А что, если?..

      Июль пролетел как один миг, совершенно не запечатлившись в сознании Катерины. После того, как стало известно, что Малфои взяли под опеку сестер Гринграсс, от которых отказалась мать, Сириус увез свою семью в Ниццу, сняв один из особняков старого города. Они пробыли там ровно две недели, которые позволили пуффендуйке немного отойти от произошедшего на Турнире — с возвращением на Гриммо вернулись и кладбищенские кошмары, от которых девушка просыпалась с криком и в холодном поту.       Но здесь, в теплом климате французского Прованса, на Лазурном берегу, прошлое постепенно начинало уходить в прошлое, и только ночное море иногда царапало ее по живому, напоминая ей о долоховских глазах. Не то чтобы ей его не хватало, но… скрепя сердце Катерина начала это признавать — ей его не хватало.       Не хватало извечных дерганий за волосы, постоянных безумств, смеха, улыбок, теплоты… поцелуев, если подумать, наверное, тоже. В конце концов, все равно ее больше никто никогда не хотел поцеловать. Впрочем, для него она тоже так и не смогла стать чем-то серьезным, так что какая разница? Нет смысла переживать о том, кого она никогда больше не встретит. Правда, пару раз она все-таки порывалась ему написать, но так и не написала, решив, что Блэки не гоняются за людьми. Ушел и ушел. Скатертью дорога.       Блэки никогда не ломаются. Это факт. Поэтому она просто пыталась жить полной жизнью, делая вид, что кладбищенское приключение не поселило в ней никакой усталости и пустоты. Отчасти у нее даже получалось, и поэтому, когда две недели спустя они вернулись на Гриммо, никто из родных не заподозрил, что та история ее все-таки задела. Точнее, она так думала.       Среди старших Блэков ненаблюдательных не водилось, и пришибленность воспитанницы, окопавшейся в библиотеке, не прошла мимо их взора, но они понимали — помочь они ей не в силах, а значит, все, что они могут для нее сделать — делать вид, что они верят, что с ней все в порядке, оказывая поддержку по мере необходимости. Наверное, в глубине души Катерина это понимала. И была благодарна. Без молчаливой семейной поддержки ей было бы гораздо сложнее придти в норму.

