История Джигоку 2: Восстание грешников

— Поставь на паузу, Улькиорра, — неожиданно подал голос Гриммджоу. Шиффер послушно замедлил движение частиц вокруг, пока не остановил полностью. — Думаю, на этом месте стоит рассказать о том, как я всё-таки сюда загремел. Начать, пожалуй, стоит с того момента, как Нойтора позорно проиграл сначала той зеленоволосой бабёнке, бывшей Эспада, а потом какому-то странному капитану с бубенчиками на голове. Вы все свалили кто куда драться, оставив меня валяться в сотне метров на песке и истекать кровью с раной от меча Джируги поперёк торса. Кажется, мыслить ясно мне не светило, но я успел иронично подумать, что сдохну там. Думаете, был неправ? — Джаггерджак криво усмехнулся, засунув руки в карманы. — Чёрта лысого! Лучше бы ошибся! — он в сердцах сплюнул в сторону. — Меня нашли фрасьёны Баррагана, после чего и добили, уверенные в том, что после такого Айзен им точно дарует место в Эспаде. Жалкие червяки! — Ты даже не можешь помереть толком, Гриммджоу, — хмыкнул Эмма Дай-О, царственно восседая на троне, неприятно напоминая Айзена Соуске. Только сидел он не на глыбе мрамора, от которой легко отморозить что-нибудь жизненно важное, а на жутко неудобном деревянном стуле, по твёрдости сравнимый с тем самым камнем. — А ты так надеялся? — беззлобно фыркнул арранкар, резким движением головы откидывая со лба прилипшую к коже голубую прядку. — Нет, так просто я этот мир или какой-нибудь другой не покину. Даже не надейтесь и завидуйте моей целеустремлённости! — Где ты очнулся? — перебил душевные излияния Вайзард, нервно постукивая указательным пальцем по скуле, иногда очерчивая в задумчивости. По описаниям Улькиорры он понял, что Куатро очнулся в измерении Убийства, что не сильно удивило: печальная, пустая часть Джигоку, которая была ранее воистину «райским» цветущим и зелёным садом, превратилась в унылое подобие прежнего величия, навсегда потеряв чарующую красоту и благоухание. И эта пустота, наполненная лишь горечью воспоминаний и пеплом от ужасных событий, как ничто другое импонировало бездушному Шифферу, спокойно разглядывающему высокие колонны, уходящие ввысь к потолку на котором находилось изображение. Но сложить воедино распадающиеся паззлы было слишком тяжело: яркие, акцентирующие внимание детали то и дело отвлекали, дразня арранкара, отчего вытянутые вертикальные зрачки слегка подрагивали от напряжения. Вопрос заставил бывшего Секста Эспада замереть на месте, сконцентрировавшись на воспоминаниях. Лицо застыло, как и глаза, которые неожиданно посветлели, будто выцвели. — Я очнулся, — хриплый голос парня гулко разнёсся по тронному залу, глубоким мрачным эхом отбиваясь от стен и возвращаясь обратно, — посередине какого-то гигантского замёрзшего озера, — бывший временный шинигами испуганно вздрогнул, мгновенно поняв, о каком измерении пойдёт речь. Хозяин Мурсьелаго, заметив обречённость в глазах Эммы Дай-О, окончательно забросил попытку понять, что же нарисовано на потолке и напрягся: Куросаки выглядел настороженным, словно заранее знал, что дальше скажет собеседник. Но Гриммджоу этого не заметил, поэтому продолжил рассказывать, постепенно вспоминая все полузабытые чувства, которые испытал тогда: — Лёд на воде был невероятно толстым, будто водоём промёрз насквозь. Вся его поверхность была засыпана тонким слоем снега. Но он не сдвинулся ни на сантиметр, когда я пнул его, встав. Хорошо ещё, что оказался нормально одет, — он плотнее закутался в серо-коричневую ткань плаща, воспроизводя в памяти холод, пронизывающий до костей, который пришлось испытать на собственной шкуре. — На нём не оставалось ни следа, сколько бы я не шёл по нему, сколько бы раз не пытался расплавить его Серо. И реатсу, — эволюционировавший Адьюкас сглотнул, отчего кадык судорожно дёрнулся вверх-вниз. — Зловещая и пугающая, давящая на каждую клетку тела, на каждый сосуд, но одновременно беспомощная, будто