Глава 9
8 июня 2015 г., 20:50
У меня неплохо получалось избегать Маринку и её семью в течение почти двух недель после юбилея тёти Лизы, и я продолжал бы этим заниматься и дальше, но, оказывается, у моей подруги были свои планы на этот счёт.
Она неожиданно нагрянула к нам в четверг вечером. Выглядела Маринка вполне довольной жизнью, и у меня чуть-чуть отлегло от сердца. Но я всё равно чувствовал себя виноватым и не решался посмотреть ей в глаза, опасаясь, что она обо всём догадается. О том, что догадываться-то было особо не о чем, я как-то не думал. Не зря же испокон веку существует поговорка о воре, на котором горит шапка. Вот этим-то вором я себя и ощущал.
– Димка, ты просто… – чуть ли не прямо с порога начала Маринка, поискала подходящее мне, по её мнению, определение и, не найдя его, сердито поинтересовалась: – Ты почему прячешься от меня? Я тебя чем-то обидела?
– Да ну что ты, Марин, – промямлил я, провожая дорогую гостью на кухню – наше с ней любимое место для посиделок. – Конечно, нет. Какие ещё обиды, о чём ты?
– Тогда почему ты меня избегаешь? – наседала Маринка, удобно устраиваясь на угловом диванчике. – И на мои звонки то не отвечаешь совсем, то обещаешь перезвонить и не перезваниваешь? А мама говорит, что ты и от неё тоже скрываешься, даже не заглядываешь к ним, как раньше. Теперь она уверена, что ты за что-то на неё разобиделся.
– Да не обиделся я ни на кого, – заверил я, усаживаясь напротив её.
– И почему тогда такой игнор? – продолжала допытываться Маринка. – Раньше чуть не каждый день созванивались, а тут за две недели ни одного звонка. Даже Кирилл о тебе спрашивал.
«Могу себе представить!» – подумал я с горечью, а вслух принялся оправдываться:
– Да некогда мне, Марин. Ты же знаешь, мама болеет. Ладно, сейчас, выписали её. А пока она в больнице была, я по всему городу после занятий мотался: то на рынок, то в аптеку. Отец-то то на работе, то у мамы в больнице, некогда ему было разъезжать, – я старался говорить убедительно, тем более что это было чистой правдой, но Маринка всё равно смотрела на меня скептически.
– Что, и позвонить времени совсем не было? – недоверчиво протянула она.
– Н-ну… – я замялся, не зная, что сказать в своё оправдание. – То одно, то другое… И-и-и…
– Всё с тобой ясно, – безжалостным тоном подвела итог подруга. – И мог бы, кстати, нам с Кириллом звякнуть, раз уж так зашивался, мы бы помогли.
«Избави Бог!» – ужаснулся я.
– Спасибо, конечно, да как-то неудобно было вас беспокоить, – я мотнул головой. – Ты беременная вон, Кирилл у тебя бизнесмен, занятой человек, какая уж тут помощь?
– Ой, я не могу, – засмеялась Маринка. – Беременная же, не инвалид. К тому же, ты, что, думаешь, я бы своим ходом передвигалась бы, что ли?.. Я бы уж мужа задействовала, на то они и нужны, мужья-то.
– Так я и один справился же как-то, – выдавил я, надеясь, что мой голос звучит достаточно спокойно, хотя сердце билось тревожно и гулко. Маринка ничего странного в моём поведении не заметила и сочла, наконец, тему исчерпанной.
– Ну и ладно, – вздохнула она. – Но теперь-то тётю Нину выписали, и у тебя куча времени свободного нарисовалась. Поэтому мы с Кириллом приглашаем тебя в воскресенье на обед. Форма одежды свободная.
У меня отвисла челюсть. Вот засада так засада! Меньше всего на свете мне хотелось сейчас встречаться с Маринкиным мужем. Но как отбиться от приглашения, не вызвав у подруги подозрений и не обидев её? Как назло, в голову ничего путного не приходило, и я только смог издать невразумительное:
– Э-э-э… А-а-а… М-м-м…
– Ты чего мычишь? – развеселилась Маринка. – Ошалел от счастья, что ли?
Я не успел ничего ответить: в кухню вошла мама.
