, с которым Джаггерджак сражался аж три раза, исчез навсегда. Здесь он был не юнцом, которому шестнадцать с половиной лет и который может бездарно размахивать странным банкайным мечом. Нет, теперь он — невероятно сильный Эмма Дай-О, который следил за оравой могущественных и древних существ, способных уничтожить и планету, и галактику, если вдруг понадобится. Он стал правителем — и арранкары небеспочвенно полагали, что и любимым всеми Царём. Вайзард будто чувствовал это на подсознательном уровне и отвечал тем же. Или было наоборот? Как бы то ни было, Джигоку процветал. И это было видно невооружённым глазом. — Этот баланс нужно восстановить, — добавил Время, уверенно спускаясь вниз. Бывший Четвёртый и Шестой Мечи последовали дальше, завороженно слушая историю, которая в словах демона разворачивалась перед глазами. — За этим вы здесь. Мужчина остановился, отчего лёгкий ветерок взъерошил кончики длинных белых волос. Они пришли на небольшую площадку в горах, где находился чёрный готичный замок. Долгие извилистые коридоры имели непосредственный «чёрный выход» из цитадели, о котором знали только демоны и Верховный Судья. Он мало использовался и то, только Королём, который терпеть не мог зеркальный коридор, в котором без труда можно было заблудиться, особенно когда «стены» были отполированы до того состояния, когда он чётко мог рассмотреть пыль на варадзи, если она была. Ранее первым в списке яростно ненавидимых предметов было новое одеяние — вафуку, к которому он привыкал долгий промежуток времени и ещё больше потратил на то, чтобы научиться биться, будучи одетым так. Хотя вновь не обошлось без примочек Обмана, который смастерил ещё одну золотую цепочку, которая призывала нормальную одежду шинигами, привычную и удобную – ту, которая была в шикае. Поэтому на запястье бывшего временного проводника душ болталось два украшения. И хотя подчинённые изредка шутили насчёт этого, но до Разрушения было как до Марса пешком и без гэта. — Вы уже здесь! — весело крикнули арранкарам, когда невесть откуда возникший чёрный вихрь материализовал задорно улыбающуюся Чуму, хитро прищурившую серые глаза, которые приобрели холодный цвет опасной стали. В этот раз она красовалась в лёгком персиковом платье, казавшимся совсем неуместным в Джигоку и открывавшем вид на идеальные ножки. Выглядела она более чем странно, но, судя по довольному жизнью выражению лица, так и было задумано, чтобы смутить тех, с кем девушка пересечётся намеренно или же нет. Рядом стоял недовольно хмурящийся Судьба, чьи яростно сверкающие голубые глаза обещали все знакомые и мгновенно придумавшиеся пытки тому, кто подойдёт. Одежда не была столь же официальной, что и у собратьев по рангу, но выглядел он величественно. — Раз все здесь, то можно начинать! — Чума синхронно с другим мужчиной достала одинаковые стеклянные кинжалы, специально предназначенные для таких ритуалов. — Может, сначала хоть что-то им поясним, — хмуро заметил Судьба; в последние дни он стал более нервным и раздражительным, предпочитая «изысканному» обществу демонов одиночество. — Слушайте сюда, арранкары, — властно произнёс он, преображаясь, будто стаскивая костюм для бала-маскарада, — чтобы стать демоном, эволюционировавшим Пустым достаточно выпить кровь кого-то из «красной» ступени, после чего они впадут в сон длительностью около трёх дней, плюс-минус. Это уже зависит от вашей силы. Но предупреждаю сразу: ритуал крайне нестабилен, — коварная улыбка расползлась по тонким губам, когда мужчина увидел толику паники в глазах Гриммджоу. — Так что неизвестно, очнётесь вы, присоединившись к нам, или же чего похуже. Большинство таких, как вы, становились Стражами. Хватит ли у вас смелости? — В смелости нет прока, если страх забыт, — тихо ответил Улькиорра, твёрдо глядя в глаза. Чума коротко рассмеялась и резко полоснула ножом по запястью, предоставляя кровь для начала мрачного торжества. Шиффер медленно склонился и аккуратно прильнул, осторожно слизывая солёные капли с металлическим привкусом. — Но Пустые никогда не забудут своего страха, каким бы он ни был, — он выпрямился, чувствуя, как кровь обожгла горло, словно он глотнул магмы из недр Земли. Уголки губ остались вымазаны в крови, а голова странно закружилась. — Это наша сущность начинает перестраивать твою, — заметив мучения экс-Куатро, девушка указала на прямоугольную каменную плиту, на которой виднелось несколько крупных трещин, и помогла лечь туда. Рядом стояло ещё несколько похожих, порой более старых и разломанных, но пока пригодных плит. — Будет больно. Ты отправишься в глубины своего подсознания. Я не знаю, что должно случиться, — она внимательно смотрела в глаза, становящиеся всё более мутными, склонившись и заслоняя вид на то, как Джаггерджак резко прокусывает руку Судьбы и алчно пьёт кровь, которая ручейками стекала по подбородку и капала на одежду обоих. — Но если ты вернёшься, то будешь не просто Улькиорра Шиффер, бывший Куатро Эспада. Для нас всех ты, прежде всего, будешь демоном, нашим братом, соотечественником — Голодом. Голос демонессы расплывался, распадаясь на определённые звуковые волны, будто кто-то резко менял частоты, создавая помехи в виде белого шума. Не в силах справиться с накатывающей слабостью, хозяин Мурсьелаго томительно медленно опустил веки и впал в самый странный сон, какой он когда-либо видел за всю человеческую жизнь, потому что пока он был в Хуэко Мундо, он не видел ничего подобного, как и все Пустые.