История Джигоку 2: Восстание грешников

Солита Виста — Улькиорра, — окликнул Шиффера арранкар, встревоженно вглядываясь за горизонт, где на облаках, полных пыли, вспыхивали подозрительные огненные всполохи невероятной силы: откат от мощнейшей духовной силы чувствовался даже здесь, в паре километрах, — у меня, конечно, Пескиса не так хороша, как у тебя, но кое-что и я могу. Что-то мне не нравится то, что творится там, — он махнул рукой туда, где разворачивалась нешуточная битва, если судить по реатсу. — Да, — положительно кивнул Шиффер, не сводя глаз с места чьего-то далёкого боя и стремительно приближаясь с помощью Сонидо, подстрекаемый любопытством: — Грешники напали на кого-то весьма могущественного и древнего, — бывший Куатро настороженно улавливал малейшие колебания, с поражающей обычного человека точностью определив, что там, где полным ходом шло крупномасштабное сражение, находилось не менее трёх сотен Непрощённых и тот, с кем они бились. И противник был невероятно силён: зловещая реатсу наверняка крошила кости в пыль при малейшем соприкосновении. — Уже близко, — коротко проинформировал он напарника, с чьего лица сползла улыбка, когда они приблизились ближе и увидели, как чёрная духовная энергия, извиваясь многочисленными щупальцами, сдавливает души, которые превращались в лаву и тотчас перерождались на месте. Схватка обещала быть вечной. Обе стороны не обращали внимания на окружающие предметы, а иногда стоило бы: вода, превращаясь в пар под огромным давлением с одной стороны и из-за огненных техник — с другой, вилась вокруг, застилая обзор и обжигая кожу, покрывающуюся кровавыми волдырями при контакте со слабым Непрощённым. Куски статуй в виде каменных лотосов падали вниз, отколовшись, как и некоторые огрызки от платформы посередине этой части Ада. — Это девушка? — удивлённо воскликнул Джаггерджак, прищурившись, чтобы лучше рассмотреть, что происходит в центре толпы грешников, которые кого-то окружили. От очередной отдачи техники пар рассеялся, явив взору путешествующих вместе арранкаров бьющуюся со всей оравой девушку хрупкого телосложения с длинными красными волосами, которые были заплетены в низкий хвост. При очередном резком выпаде с последующим поворотом они увидели, что спереди пряди коротко острижены, подчёркивая милое круглое личико, искажённое гримасой непонимания и боли: она не была готова к массовому нападению. Необычное оружие (Коса с чёрным металлическим лезвием и белой костяной рукоятью, которая плавно перерастала в «паутинку», на которой и крепилось лезвие) мелькало то тут, то там, а чёрная реатсу, извивающаяся вокруг, прикрывала, делая схватку ещё более динамичной. — Ничего себе она дерётся! — восхищённо присвистнул он, глядя на то, как лихо незнакомка разрубила пополам сразу двоих. — С её духовной силой что-то не то, — задумчиво пробормотал Улькиорра под нос, пытаясь понять, что же насторожило. И после непродолжительного анализа он понял, что девушка не применила ни одной техники. Сражалась оружием, использовала странное перемещение в пространстве, рукопашный бой и преобразование реатсу в более плотную материальную оболочку, но ни одной хитрости, как заклинания или ещё чего! Кроме того, скорость заметно снижалась, катясь вниз по наклонной, будто что-то существенно тормозило. И когда она в очередной раз повернулась к наблюдающим лицом, Улькиорра еле сдержался от испуганного вздоха: на правой щеке была татуировка, больше похожая на огонь. Но если присмотреться, то можно было понять, что это схематическое изображение обезглавливания. — Очень сильная печать-блок, — понятливо кивнул хозяин Мурсьелаго, догадавшись о назначении рисунка. — Если бы нам поставили такую, то не думаю, что мы могли бы даже пошевелиться лишний раз, — хрипло заметил экс-Секста, сильно сжав рукоять катаны, чтобы скрыть мимолётный испуг в глазах от осознания того, насколько же должна быть сильна девчушка, раз может не только двигаться с такой штуковиной на щеке, но и успешно драться против обозлённых грешников. Но вслух он этого не сказал, хотя спутник легко догадался о подтексте предложения. — И что нам делать? — произнёс Гриммджоу, наблюдая за разворачивающимися событиями — Без понятия, — в ранее холодном голосе Улькиорры мелькнула досада и толика злости. — Я не могу дать эвфонический[1] ответ, — руки, засунутые в карманы, сжались в кулаки, когда девушка пропустила удар, усиленный огнём, от которого во все стороны отходили волны подавляющей духовной силы, отлетев к странной статуе в середине платформы. С громким хрустом костей она врезалась в бездушный камень и завалилась на бок, безразлично глядя вверх. С красивых губ скатилась вниз по подбородку струйка крови, когда взгляд мазнул по фигурам в плащах. И в этот миг как будто что-то толкнуло Шиффера в спину, скрутив внутренности в один отвратительный склизкий узел, а слова, готовые сорваться в сторону напарника, застряли неприятным сухим комом в горле. Скосив глаза на Гриммджоу и заметив напряжённую, словно вместо позвоночника впихнули ровный металлический стержень, спину, он понял, что у того та же проблема, причина которой