– Мариночка! – воскликнула радостно моя спасительница. – Как же я рада тебя видеть! Давно ты к нам не заглядывала, я уж подумала, не рассорились ли вы с Димкой.
– Я тоже так начала думать, тёть Нин, – доверительно сообщила ей Маринка.
– Да ты что? – всплеснула руками мама. – А что такое?
– Сама не знаю, – с невинным видом ответила подруга, искоса поглядывая на меня. – Просто Димка таким занятым стал, что даже о старых друзьях позабыл. И к родителям моим не забегает, и мне не звонит.
– Да-да, – мама присела на диванчик рядом с Маринкой. – Лиза тоже жаловалась, я ещё хотела ему выговор дать за такое дело, да тут как-то всё закрутилось, вся в бегах, в заботах. Забылось, в общем. С этими документами столько мороки, оказывается.
– С какими документами? – поинтересовалась Маринка. – И как вы себя чувствуете вообще?
– Ты ведь знаешь про операцию, да? – уточнила мама, и Маринка помрачнела.
– Да, мама мне говорила, – проговорила она тихо. – Это же ужас просто, нет?
– Да ничего, я уже как-то с этой мыслью примирилась, – вздохнула мама. – Вот была у врача в понедельник, он мне список целый дал, какие надо бумажки собрать. Обещают, вроде, сделать операцию бесплатно, по квоте.
Мама, и вправду, стала поспокойнее, хотя видно было, что всё равно переживает. Ну, да это и понятно, ведь операция-то на сердце, а платная или нет – это уж дело второстепенное, как ни крути.
После визита в поликлинику мама начала собирать документы на квоту. Участковый терапевт уверил её, что шанс на бесплатную операцию, которая называлась мудрёным термином «высокотехнологичная медицинская помощь», у неё есть. И что уже куча людей такую помощь получила и ещё куча собирается получить. Так что нужно только быстренько собрать все нужные бумажки и подать заявку в департамент здравоохранения области. Там эту заявку в течение трёх дней рассмотрит специальная комиссия и даст своё заключение. Участковый терапевт очень обнадёжил маму, и они с отцом как-то даже воспрянули духом.
– Это же здорово! – искренне обрадовалась Маринка.
– Здорово, конечно, – согласилась мама с улыбкой. – Только что это мы о моих болячках всё толкуем, как две старухи на завалинке? Лучше скажи мне, как ты себя чувствуешь?
– Ой, тёть Нин, просто замечательно, – Маринка непроизвольно погладила свой пока ещё совсем плоский живот, и в этом жесте было столько любви и нежности, что я почувствовал себя настоящим предателем.
– Токсикоза-то нет? – поинтересовалась мама со знанием дела, а меня вдруг замутило так, словно токсикоз объявился у меня. Я выскочил из кухни, чтобы не видеть и не слышать своих любимых женщин.
– Странный он какой-то в последнее время, – услышал я слова мамы.
– Может, влюбился? – хихикнула Маринка в ответ, а я поскорее скрылся в ванной. Подслушивать их я тоже не хотел.
Я умылся ледяной водой, сел на край ванны и уставился в зеркало. Со стороны можно было бы подумать, наверное, что я залюбовался своим отражением, но нет. Там и любоваться-то было особо нечем: обычный парень с обычной внешностью, разве что волосы немного растрепались, да и их давно следовало немного укоротить. Нет, я смотрел в зеркало, но видел там совсем не себя, я с ужасом представлял себе, что может случиться, если Маринка узнает о любви Кирилла ко мне. Мне едва ли не воочию виделось, как она застывает, словно статуя, узнав страшное, как горько и неутешно плачет, как уходит от мужа, как теряет ребёнка, которого так ждала и уже так любила…
Я не хотел стать причиной горя своей подруги. Что бы ни говорил Славик, я не мог переступить через её чувства, но сам уже несколько раз ловил себя на мысли, а как бы это было, если бы… Нет, я не влюбился, как предположила Маринка, нет. Я просто не понимал, что со мной происходит. В душе жило какое-то смутное, непонятное мне чувство, какое-то неясное ощущение: то ли тревога, то ли волнение, то ли тоска. По чему я тосковал, о чём тревожился, я не знал. Не мог никак разобраться в себе, но было мне неспокойно и муторно на душе. Ещё бы мне не быть «странным в последнее время».
