История Джигоку 2: Восстание грешников

— Это вполне закономерно, — заметил Ярость. — Ты убил двух сильнейших демонов. Теперь перед тобой две кандидатуры на эти вакантные места. Вселенная щедра к тебе: один из арранкаров уже почти готов. Осталось, фактически, провести инициацию для него, и немного подтолкнуть второго. — А ты не думал, как-там-тебя, — рыкнул Гриммджоу, окончательно запутавшись и разозлившись от того, что всё решил тёзка по цвету волос (хотя у оригинала Тоусена они были более бледными), ведь лично он ничего не понял и теперь всем своим видом настаивал на нормальном объяснении, — что мы можем быть против? — Я согласен, — внезапно произнёс Шиффер, тщательно взвесив все „за“ и „против“. И список плюсов был намного больше. Только вот напарник пока этого не уразумел. Но на роль того, кто всё объяснит, он не претендовал, потому как за пару месяцев совместного шатания без особой цели экс-Секста надоел сумасбродными идеями и звериными порывами. Хоть он и был достаточно силён для того, чтобы ранее занимать пост Шестого Меча, но до уровня Улькиорры всё равно не дотягивал, как бы ни выпендривался. — Этот процесс необратим и сделает меня сильнее, а также увеличит контроль над реатсу. Но что ещё под этим подразумевается? — Вечная привязанность к Джигоку и особенно — к одной её части, которая будет подчиняться непосредственно тебе. И ещё, — парень закусил губу и закрыл глаза, напоминая обычного человека с нормальными душевными терзаниями, — почти безоговорочное подчинение нашему лидеру, — короткий взгляд зелёных глаз в сторону Ичиго был растолкован верно. – Да. Позвольте представить вам третьего Эмму Дай-О, Повелителя всех грешников, Стражей и демонов, Верховного Судью Джигоку, господина Куросаки Ичиго, — он поклонился, показывая безграничное уважение к Царю. — Чего? — крикнул Джаггерджак, от неожиданности выпучив глаза и разинув рот. Не найдя слов, чтобы сказать что-то, Ичиго неловко почесал затылок и смущённо улыбнулся, глядя на то, как экс-Секста садится на холодный мраморный пол от удивления и каким изумлённым стал Шиффер. *** Со временем страсти улеглись, и Ярость смог понятно рассказать обалдевшим от неожиданного поворота арранкарам об устройстве Ада, обитателях и о том, как Куросаки угораздило возглавить демоническую организацию. Ичиго же занялся укладыванием в голову такой необычной мысли, как то, что один отмороженный и один неугомонный „сломавший маску“ станут очередными личными подчинёнными. „Интересно“, — философски размышлял он, глядя на то, как Куатро без особых проблем снова блокирует выпад Гриммджоу, которому не понравилось какое-то высказывание оригинала Канаме, — „а мне придётся проходить испытания от них заново, или же всё останется, как и прежде?“ «Меня больше волнует предложение „летучей мыши“ насчёт помощи», — в голосе Пустого кипело любопытство, и Вайзард был уверен на все сто процентов, что Хичиго не интересовал разговор — только то, что в самом начале Шиффер уверенно сказал: „Мы пришли, чтобы помочь“. Перед глазами снова встал образ закутанного и абсолютно неузнаваемого парня, который бережно держал на руках хрупкую фигурку Смерти. „У меня также есть один вопрос“, — подал голос занпакто, чей стильно рваный плащ легонько колыхался на ветру. „Ичимару Гин ведь был шинигами. Неужели демонами могут стать и проводники душ? Надеюсь, что ты помнишь, Ичиго, что твой бывший учитель по Кидо говорил, что его обратила Чума. Нужно узнать и об этом тоже“. „Тогда у меня лишь одна дорога, если я хочу узнать ответы на все эти вопросы“, — Ичиго незамеченным тихо проскользнул по зеркальному коридору наружу, оставив Ярость один-на-один с эволюционировавшими „минусами“ в полной уверенности, что всё будет в порядке. Также он чувствовал приближение реатсу Тщеславия и сожалел о том, что не увидит встречу оригинала Улькиорры Шиффера. „Раз мало информации, то пришло время навестить Старение“. — Ушёл, — негромко произнёс хозяин Мурсьелаго, не прекращая следить за удивительно стабильной духовной энергией Куросаки, в отличие от последней битвы, когда духовная сила прыгала от уровня практически бога до простого „плюса“. Одно-единственное слово смогло с пугающей лёгкостью остановить перепалку двух парней с одинаковым цветом волос. Шестой Меч демонстративно вернул оружие в ножны и показательно фыркнул, засунув руки в карманы, приобретая знакомый ещё со времён подчинения Айзену слегка заносчивый вид. Недавно Ярость сказал, что и он может стать демоном, даже не достигая Сёгунда Этапа. Но чем более естественным был процесс, тем более сильным становился решившийся на это. А так можно было и искусственно создать остальные необходимые условия. *** — Он стал демоном потому, что Чума смогла холлоуфицировать его душу на несколько сотых долей секунды. Это хватило, чтобы Джигоку был уверен, что принимает в свои ряды весьма способного арранкара, просто со слабым контролем, совсем как ты, — отозвался владелец единственной библиотеки в Джигоку, хитро поблёскивая стёклышками пенсне. Спустившись с лестницы, которую услужливо придержал бывший временный шинигами, он развалился в кресле и насмешливо улыбнулся: — А я всё думал, когда ты, Ичиго, спросишь насчёт этого. Что же случилось? Что заставило тебя примчаться сюда, несмотря на тот немаловажный факт, что на нас всех открыта охота неизвестным числом Непрощённых? — На Смерть недавно напали, — демон мгновенно