имела вид незнакомки, вокруг которой смыкали круг грешники. Одна девушка из общей массы Непрощённых выделялась: тонкая и бледная, она легко пробилась вперёд и что-то тихо говорила поверженной противнице, судя по шевелению губ и довольной улыбке. — Загрызи их всех, Пантера[2]! — неожиданно над ухом экс-Куатро подал голос Джаггерджак, грозно рыкнув. Резко обернувшись и широко распахнув глаза в немом удивлении, Улькиорра успел лишь заметить, как арранкар хищно прищурил голубые глаза и, держа катану в правой руке так, будто собирается исполнить низкий поворот, провёл по лезвию свободными пальцами. Меч засиял голубым цветом, внезапно возникший порыв ветра нагнал больше пара и пыли, а когда он моргнул, Шестой Меч крушил нестройные ряды грешников, находясь в форме рессурексиона. — Серо! — донёсся громкий рёв, следом за которым часть Непрощённых превратилась в лавообразную массу, погибнув от спрессованного потока голубой реатсу, сметающий всё. Четвёртый Меч ничего не сказал, только прикрыл глаза, мысленно спросив у Создателя, за что ему достался напарник-идиот: сразу полез в драку, даже не проанализировав толком ни действия предполагаемых врагов, ни окружающее пространство. Хотя одна часть в голове одобрительно молчала, спеша присоединиться к творимому безобразию. Давно позабытое сердце в груди внезапно ожило, гулко разнося кровь по венам вместе с адреналином — и Шиффер неожиданно понял, почему многие «сломавшие маску» любят всяческие сражения! Непередаваемое чувство лёгкости и вседозволенности — оно стоило того. К тому же, он не мог допустить, чтобы спутника ранили, потому что парень к арранкару — вечно раздражающему и встревающему во всевозможные переделки — привык. Поэтому светло-зелёный луч «Вспышки Пустого» без каких-либо преград уменьшал подавляющее большинство грешников. Странная девчушка испарилась в толпе, будто провалилась под землю. А бывший Куатро, заметив, как здоровенный мужичара тянет лапы к обездвиженной незнакомке с разноцветными глазами, внезапно даже для самого себя сорвался в Сонидо, уже в пути вытаскивая катану и плавным взмахом отрубая мужчине сначала отвратительную конечность, а потом проткнув левой рукой горло Непрощённого, разорвал Иерро голосовые связки и сломал хребет. — Арранкары, — сипло выдохнула незнакомка, с трудом держа веки открытыми. — Даже сейчас она помнит обо мне, хотя должна забыть, — Улькиорра присел рядом на корточки и провёл указательным пальцем прямо по изображению обезглавливания, выжигая заразу из девичьего тела. Щемящая в груди волна нежности захлестнула непривычного к выбросам эмоций парня. Отчего он себя так вёл, эволюционировавший Пустой не знал. Каким-то инстинктом Шиффер чувствовал, что это — правильно. Заботиться — верный выбор, несмотря ни на какие обстоятельства. – Ты, наверное, сейчас поражён тем, что так безропотно спасаешь того, кого не знаешь, — продолжила она, с трудом приподнимаясь и зажимая раненое плечо и часть шеи рукой, из которых буквально фонтаном хлестала кровь. — Но в таком состоянии я не смогу ничего толком объяснить, так что я просто вверю себя тебе и твоему другу, — девушка с трудом махнула рукой, образовав нечто вроде Гарганты — короткого прохода сквозь пространство. – Там, куда вы попадёте, мне помогут, а вам расскажут, что происходит. — Как твоё имя? — тихо спросил Куатро, низко-низко наклоняясь. Незнакомка в ответ ласково улыбнулась и потеряла сознание, медленно закрыв глаза, один из которых до боли напоминал глаза зверски голодного «минуса», а второй — кроваво-красный с кошачьим вертикальным зрачком — словно принадлежал старинному чудовищу. Обернувшись, он наткнулся на Гриммджоу, который добивал последнего Непрощённого Балой, выстрелив в упор. Кинув быстрый взгляд, Джаггерджак развеял рессурексион и в один шаг Сонидо оказался рядом, подхватывая девушку на руки. — Я не знаю, какого хрена кругом творится непонятная мне фигня, — фыркнул арранкар, без тени страха вступая в распахнувший зев портал и бережно переложив голову незнакомки на ключицу, чтобы она не свисала безвольно вниз, — но я чувствую, что должен спасти её, будто я Куросаки! И если ты чувствуешь то же самое, — хозяин Пантеры неожиданно стал весьма проницательным, неизвестным Улькиорре способом задействовав в крошечном мозгу процесс дедукции, — а я знаю, что это так, то тогда просто иди за мной! Шиффер снова промолчал, предпочитая сохранять молчание, чтобы лучше ощущать малейшее колебание реатсу спасённой. Она не применила ни единой техники, подавляющей волю. Но при одном взгляде, даже находясь достаточно близко, хозяин Мурсьелаго инстинктивно стремился защитить девушку любой ценой, будто от этого зависела жизнь и существование. «Но кто же ты? Ты невероятно сильна и, несомненно, опытна. Объём реатсу превышает даже мой в Сёгунда Этапа. Даже используя крохи от собственной энергии, в момент своей величайшей слабости ты была невероятно близка к победе. Но никакое известное мне существо не способно на такое. Так кто ты? И почему я и Гриммджоу так рьяно рвёмся сохранить тебя в целости и сохранности? Почему хотим помочь тебе? Почему?» Конец Солита Виста.