Сколько я просидел в ванной, не знаю, но когда я вернулся в кухню, мама с Маринкой уже пили чай.
– Ну, наконец-то! – увидев меня, вздохнула подруга. – Это ты меня настолько не хочешь видеть, что сбежал?
– Не говори ерунду, – отмахнулся я. – Просто затошнило меня, съел, наверное, что-то в универе.
Мои любимые женщины переглянулись с понимающими усмешками, словно видели меня с моими отговорками насквозь.
– Итак, – Маринка отставила в сторону свою чашку, – ты мне так и не сказал, придёшь к нам в воскресенье или нет.
Я бросил на маму умоляющий взгляд, надеясь, что она скажет или предпримет что-то, что позволит мне отказаться от любезного приглашения подруги. Но мама только улыбалась, глядя на нас, а Маринка сверлила меня требовательным взглядом.
– Представляете, тёть Нин, – пожаловалась она, – зову его к нам в гости, а он ни в какую. Всё придумывает какие-то глупые отговорки.
– Дим? – мама с лёгкой укоризной посмотрела на меня. – Ты чего это капризничаешь?
Мне вдруг стало обидно. Я же старался для Маринки, для её да и для всеобщего спокойствия, избегая всяческих контактов даже с ней, не говоря уж о её муже. А меня обвинили в том, что я просто капризничаю, словно я был неразумным ребёнком. Верно говорят: благими намерениями выстлана дорога в ад. В мой личный ад, на одну персону.
– А я просто хотела, чтобы мы посидели, пообщались немного, как раньше. Да и Кириллу будет приятно Димкино общество, – пояснила Маринка, явно давя на жалость, а мне каждое её слово впивалось в сердце, словно оголодавшая пиявка. – Он у меня в последнее время хмурый совсем стал, подавленный какой-то. Он не говорит, но, видимо, на работе у него какие-то проблемы. А Димка всегда так хорошо на него действует…
– Как клоун, – не выдержал я.
– Дима, перестань, – мама покачала головой. – Что с тобой не так?
– Всё так, – я устал сдерживать себя и попросту разозлился. – Всё зашибись!
– Дима! – мама изумлённо смотрела на меня, глаза её заблестели, и я спохватился. Кретин, у неё же больное сердце! Не хватало ещё, чтобы из-за меня у мамы начался приступ.
– Мам, ну, правда, всё нормально, – виновато произнёс я. – Пойду я на этот обед, пойду! – и сердито глянул на подругу.
– Ну, спасибо за одолжение, – ехидно отозвалась та.
– Всегда рад услужить, – парировал я.
Мама только вздохнула, озабоченно глядя на меня.
* * *
Разумеется, в воскресенье я вынужден был явиться на обед к Одинцам, по большей части, из-за того, чтобы избежать маминых вопросов и ласковых укоров. Уж придумать какую-нибудь правдоподобную отмазку для подруги я бы смог без особого труда. Она, по-видимому, ещё возилась на кухне, и дверь мне открыл хозяин дома. Он вовсе не выглядел хмурым и подавленным, как жаловалась Маринка, он даже улыбнулся мне приветливо: – Здравствуй, Дима. – Здравствуйте, – запинаясь, выдавил я, чувствуя, что краснею. Ничего необычного, в общем-то, в присутствии Кирилла я всегда испытывал неловкость, а уж теперь… И говорить не приходилось: я был смущён и даже немного напуган. Больше всего на свете мне сейчас хотелось развернуться и уйти, и пусть это выглядело бы совсем по-ребячески, но при мысли о том, что мне придётся провести день в обществе Кирилла, меня охватывала дрожь, тем более что в серых глазах мужчины светилось какое-то голодное обожание. Он смотрел на меня так, словно готов был вместо обеда слопать меня самого, можно даже без соли и перца. – Проходи, – вежливо предложил хозяин и посторонился, пропуская меня в столовую, где уже был накрыт стол. Мне не оставалось ничего другого, кроме как войти в клетку с тигром. С голодным тигром. Звук защелкнувшегося замка заставил меня вздрогнуть, и я немедленно обругал себя: ну, неужели я всерьёз полагаю, что Кирилл набросится на меня? Если уж он не сделал этого, когда