посуровел, став серьёзным и сосредоточенным. — Её каким-то образом спасли два знакомых мне арранкара, один из которых стал преображаться в одного из вас, — в карих глазах Старения мелькнуло и понимание, и необыкновенная заинтересованность личностью „минуса“. — Сейчас она уже у Обмана вместе с Временем, а остальных я оставил в тронном зале под присмотром Ярости. Но, — парень замялся, опустив взгляд на ковровую красную дорожку под своими ногами, — есть ещё кое-что, что меня волнует. Ранее я враждовал с теми арранкарами. Мало того: мы сражались друг с другом, одного я подвёл к черте погибели, а второго даже собственноручно порешил — впрочем, это уже не важно, как выяснилось. Сражение тогда открыло мне основные стороны их характеров, — юноша говорил быстро, стараясь не упустить ни одной детали. — Они не стали бы мне помогать без веских причин. Однако я не могу найти краеугольный камень всех моих вопросов: почему они вмешались в битву, которая им была не нужна? Они легко могли пройти мимо и даже не дёрнуться, — Вайзард закусил губу, поднимая взор на морщинистое лицо старика, мысленно благодаря бывших противников за то, что парни остановились и не дали распоясавшимся грешникам добить Старшего Жнеца. — На этот вопрос я ответа дать не могу. И вряд ли кто может, кроме них самих, Ичиго. Может если только ещё Смерть. Но она, наверное, тоже без сознания, как и Жестокость, и Отчаяние с Силой, — Старение нервно поправил фиолетовый мех на „шубе“, искренне беспокоясь за союзницу. За девушку, которая хоть и была старше в несколько сотен раз, но всё равно обращалась с уважением, предпочитая спокойное общество разговорам с остальными. Если только это не был новый Эмма, за каждым движением которого она следила. Хоть краем глаза, но следила. *** — Вернулся, — спокойно возвестил Улькиорра о триумфальном появлении третьего Короля Ада. Почему триумфальном? А потому, что „вошёл“ преемник Мугетсу в тронный зал эпично: через окно. С дребезгом разбитых о мраморный пол старинных витражных стёкол, по возрасту сравнимых разве что только с некоторыми демонами, с заковыристыми матами и с зажатым в руке Зангетсу, которым он и выбил окно. Бешено вращая глазами, он выглянул наружу и тотчас скрылся в лабиринтах коридоров, крикнув: — Я вернусь, когда этот псих прекратит дежурить рядом с замком! Как вы все мне надоели со своей гиперзаботой, ненормальные! Взглянуть, из-за чего бывший и. о. шинигами проигнорировал и гостей, и подчинённых (чутьё на реатсу знакомых было невероятное: здесь и правда ошивался Тщеславие, только без Цербера), пошли все. Оказалось, что рядом с несколькими Стражами, сторожащими господина и днём, и ночью, оказался ещё какой-то незнакомый арранкарам мужик с густой гривой чёрных волос, по пояс голый и весьма накачанный, вокруг которого то и дело появлялись завитки салатовой духовной силы. Глаза Гриммджоу при одном взгляде на сторожа вспыхнули азартом и предвкушением хорошей склоки, так что он с лёгкостью перемахнул через узенький подоконник и, приземлившись рядом с мужчиной, завязал сначала разговор на повышенных тонах, который, к удовольствию обоих, перерос в полноценный бой. Засверкали Серо и огненные шары — оба противника довольно скалились друг другу, позабыв на время о насущных делах и проблемах. Учуяв сильные колебания духовных частиц, рядом возник Царь Джигоку, удовлетворённо улыбаясь. Некоторый промежуток времени все стояли в тишине и наблюдали за тем, как клинки двух сражающихся схлёстываются при каждом ударе. Но Ичиго помнил, что пока не знает, при каких обстоятельствах несносные Непрощённые напали на Смерть. Поэтому он тихо тронул Улькиорру за плечо, отвлекая от неэстетичного зрелища в исполнении Джаггерджака, который пилил сухожилия на левой ноге противника, победно сидя сверху и иногда стреляя в того Балой, чтобы не дёргался лишний раз. Но в последний момент демон нечеловечески взвыл и скинул хозяина Пантеры гигантской волной реатсу. На этом арранкара и прервали. — Показывай дальше, — негромко попросил Куросаки, отводя в сторону, чтобы остальные не заметили выпадения из реальности. Шиффер моментально понял, что требуется, поэтому духовные частички от прежнего Солита Виста, которые не успели до конца смешаться с энергией Джигоку, вновь замерцали, воспроизводя новое воспоминание. — Но перед этим, — внезапно прервал юноша, открыв янтарно-карие глаза, — я хочу попросить тебя об обещании, — дождавшись одобрительного сухого кивка от экс-Куатро, Повелитель грешников помолчал и выдал: — После всего этого ты объяснишь мне, почему решился на помощь, несмотря на то, что ранее мы дрались не на жизнь, а на смерть. После чего спокойно сомкнул веки, не успев заметить, как бывший Вастер Лорд чуть нахмурился, будто не зная, что ответить. Внезапный инсайт[1] Вайзарду не грозил. Так что нужно было заранее понятное и общедоступное объяснение охватившей тогда буре эмоций при взгляде на то, как вокруг хрупкой незнакомой демонессы толпятся вооружённые до зубов и агрессивно настроенные грешники. Но даже он, бездушный человекообразный монстр, пожравший необъятное количество „плюсов“ и собратьев, ранее прислуживающий предателю-шинигами, безропотно выполняющий все кровавые приказы, отрёкшийся навсегда от человечности, не мог понять, почему в груди при взгляде мутнеющих разноцветных глаз той девушки вдруг часто-часто забухало мёртвое сердце, в существовании которого он сомневался.