заключённая во что-то — и от этого ещё больше беснующаяся. До меня дошли только отголоски, но уже они были на уровне не менее Септимы, если не больше, — он замолк, исчерпав лимит разговорчивости на сегодня, так что Улькиорра, внимательно слушающий и подмечающий абсолютно все детали, завершив анализ движений говорящего Джаггерджака и слушающего Ичиго, снова плавно ввёл обоих в Солита Виста. *** — Теперь можем говорить, — сказал хозяин Пантеры, по-турецки сидя на тёплой земле и лениво щурясь от ослепительной яркости открывшегося пространства: алое, пугающее небо сверху и оранжево-красный песок по ногами, приятно греющий босые ноги разувшегося арранкара. Бывший Четвёртый Меч стоял точно напротив вальяжно развалившегося собрата и пристально разглядывал кусок челюсти хищного животного на нижней части щеки бывшего Адьюкаса. — Здесь эти твари бывают на удивление редко. А если и наведываются, то их и видно, и слышно издалека, — он чуть ли не мурлыкал от удовольствия, лениво шевеля пальцами на ногах. Песчинки, приятно щекотавшие кожу, шустрыми ручейками стекали с ног, но парень снова и снова зарывался туда по щиколотки. Такой роскоши, как тепло, в Хуэко Мундо не было: греться можно было только от огня техники другого Пустого или от духовной энергии, покрывая тело. — Не буду спрашивать снова, как ты тут очутился: судя по тому, что ты сказал «Куросаки», могу судить, что он явно стал сильнее, — Гриммджоу привычно оскалился, в то время как Шиффер остался стоять столбом, не сводя взгляда с бывшего Эспада. — Выберусь — надеру ему мягкое место! — он лениво плыл в мечтаниях, будто позабыв о втором арранкаре, который отнюдь не забыл о Джаггерджаке. Тогда, при внезапной встрече возле лавового водопада и поспешном бегстве от Воли Ада у каждого в голове роились догадки и вопросы. А вопросы требовали и всегда будут требовать ответов. Но внезапно пересёкшись глазами, они с удивлением осознали, что всё из мыслей вылетело вон, а в голове — хоть шаром покати, словно арранкары появились на свет только что и не успели даже узнать, что значит думать. — Улькиорра, — тихо позвал Джаггерджак, мгновенно растеряв напускную расслабленность и встав нос к носу (пришлось нагнуться: Шиффер ростом не вышел, зато был силён в плане реатсу, даже когда мощь была надёжно спрятана от остальных), — что планируешь теперь делать? — Выживать, — коротко произнёс он, снова испытывая удивительное чувство — удивление от осознания того, что Джаггерджак умеет задавать многозначительные и правильные вопросы. Он предполагал, что Секста спросит насчёт отсутствия дыры и маски, но тот сумел поразить беспристрастного бывшего помощника Айзена цепким и изучающим взглядом ярко-голубых глаз, которые даже свет не отражали, но всё равно не теряли необычного цвета, как и у Улькиорры. — Занятно, — Гриммджоу поправил сначала перевязь с катаной на поясе, одёрнул плащ, стряхнул оранжево-красный песок и спросил: — И куда мы двинемся? — заметив взгляд, который явственно говорил, что нет никакого «мы» и никогда не будет, арранкар лишь нахально усмехнулся и добавил: — Раз уж у тебя точно такая же цель, как и у меня, почему бы не объединиться? Ты, надеюсь, не думал, что я так просто отстану от тебя, а, Улькиорра? *** — Пару месяцев после этого можно коротко описать как «мы сражались, как могли», — внезапно хмыкнул Секста. — Тысячи грешников полегли после наших Серо. Правда, лично я так и не понял, почему вдвоём мы внезапно стали настолько сильнее, — он взъерошил короткие волосы на затылке, но вразумительного ответа от бывшего проводника душ не получил: тот лишь пожал плечами. «Кто знает, кто знает, господа», — хмыкнул Хичиго. — И почему эта «летучая мышь» щеголяет без маски и дыры, в то время как я вовсе не изменился! — это весьма сильно волновало эмоционального Пустого, но раньше высказаться он то ли не мог, то ли не видел смысла, то ли просто сдерживался, чтобы