А что, если?..

      Их было много. Все, кого он помнил за то время, что жил вместе с дедом. Камнерез Венеамин Александрович. Местный алкоголик Тишка. Александр Артемьевич, живший по соседству, с которым дед обычно обсуждал все, что слышал. Его жена Александра Михайловна. И остальные. Все до единого.       — Это ты во всем виноват, — говорили они. — Ты не спас нас. Ты даже не умер вместе с нами. Ты должен умереть.       — Это он во всем виноват, — его мать стояла на непонятно откуда взявшейся трибуне и ее синяя мантия развевалась на ветру. — Он должен понести наказание. Тащите его к могиле!       — Мама, нет!       Григорий уже знал, что будет дальше — этот сон снился ему регулярно, начиная с мая месяца, постепенно дополняясь новыми подробностями. Только проснуться не мог. Как бы он ни старался это сделать. Он был бессилен. Совершенно бессилен.       Могила, в которую его столкнули, была холодной и бездонной, и каждый раз ему казалось, что он будет падать вечно, но ошибался — каждый раз его выбрасывало на кладбище, куда их перенес Кубок Трех Волшебников.       — Убейте лишних.       — Да, господин.       Седрик падает, как подкошенный, Флер пронзительно кричит, Кэт зовет его, и он пытается закрыть хоть кого-то из них, мечась то туда, то сюда…       Флер убивают второй.       — Это ты во всем виноват, — говорит ему призрачный Седрик.       — Почему ты нас не спас? — присоединяется к нему призрачная Флер. — Или ты такой же, как твой отец?       Где-то позади закричала Кэт. Долохов стремительно обернулся — как раз вовремя, чтобы увидеть как пожиратель, напавший на нее когда-то, снова проткнул ее ножом.       — Я верила, что ты сможешь нас спасти, — в ее глазах стояли слезы и разочарование. — Я ошибалась. Ты никчемен. Тебе не хватило духа отдать жизнь вместо нас.       — Это сон. Это все сон, — бесполезная мантра, которая раз за разом оказывалась совершенно бесполезна. — Это все не по настоящему.       Шрам, подаренный Беллатрикс, открылся и горячая красная жидкость потекла по лицу. Тело сковал липкий страх, в горле образовался отвратительный комок…       — Тряпка, — презрительно сплюнул непонятно откуда вышедший дед. — Ты должен был приехать вечером. Ты должен был спасти меня. Ты должен был умереть. От тебя за всю жизнь не было никакого толка.       — Я жалею, что заключил договор с таким, как ты, — вслед за дедом появился Регулус Блэк. И он был совсем не призрачный. — Ты постоянно лажаешь. Ты позор для такого семейства, как Блэки. На тебя нельзя ни в чем положиться. Впрочем, от тебя можно легко избавиться… Папа!       Ладони Ориона Блэка сомкнулись на его горле. Дурмстранговец попытался было выбраться, но бесполезно — воздуха не хватало все сильнее, сильнее, сильнее…       — Сжечь его! — закричала Тонкс, поднимая факел.       — Сжечь! Сжечь! Сжечь!..       Споткнувшаяся о сумку Гермионы Флер громко выругалась, и Долохов проснулся. Привычно ощупав первым делом шрам и горло он позволил себе выдохнуть, и осмотрелся по сторонам. Кэт спала, прижавшись к нему, на соседней кровати похрапывала ее подруга, а по комнате, напевая что-то из Эдит Пиаф, ходила Флер в одном нижнем белье.       — С добрым утром, братишка.       Парень с тихим страдальческим стоном откинулся обратно на подушки и потер глаза. Голова привычно раскалывалась, тело ломило, а нахлынувшие воспоминания о вчерашнем так и вовсе скатили настроение в полный ноль.       — Привет, Цветочек.       Ему понадобилось несколько минут на осознание того, что Флер жива, Диггори тоже, а Кэт держит себя совсем не так, как если бы он ее разочаровал. И что Флер выглядит… раздетой.       — Одеться не пробовала?       Флер даже и не думала смущаться, старательно расчесывая волосы — она всегда проводила по ним расческой ровно две сотни раз.       — Это наша комната, а не твоя. Мне и так пришлось ночевать из-за тебя в ночнушке, и я не собираюсь лишний раз под тебя подстраиваться. К тому же помнишь, как я однажды к тебе зашла ровно в тот момент, когда ты вышел из ванной в одном полотенце?       Григорий почувствовал, что краснеет.       — Я помню. Я его едва не потерял от неожиданности.       Флер только расхохоталась, совершенно не беспокоясь, что соседки проснутся и они попадут в весьма двусмысленное положение.       — А нахрена ты поперся в душ днем?       — Потому что Тонкс случайно уронила на меня заготовки для мыла из жабьей икры! И пожалуйста, давай мы оставим сейчас эту тему, потому что если ты не заметила, моя девушка невероятно ревнива, и если ты ее разбудишь, то это будет очередной скандал. А я ввязался в эти отношения совершенно не ради этого.       Флер фыркнула, но расческу отложила и надела лежащие около кровати рубашку и джинсы.       — Заткни уши.       — Зачем?       — Заткни.       Убедившись, что ее приказ выполнен, француженка запела одной ей понятную мантру, знаками давая понять товарищу, что можно смело вставать и идти к двери. Подумала пару минут и вышла следом за ним.       — Что это было?       — Вейлы способны усыплять, если считают нужным. Но это очень энергозатратно, и мы почти не пользуемся этим.       Часы показывали семь утра. Дом еще спал — вечеринка закончилась только полчаса назад.       Флер поставила кипятить чайник и отправилась к холодильнику, недовольно зыркнув на закатавшего рукава товарища.       — Ты что делаешь?       — Если ты не заметила, — повинуясь заклинанию, оставленная с вечера посуда полетела мыть сама себя, тихонько позвякивая. — Я помогаю тебе разгрести этот бедлам. И давай не ссориться из-за того, что я мешаю тебе реализовать творческое настроение. Мне вполне хватает одной истерички.       Флер прищурившись наблюдала за тем, как её названный брат наводит порядок на кухне тщательно стараясь скрыть нервное состояние и трясущиеся руки.       — Опять кошмары?       — Они и не проходили, — посуда перекочевала из раковины на полки. — Как пришли в мае, так и дополняются. Я уже даже привык, просто как-то… в общем, все нормально, — дурмстранговец усилием воли взял себя в руки, и теперь нельзя было даже предположить, что еще минуту назад этого человека трясло от расшалившихся нервов. Еще один взмах палочки отправил пустые бутылки в ведро для мусора.       — На самом деле… — француженка аккуратно замешивала тесто для блинов, — Они приходят и ко мне тоже. Первое время постоянно. Сейчас реже, но… — она как-то неловко повела рукой, и миска с кулинарной заготовкой оказалась на полу. — Я боюсь тишины, резких звуков, кладбищ. Мне страшно находиться на улице, так как я точно знаю, что за моей спиной есть люди, и я подсознательно жду атаки. И если я одна. Мне просто физически плохо, если я в одиночестве. Но в Индии я смогла научиться хоть как-то это контролировать. А раньше… ты и сам знаешь. Помнишь, когда мы лежали в госпитале, и я могла разреветься на пустом месте?       — Я помню. Я тогда украл свою палочку и трансфигурировал тебе стрекоз из всего что попадалось под руку, чтобы хоть как-то тебя отвлечь.       — А я делала вид, что не замечаю твоих криков во сне. Только пыталась дать тебе понять, что все не так плохо… но я не знала, что они еще с мая. Правда не знала, — она была готова расплакаться, но в помещение зашел вратарь национальной сборной Болгарии, и Флер снова стала беззаботной и слегка надменной.       ― У меня закончились затычки, — сообщила она, совершенно не заботясь о том, что Зогров стремительно покраснел. — Пошли, братишка. Мне скучно идти в магазин одной.       Долохов только пожал плечами (вратарь беззвучно прошептал что-то вроде «Крепись, парень»), и отправился за ней следом.       — Могла бы выбрать и более невинный предлог.       — Заткнись. Просто заткнись, — ее истерика все-таки прорвалась наружу. — Мне просто нужно… ты ведь и сам все понимаешь.       — Я боюсь привязываться к людям.       Они брели по той самой дороге где когда-то летом они брели вместе с Кэт в самом начале своих отношений, и Долохову казалось, что это было не в этой жизни. Слишком уж много поменялось с той поры. А ведь прошло всего несколько месяцев. И вот он снова на ней. Только рядом другой человек. Переживающий совсем по другому поводу, нежели неудачное первое впечатление.       — И самое отвратительное, что привязываюсь. А потом начинается — а смогу ли защитить? А если нет? Как тогда с этим жить? Самое отвратительное это с Кэт — потому что, а если меня не станет? А если ее не станет? И сколько раз я уже думал — к хуям эти отношения, а вот хуй. Это совсем не то, что было раньше. Может потом будет по другому, но сейчас она мне нужна. И я понимаю, что это взаимно. И вроде бы рад, а иногда… — он достал из кармана куртки пачку сигарет и судорожно закурил. — Я не стану отсиживаться в тылу, если война начнется. У меня остались дедовские воспоминания о войне. Он подарил мне их на мое десятилетие. Я их пересматриваю… и после всего, что там… я просто не имею права там отсиживаться… и эти дурацкие сны. И тоже… тишина, темнота… только мне легче одному чем с кем-то.       — Дай мне сигарету. Немедленно. И только попробуй рассказать кому-нибудь о том, что видел.       — Чтобы потом отбиваться от твоих фаерболлов и раскрыть всем свои слабые места? Нет, спасибо. Я воздержусь.       Флер издала нервный смешок, но выглядела она уже лучше, чем раньше.       — В магазин надо зайти. А то вроде как ушли за затычками твоими, а вернемся без них.       — Да и похуй, — веселое состояние духа возвращалось к ней с невероятной стремительностью. — Их это вообще не касается, — девушка докурила сигарету и наложила освежающие чары. — От меня пахнет?       — Воняет, как если бы ты елку слопала.       — Думаю, они вполне это переживут.       Ребята сменили направление, повернув обратно к Марине.       — И я бы на твоем месте не держала бы Кэт настолько далеко от себя, — задумчиво сообщила Делакур, грея руки в карманах своего пальто. — В конце-концов, она тоже там была. Я понимаю, о чем ты говоришь, но… может быть, если ты не будешь ее избегать, тебе будет проще? Она часто говорит про то, что чувствует себя ненужной. Я знаю, что вы с Галей уже говорили на эту тему, но я просто говорю как поступила бы я на твоем месте.       — У нее и своих проблем хватает.       — Но…       — Флер. Нет.       — Хорошо, как знаешь, — девушка с недовольным видом пожала плечами. — Но все-таки я бы, на твоем месте, дала ей шанс. Или, по крайней мере, не спешила бы принимать решение.       — Я не собираюсь ее бросать.       — Недоверие и отстраненность приведут к этому очень быстро. Она будет закатывать скандалы, ты будешь отстраняться, и в конце концов одному из вас это надоест. Хочешь гнуть прежнюю линию — бросай ее прямо сейчас. Иначе ты сделаешь только хуже.       Долохов закурил еще одну сигарету. Флер закатила глаза и с достоинством захлопнула за собою входную дверь.