***

      Свой пятнадцатый день рождения Катерина справляла в Блэк-Мэноре. Иногда она вздрагивала, когда в голову лезли воспоминания о том, как в прошлый визит они с Григорием валяли тут дурака, сначала в поисках подземелий, а потом во время уборки, но гости не позволяли сосредоточится на них, и поэтому особого дискомфорта она не испытывала. Число приглашенных увеличилось на два человека — в число «привилегированных» вошли Седрик Диггори и Виктор Крам.       Последний передал ей прощальный привет от Долохова, заодно рассказав, что тот сжег свой диплом прямо на выпускном, после чего, высказав окружающим, как они его задолбали, сорвал с себя школьную мантию, и свалил в закат, оставив окружающих в полном недоумении.       — Незадолго до этого он сказал, что вернется, если найдет три причины, чтобы это сделать, — Крам приобнял сияющую Гермиону (Рон нахмурился и взял печеньку) и шмыгнул носом. — Наверное я даже могу его понять. Я не знаю всей ситуации, но знаю, что на него очень давили. Мне кажется, он просто взбунтовался. Наверное, давно пора.       — Мудак, — подвела итог русским ругательством Флер, и вытянула свои ножки, покрытые легким загаром — весь июль Делакуры провели в Индии, вернувшись только накануне утром. — Вы медитируете? Я теперь да. Это прекрасно влияет на организм.       Катерина рассмеялась и откинулась прямо на траву — они сидели на одной из дальних лужаек, в тени раскидистой липы. Неподалеку журчала небольшая речушка, солнце щедро дарило свои лучи, а большая корзина с едой привносила в этот момент бытия окончательную идиллию.       Седрик, окончивший в этом году Хогвартс, занял место ловца второго состава в Уимбрунских Осах — бывшей команде Людо Бэгмена, и был крайне доволен тем, как все сложилось. Он предложил было устроить товарищеский матч, но остальные слишком разленились, чтобы поддержать его. Время было три часа дня.       Внезапно к Катерине спикировали три серых неясыти, тащивших одну большую полотняную сумку. Уронив свою ношу ей на голову, они сразу же улетели обратно, пока несчастная получательница выбиралась из ее содержимого — сумка, как оказалось, была вместилищем для огромного количества цветов, самых-самых разнообразных.       К цветам прилагалась записка.       — С днем рождения, мисс Поттер, — прочитал Драко. — Но постой, ведь ты уже получила традиционные анонимные печенья.        — Я не понимаю… — Катерина была растеряна. — Кто? Зачем?       — Я бы предположил, что это Гриша, но это совершенно не его стиль, — Крам протянул руку и снял запутавшийся в отросших до плеч рыжих прядях цветок.       — Добби! — позвала Катерина, решив, что не стоит с этим заморачиваться. — Убери все эти цветы по вазам, и поставь у меня в комнате.       Добби закивал, поднял цветы в воздух при помощи магии, и был таков.       Ханна мечтательно вздохнула. Теодор рассмеялся, и поцеловал ее в макушку. Блейз и Рон переглянулись, отсалютовав друг другу печеньями.       — Кстати, Кэт, — Крам налил себе апельсинового сока, и блаженно зажмурился. — Гермиона едет ко мне в этот август. До двадцать девятого. Со второго. Приезжай и ты тоже. Ей будет спокойнее и веселее. Папа и мама уже говорили про это с твоей семьей, и они не против.       — О… — Катерина не нашлась, что ответить. Ее родные всегда умели удивлять. — Ну я даже не знаю…       — Поехали, Бладжер, — когтевранка сорвала травинку и закусила ее. — И ты, Флер.       — О, нет, — отозвалась Флер, лежа на спине и любуясь сделанным сегодня утром маникюром. — Я ухожу в ретрит на весь август. Это нужно для развития моей личности. Ретрит — это затворничество с целью познания себя, — объяснила она, заметив удивленные глаза окружающих. — Красивые у меня ноготочки, правда?       — Я слышала, ретрит проводится в пещере, вместе с комарами и насекомыми, — подала голос Полумна.       — Моего дома и сада мне вполне хватит, — Флер очаровательно поморщилась. — Джинни, дорогая, тебе категорически не идет такой желтый! Ты должна примерить синий!       Джинни закатила глаза. Она терпеть не могла, когда ей пытались указывать. Впрочем, она была слишком миролюбиво настроена, и ограничилась тем, что напомнила Флер, что та хотела уйти в ретрит. Флер поняла намек, и отстала от нее, хотя бурчать себе под нос не перестала. Ровно до тех пор, пока Крам не предложил ей яблоко. Флер была тронута такой заботой. Остальные были рады, что она замолчала. Они относились к француженке очень доброжелательно, но сходились в одном — иногда ее было практически невозможно заткнуть. И тогда в ход неизменно вступали яблоки. И до сих пор ни у кого не случилось ни единой осечки.

***

      — Я слышала, у тебя дома теперь живут сестренки Гринграсс?       На ночь оставались только Рон, Гермиона и Драко. Время было заполночь, завтра Катерине предстояло готовиться к внезапно нарисовавшейся поездке к Крамам, но это ждало ее только завтра, а пока что у нее были друзья, комната в особняке покойного дяди Альфарда, и традиционные ночные посиделки с какао и зефирками.       — Да, — кивнул Драко, и совершенно неаристократично рыгнул. — Мать ведь от них отказалась, вы в курсе? На Дафну, кстати, кто-то напал перед третьим испытанием. Ее нашли пока вас не было, но там вроде все было несерьезно… Она о чем-то говорила с твоим дядей, но не знаю, о чем.       — А почему отказалась? — Гермиона удивленно подняла брови. — Допустим, про Асторию я еще могу понять, аристократический радикализм и Пуффендуй несовместимы, да и с магглом она дружит, но Дафна?       — Я не знаю. Дафна почти ни с кем не говорит. Сидит в отведенной ей комнате, и никого не хочет видеть. Астория очень опечалена по этому поводу.       — Слизеринская сучка начинает вставать на путь исправления, — пожал плечами Рон.       — Рональд! — возмущенно одернула его Гермиона. — Ты… ты просто ее не понимаешь! Она теряет отца, мать наверняка давит на нее весь семестр, сестра на Пуффендуе, а пойти ей не к кому, а когда она заступается за сестру, а я не вижу других причин разрыва с матерью, мать отрекается и от нее тоже. Она расстроена. Она не уверена, что поступила правильно. Она напугана, ведь теперь у нее никаких дальнейших перспектив. Она удивлена поступком Малфоев, и смущена, потому что не знает, как ей себя держать, и…       — Невозможно чувствовать столько сразу… — удивленно протянул Рон, уважительно глядя на Гермиону. — Разорвешься!       — Это у тебя эмоциональный диапазон как у зубочистки, — парировала когтевранка.       Пару минут в комнате царила тишина, после чего друзья переглянулись, и весело рассмеялись.       Уснули все вместе, вповалку. И от присутствия друзей под боком, каждый чувствовал себя невероятно спокойно.