не заорать, как сейчас. — Воздух Ада влияет на скрытые способности каждого, — задумчиво выдал Ичиго, не отрывая пытливого взора от виска и части головы Улькиорры, поняв, чего же так не хватало в облике экс-Куатро. — Когда я впервые попал сюда, — тут арранкары почти синхронно подняли брови в невысказанном изумлении: что значит «впервые»? Это было сказано так, как будто он бегает, словно Джигоку не более чем проходной двор, — мне это сказал один грешник, — он нахмурился, вспомнив Кокуто. — Это случилось после того, как при атаке на Стража у меня внезапно сформировалась маска. Возможно, дела обстоят именно так из-за этого грёбаного воздуха. — Тогда почему меня эта эволюция обошла стороной? — возмущённо запыхтел хозяин Пантеры. «Она его во многом обошла, Король», — насмешливо бросил из внутреннего мира Хичиго, тихо сидевший на многоэтажке рядом с флагштоком Зангетсу, на котором в привычной позе замер занпакто, с одухотворённо-мужественным лицом разглядывая звёздное небо. «Так и передай этой ошибке не только матери-природы, но и радиации». Но преемник Мугетсу нашёл силы не только не заржать от комментария, но и скопировать мину «кирпичом» то ли у Шиффера, то ли у духовного меча. — Может, это от того, что я достиг Сёгунда Этапа, — внезапно подал голос молчащий и обсуждаемый Пустой. — Вторая ступень даёт невероятное количество силы, но и требует не меньшего, — бывший и. о. шинигами понятливо хмыкнул: щуплый парень напротив знал, о чём говорил, как и Ичиго. — Чтобы не сойти с ума, нужно идеально контролировать свои возможности, иначе первобытные инстинкты сметут тебя, как старую плотину сметает сильный горный поток. У меня никогда не было таких проблем, ведь я по сути своей весьма сдержан, — Улькиорра посмотрел на Короля Ада, пока не зная, кем тот стал. — Но Куросаки Ичиго показал мне, насколько это важная деталь, — Вайзард понятливо кивнул, улыбнувшись кончиками губ: теперь он мог использовать холлоуфикацию на полную катушку когда и где захочет. Если только главный источник силы не заупрямится в очередной раз. — Джигоку чувствует эту брешь в самоконтроле и точно бьёт по ней. Незапланированное превращение случилось однажды и у меня. Но когда я использую рессурексион — не важно, какого этапа — кусок маски возвращается ко мне, но не дыра. — Это происходит потому, что уважаемый арранкар начинает перевоплощаться во что-то среднее между эволюционировавшим Пустым и демоном, — неожиданно разговор прервал невесть откуда появившийся Ярость. Оригинал Тоусена не отличался особой общительностью, предпочитал лишний раз не светиться зря и всячески старался избегать лишних разговоров. Сейчас же была чрезвычайная ситуация — и демоны не собирались оставлять недавно обретённого Повелителя наедине с двумя крайне подозрительными типами. Белые глаза равнодушно взирали на гостей, а губы тронула лёгкая покровительственная улыбка. — Что значит «перевоплощаться»? — хмуро спросил Вайзард, срываясь с места и хватая подчинённого за грудки, отчего металлические длинные ногти оного звякнули друг о дружку. — Объясни, — рыкнул он, для наглядности тряхнув щегольски одетого парня за тонкую белую рубашку, чуть не порвав ткань. — Я и так собирался, — укоризненно поджав губы, Ярость освободился и поправил длинные голубые волосы. — Не так давно Время объяснил нам, что на каждом арранкаре с самого «рождения» есть особая метка, отличительный знак — кусок маски. Ты же знаешь, как появились Пустые? — красноречивый взгляд янтарно-карих глаз из-под рыжей отросшей чёлки стал ответом, так что демон продолжил: — Умерев, все такие арранкары автоматически попадают в Ад без права выбора, где и начинают перевоплощаться в такого, как я — в демона, — он развёл руками. — С этим ничего не поделать. Твои метаморфозы, — это было уже обращено к Улькиорре, — вполне естественны. — Значит, скоро я, — Шиффер замер, широко распахнув глаза, — стану демоном?