***

      Катерина и Гермиона вернулись из Марины в три часа дня, и сразу же попали в оборот к Рону и Драко, которые рассказали им последние школьные новости.       Оказывается, чтобы выйти за пределы школы теперь требовалось личное согласие Генерального Инспектора. А еще — Трелони оставили с испытательным сроком. И хотя все четверо считали преподавателя прорицаний шарлатанкой, в данной ситуации они были на ее стороне. Иллюзий, впрочем, никто не строил.       — Само собой она ее выгонит, — вынесла вердикт Грейнджер, дослушав рассказ товарищей до конца. — Ей нужно показать власть Министерства над Дамблдором. Весь вопрос в сроках.       — А самое отвратительное — капитанам придется согласовывать состав команд.       Катерина резко остановилась.       — С кем?       — А то ты не понимаешь, — мрачным тоном отозвался Рон. — Само собою с ней.       — Что?! — внутри пуффендуйки все оборвалось. — Но… как же так… чем ей квиддич-то не угодил?!       — Примерно тем же, чем не угодили все занятия, доставляющие радость ученикам. И да, самое прекрасное напоследок — любые отношения кроме коллегиальных отныне запрещены, — Драко понуро опустил голову. — Боюсь это из-за нашей с Джинни выходки.       Гермиона едва не задохнулась от возмущения.       — Это… отвратительно! Никто не станет ее слушать!       Компания дошла до коридора на третьем этаже, и постучала в покрашенную темно-синей краской дверь. Рон постучал три раза. Дверь приоткрылась.       — Пароль? — важным тоном поинтересовался скелет-привратник, которого, если верить завсегдатаям, звали Ленин.       Драко огляделся по сторонам.       — Пароль, — прошептал он так, чтобы его не слышал никто, кроме товарищей.       — Проходите. И помните — то, что никому даже и в голову не придет.       Рон кивнул, и провел товарищей внутрь.       Катерина с интересом оглядывалась по сторонам, спрашивая себя: как так вышло, что они дошли сюда только сейчас? И удивляясь тому, как все кардинально переменилось с ее последнего пребывания здесь.       Стены были раскрашены в наиболее яркие и вырвиглазные цвета. Кое-где были изображены перерисовки картин Сальвадора Дали и Винсента ван Гога, а над длинной барной стойкой красовался портрет надменного черноволосого мужчины с золотой серьгой в ухе и сигарой во рту. Усмешка его была презрительной, а взгляд лукавым.       Тут и там стояли в хаотичном порядке столы и стулья, часть которых была занята учениками и учителями школы. Кто-то пил алкоголь. Кто-то кофе. Кто-то так и вовсе чай. В дальнем углу небольшой ансамбль наигрывал что-то из репертуара Ма Рейни.       Парни с бывалым видом потянули всех к стойке.       — Привет, ребята, — дружелюбно поздоровалась официантка с именем «Вальпурга» на бейдже. — Что будете?       — А что есть? — поинтересовалась Катерина, изо всех сил стараясь не рассмеяться.       — Все зависит от того, сколько историй вы сможете рассказать. Видите ли, нам деньги без надобности, но и давать ничего просто так мы не хотим. Поэтому — истории. Что может быть удачней, чем плата интересной историей? Знаете, наш Создатель всегда говорил, что нет смысла пить, если ты живешь скучно. И учтите, мы помним все рассказанные нам истории. Все до одной. Так что будете пить?       Катерина прислушалась к своим ощущениям.       — Огневиски, пожалуйста.       — А вам, мои дорогие?       — Сливочное пиво, — сказала Гермиона.       — А нам два «Секса на пляже».       — Три, — переменила свое решение Поттер. — Без огневиски.       — Четыре, — присоединилась к остальным Гермиона. — Без пива. По одному «Сексу» на каждого.       Пока барменша готовила заказ, друзья решали вопрос с размещением, договорившись остаться у барной стойки. Девушки рассказывали о том, как они съездили (Катерина привычным уже жестом дотронулась до замазанного тональным кремом синяка от долоховского укуса), парни — о своих проделках в отсутствие лучших подруг и последние школьные сплетни.       — Кто бы знал, как мне не хочется идти на бал этого итальянца, — Катерина задумчиво пожевала соломинку. — Одно радует — на Рождество будем уже дома. Но я уверена — бабушка зажрет нас живьем, ибо Блэки должны выглядеть только идеально и даже больше, — она закатила глаза. — Иногда я ненавижу блэковский перфекционизм. И еще мне нужна Камасутра.       Рон, Драко и Гермиона синхронно поперхнулись выпивкой.       — Зачем? — озвучил общий вопрос гриффиндорец.       — Мне надо… подумать кое о чем.       — О чем же?       — Ни о чем, — девушка мгновенно залилась краской. Не рассказывать же им о том, что-то, как Долохов общался со своей бывшей натолкнуло ее на мысль о том, что секс сближает людей лучше, чем разговоры. И если уж чтобы достигнуть такого уровня доверия нужно повести себя как… не леди… наверное, стоило переступить через себя. В конце концов, ко всему можно привыкнуть. А может быть и не все так плохо. — Не рассмотрела в прошлый раз. Любопытно.       Отчасти она даже не покривила душой. Какой-то части нее было действительно любопытно. Очень. Пальцы снова коснулись шеи. Память любезно воспроизвела ощущение от поцелуя. Интересно, а на остальных участках тела ощущения такие же?       — Кэт, все в порядке? — Гермиона встревоженно посмотрела на нее. — Ты какая-то странная.       — Все в порядке, — пуффендуйка улыбнулась немного нервной улыбкой. — У меня еще есть время все обдумать.       Друзья обменялись недоуменными взглядами. Катерина залпом осушила бокал.