мы были наедине, то теперь, в присутствии собственной супруги, это и вовсе немыслимо. И вообще Кирилл не такой… Какой «не такой» Кирилл, я не успел додумать, потому что прямо у меня над ухом прозвучало тихое: – Не бойся меня, Дима. Я же обещал, что не причиню тебе зла. Я похолодел, мурашки размером с маленького слона пробежали по спине, а волосы, которые накануне всё-таки встретились с парикмахером, вследствие чего укоротились чуть ли не вдвое, едва не встали дыбом. – А я и не боюсь вас, – заявил я, чувствуя, что краснею ещё больше. – Я никогда не побеспокоил бы тебя своим признанием в любви, – произнёс Кирилл с горечью, – но твоя мама была тогда в больнице, и ты был таким… расстроенным и одиноким… Я просто хотел, чтобы ты знал, что на свете есть человек, который для тебя готов на всё. Я сглотнул. – Кирилл, – тихо начал я, – поймите, всё это так… неожиданно. Поставьте себя на моё место, – по губам Кирилла скользнула улыбка, а в глазах застыла нежность. – Что бы вы чувствовали? Как бы поступили? Кирилл кивнул. – Я всё понимаю, Дима, – заверил он, – и ничего не требую от тебя. Было бы невероятной наглостью с моей стороны ещё и требовать от тебя что-то, правда? – Правда, – машинально отозвался я и, только услышав тихий смех Кирилла, понял, что ляпнул что-то не то. С другой стороны, а почему не то? Как раз то, что нужно. В конце концов, его признание меня ни к чему не обязывает. Его чувства – его проблемы, как он сам выразился, разве не так? – Не хмурься, Дима, – почти весело проговорил Кирилл, – а то у тебя морщины на лбу появятся, и девушки любить не будут. – Они меня и так не любят, – буркнул я. – Зато я тебя люблю, – усмехнулся он. – Сильнее всех девушек на свете. – Не надо, – я замотал головой. – Давайте не будем больше сегодня говорить об этом, а? – Только сегодня? – уточнил Кирилл. – Хотя бы сегодня! – выпалил я. – Хорошо, согласен, но у меня будет одно условие, – спокойно ввернул он. – Встречное, так сказать. – Какое ещё условие? – едва не взвыл я. – Ты прекратишь называть меня на «вы», – отрезал Кирилл. – Сколько можно, в самом деле, выкать? Мы ведь не чужие люди, в конце концов. Я с укоризной посмотрел на веселящегося мужчину. Вот уж пусть со мной делают, что хотят, но он никак не выглядел подавленным, а уж тем более – хмурым. Или это я уже на него так подействовал? Пожалуй, мне пора начинать брать деньги за услуги местного клоуна. Если честно, то и влюблённым Кирилл совсем не выглядел. У неожиданно меня возникли сомнения в правдивости его признания в любви. А вдруг это был всего-навсего розыгрыш? Вдруг муж подруги заключил какое-нибудь пари? Или проспорил кому-то желание? Да что я вообще о нём знаю, в конце концов? Может, он тот ещё шутник? А я тут две недели просто на нет исхожу, мучаюсь, страдаю, переживаю… – Чего приуныли, ребята? – в столовую впорхнула Маринка, держа в руках блюдо с аппетитно зажаренной курочкой. – Димка, привет! Кирилл, а что это ты гостю присесть не предложил даже? Появление Маринки отвлекло меня, не дав обдумать до конца свои мрачные предположения. Странное дело, при мысли о том, что всё это могло быть только розыгрышем, а признание Кирилла в любви – ложью, я должен был, наверное, испытать облегчение, но нет. Первым чувством, которое я осознал, было разочарование. Но почему? Ведь я не мог начать что-то чувствовать к Кириллу только из-за того, что тот испытывает ко мне страстную любовь. Или мог? И тогда что такое это «что-то»?! – Да я тут Диме предложил окончательно перейти на «ты», – пояснил Кирилл с улыбкой, помогая жене устроить курицу на столе поудобнее, словно той предстояло жить тут до самого Рождества, – а он всё в раздумьях. – Да он в последнее время вообще слишком задумчивый, – с осуждающим видом заметила