***

      — Ты должна вести себя как настоящая леди, — в десятый раз повторила Вальпурга.       — Да, бабуль, — в десятый раз кивнула Катерина, мысленно закатывая глаза.       — Ты не должна забывать про домашние задания.       — Хорошо, бабуль.       — Ты должна показать, что Блэки — образец поведения…       — Пф, ну разумеется. А шоу уличных фокусов папа Сириус недавно просто так устраивал.       — В каждой стае есть свой кретин.       — А дядя Регулус изображал в парке маггловского клоуна.       — И идиот.       — А дедушка воровал в магазинах жвачку, и пинал маггловские мячи, разбивая стекла, после чего убегал от полиции и коварно хихикал.       — И имбецил… погоди, что?       — Ничего, — девочка скорчила самую невинную свою рожицу из всех возможных. Впрочем, тактика отвлечения уже сработала.       — ОРИОН!       — Прости, дедушка, — хихикнула Катерина, быстро вытряхивая из чемодана большинство платьев и запихивая туда удобную ей одежду. Платья в скомканном виде отправились в глубины шкафа, а пуффендуйка облегченно перевела дух.       Через пять минут должна была прибыть Гермиона, а еще через пятнадцать — родители Виктора, которых она видела только один раз, когда они приехали поддержать друга своего сына на Турнире Трех Волшебников.       Гермиона прибыла точно по расписанию, и было видно, что она очень волнуется, хотя и старается не подавать виду. Мистер и миссис Крам вышли из камина на пять минут раньше оговоренного, что позволило Регулусу ненадолго утянуть их к себе в кабинет, дабы переговорить о каких-то общих делах.       Минут десять спустя они вышли, и момент встречи наконец настал.       Мистер Крам был высоким, представительным мужчиной, с темными, слегка кучерявыми волосами. У него были благородные черты лица, крупный нос, и темно-карие глаза, в которых плескалась напускная суровость. Он держал себя степенно и спокойно, с затаенным любопытством разглядывая гостей своего сына.       Его жена тоже была темноволосой и темноглазой, чуть ниже своего супруга, и обладала вполне привлекательными формами, гармонично скрашенными небольшой полнотой, в лучших традициях идеальной фигуры эпохи стыка восемнадцатого и девятнадцатого веков. Она тоже с интересом оглядывала своих почти состоявшихся гостей, и улыбка ее была теплой и лукавой одновременно.       Гермиона смущенно покраснела. Катерина вздернула голову, делая вид, что ни капельки не смущена.       Роксолана Блэк надела на девушек языковой артефакт. Грейнджер послала ей нервную улыбку, полную благодарности.       — Пора, — сказал мистер Крам.       Марлин протянула горшочек с летучим порохом.       — Место, куда мы отправляемся называется «Марина», — сообщила миссис Крам. — Это название дома.       — Ладно… — Катерина зачерпнула пороха, и залезла в камин. Чемоданы взялся доставить отец Виктора. Девушка сделала глубокий вдох. — Марина!       Пара минут мучений, и она уже вылезает из уютно потрескивающего камина в незнакомой ей комнате. С дивана поднялся Виктор Крам, и пуффендуйка облегченно выдохнула — она боялась, что попала не туда. В это время из камина вылезла Гермиона, а еще через пару минут — родители болгарского ловца. Мистер Крам был нагружен чемоданами.       — С прибытием, — улыбнулся выпускник Дурмстранга, обнимая свою девушку.       Катерина сделала реверанс.