***

      — С каких пор ты читаешь порножурналы? — удивленно поинтересовалась Сьюзен Боунс, наблюдая за тем, как развалившаяся на своей кровати Поттер внимательно изучает «Тайны Леди Морганы».       Катерина оторвалась от чтива и встретилась с устремленными на нее взгляды четырех пар любопытных глаз. И поняла, что отвертеться ей не удастся.       — С тех пор, как решила переспать с Долоховым.       Мораг села там же, где и стояла. У Ханны из рук выпал ватный диск, на который она пару секунд назад налила ацетон, чтобы стереть ногти. Салли Энн подавилась яблоком, а Сьюзен просто присвистнула.       — Давно?       — Нет, — девушка сердито нахмурилась и перелистнула страницу. — Буквально вчера днем. А так как возможности посмотреть маггловское порно у меня нет, я обхожусь чем могу. Камасутра, журналы… — она потерла уставшие за день глаза. — Только все бесполезно. Одни картинки. И неправдоподобные истории.       — И… — Боунс смогла взять себя в руки, — Когда ты планируешь это провернуть?       — Не знаю. Когда пойму, что мне хватает решимости, — журнал полетел в сторону. Катерина перевернулась на спину, свесив с кровати голову. — Но мне все равно странно понимать, что он… ну, он. Со всей мужской анатомией и все дела. Он же такой… милый. Добрый. Понимающий. Кретин конечно, но кто из нас идеален?       — У Тео очень забавно торчит, — Ханна сняла сережки и кинула их на тумбочку около кровати. — Но готовься к тому, что скорее всего у тебя будет ощущение того, что тебя проткнули раскаленным поленом. И к боли. Примерно с неделю так. Хотя у Тонкс было иначе. Но оргазма первые несколько раз точно не жди.       — Но само по себе это как? — теперь заинтересовалась уже и Салли Энн.       — Когда боль уходит, то это… прям ух! — Ханна мечтательно вздохнула. — И чем меньше ты смущаешься и заморачиваешься, тем лучше. И не знаю как у других, но у меня возникло ощущение сопричастности. Как если бы во всей Вселенной была некая тайна, которая известна только нам двоим.       — А уровень доверия? — Катерина приняла сидячее положение.       — У нас он безусловно возрос. Как мне кажется. Но не могу не признать — я приятно удивлена, что ты хочешь начать половую жизнь.       — Будь такой парень у меня, я трахнула бы его в первый же месяц.       — Мораг!       — Что? — Мораг с невинным видом начала расчесывать волосы. — Он был популярен во время Турнира далеко не из-за заданий. Хотя, из-за них конечно тоже, но вешались на него все-таки из-за внешности. И я сама слышала, как Ромильда Вейн с нынешнего четвертого курса обсуждала в женском туалете способы его приворота со своими пустоголовыми подружками. И раз уж мы заговорили на такие темы, я на него мастурбировала примерно пару месяцев, прежде чем начать встречаться с Ричардом. И нет, Поттер, я совершенно этого не стыжусь. Нет ничего плохого в изучении собственного тела. Что, неужели никто из вас ни разу в жизни не дрочил?       Ответом ей было неловкое молчание.       — Боже, ну… вы многое потеряли, хочу я вам сказать. Хотя, конечно, я хотела бы попробовать это и с мужчиной тоже. Но с Ричардом я разошлась, а сейчас у меня на примете никого нет. И знаете, это печально. И самое смешное, что у нас в комнате трое рыжих, и это три самых невинных человека во всей спальне, хотя рыжие считаются символом бесстыдства.       — У нас еще просто шлюзы не открыты.       Всех пятерых обуял веселый хохот.       — Да, Сью, шлюзы Кэт уже готовятся. Кто следующий?       Разговор постепенно перерос в битву подушками и, переваривая полученную за сегодня информацию, Катерина решила, что если она и выполнит свое намерение, то по очень и очень сильной пьяни.       Потому что иначе у нее просто не хватит душевных сил.