Маринка. – Всё думает и думает о чём-то, просто беда. – Правда? – приподнял бровь Кирилл, испытующе глядя на меня. – Правда-правда, – заверила мужа подруга. – Пойду ещё первое принесу. – Тебе помочь? – вежливо поинтересовался Кирилл, по-прежнему не сводя с меня глаз. – Нет, – весело отказалась Маринка, выпархивая из столовой. – Кто хозяйка в доме? – приглушённо донеслось из коридора. – Миллион за твои мысли, – обронил Кирилл и сделал шаг по направлению ко мне. – А? – очень конструктивно отозвался я, забыв все сомнения разом, потому что в глазах Кирилла горела нешуточная страсть. Мысль о голодном тигре вернулась с паническим писком. Какой уж там розыгрыш, что за чушь пришла мне в голову?! Да он сейчас меня вместо курочки… – Ты опять боишься, – констатировал Кирилл, мрачнея на глазах. – Я так сильно тебя пугаю? Я, что, такой страшный? – Н-нет, – пролепетал я, с паникой глядя, как он делает ещё один шаг ко мне. – Просто я… просто… Я согласен! Кирилл моргнул, недоумённо глядя на меня. – Согласен? – очень тихо переспросил он. – На что? – Перейти на «ты», – заявил я решительно. Если верно, что из двух зол выбирают меньшее, то сейчас я выбрал прямо-таки мизерное зло, оставив гигантское на следующий раз. Если он вообще будет, этот следующий раз. Кирилл несколько мгновений молча кусал губы, потом кивнул: – Замётано, – и тут же лукаво прищурился: – А что там насчёт мыслей? – Каких мыслей? – прикинулся я дурачком. Безошибочная тактика вообще-то, но не с этим мужчиной, как оказалось. Ему достаточно было сделать ещё один шаг в мою сторону, чтобы я принялся за объяснения, ловко мешая правду с вымыслом: – Пустые и никчёмные мыслишки, не стоящие вашего… твоего, то есть, внимания. О погоде, о природе, о животных и так далее. – О животных? – Кирилл улыбнулся, и в этой улыбке мне почудилось что-то по-настоящему хищное. – Очень интересно… Не знаю уж, что ему там было интересно, только на этот раз появление Маринки, по-моему, спасло меня от пожирания. Причём, не только взглядом, как я подозреваю. Сам обед прошёл на ура. Маринка явно обладала кулинарными талантами, наверняка унаследованными от тёти Лизы. Или понахваталась всякого-разного от Гали. Всё было очень вкусным, и я наелся до отвала под одобрительными взглядами подруги и её мужа, не забывая при этом веселить «почтенную публику», раз уж именно для этого меня и пригласили. «Почтенная публика», кстати, вела себя просто безукоризненно, ни единым словом, ни единым взглядом не выдавая своей симпатии ко мне, а вот я то и дело срывался, называя Кирилла то на «вы», то на «ты». Они с Маринкой добродушно посмеивались надо мной и вообще выглядели по-семейному мило. Разрушать такую идиллию было бы настоящим преступлением. Тем более что они ждали своего первенца, а ребёнок должен расти в счастливой любящей семье. Я смотрел на них, болтая о каких-то пустяках, рассказывая студенческие байки, а в глубине души крепло давно принятое решение: ни за что на свете не позволить себе встать между своей лучшей подругой и её мужем и разрушить их брак. Пройдёт немного времени, Кирилл поймёт, что ждать от меня взаимности бесполезно, и забудет обо мне. Семья будет сохранена, счастье Маринки останется незыблемым, а у ребёнка будет самый замечательный на свете отец. «Маринка была права, – думал я, травя бородатые анекдоты и исподтишка разглядывая Кирилла, – он, и на самом деле, идеал мужчины». И на какую-то долю секунды мне становилось очень-очень грустно. Со мной явно творилось что-то непонятное. Я позволил себе задуматься о причудах собственного сознания только по дороге домой. Что происходит со мной? Почему Кирилл рождает во мне такие странные ощущения? И что это за ощущения? Миллион за отгадку, усмехнулся я. Вот только миллиона у меня не было.
