А что, если?..

      Перед рождественскими каникулами профессор Долгопупс обычно давала обширную контрольную работу по пройденному материалу. У Амбридж ничего подобного не было — они просто конспектировали на уроках учебник Слинкхарда. Катерина на последнее в семестре занятие не пошла принципиально, предпочтя обществу розовой жабы компанию Хагрида. Тем более, что его фестралы недавно дали потомство. И хотя Поттер не могла их видеть (чему и она и лесничий были несказанно рады), это не мешало ей кормить их мясом, возиться с ними, а парочку раз так и вовсе покататься.       После фестралов заглянули к единорогами (то, как они осторожно брали с рук посоленный хлеб своими мягкими губами приводило Катерину в священный трепет), а потом отправились в сторожку — чаевничать.       Катерине нравилось бывать у Хагрида и болтать с ним. Хагрид знал множество интересных историй и всегда мог помочь советом. Именно он надоумил пуффендуйку быть подобрее с Филчем, чтобы незаметно получать более лояльное отношение в свой адрес.       — Один он, его ненавидят все, вот и бесится, — пояснил Хагрид, считая петельки в своем вязании. — Слово то доброе и зверю приятно, а Филч человек. Несчастный очень.       Катерина сочла, что он прав, и послала завхозу анонимные кексики собственного приготовления. А заодно — парочку мышек для миссис Норрис.       Печально было с квиддичем — Пуффендуй встречался с Когтевраном в феврале, а состав команд до сих пор находился на рассмотрении.       Пенелопа спал. Ближе к рождеству его всегда сваливала капитальная спячка, спадавшая ко второй неделе января. Василиск стал тем живым существом, ради которого Поттер переборола свою нелюбовь к вязанию и сваяла шарфик в цветах барсучьего колледжа. Отдавать решила в следующем семестре — во сне у змея притуплялось обоняние, а это могло быть чревато.       Поэтому, следовало подождать. Тем более, что время пройдет быстро.       Даже слишком.

***

      Джулия подобрала ей нежно-желтое платье ампирного типа. Катерина была немного расстроена тем, что ее вид на балу решался без нее, но до бала было три часа и времени на споры просто не оставалось. Тем более, что платье было действительно великолепно.       Скоро должен был прийти Кикимер, чтобы причесать ее, но пока что она была свободна и занималась тем, что составляла двустороннее соглашение для себя и Долохова, решив, что если и принимать такие важные решения, то не иначе чем по договоренности, серьезной и основательной. Она занималась этим последние несколько дней, но не успевала — соглашение занимало уже пять длинных свитков и совершенно не планировало заканчиваться.       — Можно? У меня от воплей твоей бабушки уже раскалывается голова.       Катерина кивнула, и повернулась к скользнувшему в комнату Долохову, краем уха отмечая бушующую где-то снаружи Вальпургу Блэк. Этикет требовал встать и сделать реверанс. Будь это повседневность, она бы забила на такие мелочи, но на носу был пышный бал, а это значило — манеры следовало тренировать. Блэки должны быть идеальны. Во всем.       — Красивое платье, миледи.       — Благодарю вас, милорд, — девушка величественно кивнула, и протянула руку для поцелуя. — Эта темно-синяя рубашка прекрасно оттеняет ваши глаза.       Долохов поцеловал ей руку и покатился со смеху. Катерина последовала его примеру, но быстро нахмурилась, заметив, что у него под глазами нанесен легкий слой тональника, маскирующий синяки. Примерно такие же синяки были у Гермионы — от вечного недосыпа и сидения в библиотеке. Но Гермиона была студенткой. А Долохов… его бледность прекрасно контрастировала с темно-синей тканью. А в вороте рубашки, в самом низу шеи, просматривался шрам, приведший Катерину всего к одной мысли — посмотреть на него полностью. Именно поэтому она невозмутимо расстегнула несколько верхних пуговиц, совершенно не обращая внимания на то, как широко распахнулись глаза Долохова, и осторожно провела по находке пальцем.       — Неудачно нырнул в детстве, — поняв, что молчание становится неловким, парень поспешил разрядить атмосферу. — Я проскользил грудью по дну и оцарапался о ракушку. Даже не заметил, только когда дед потом спросил, что за царапина.       — А еще есть?       — Конечно есть, — он осторожно уселся на ее кровать, с интересом оглядываясь по сторонам. За все время пребывания на Гриммо, в комнате Катерины он был впервые.       Комната полностью соответствовала своей хозяйке — сливочного цвета обои, рыжие шторы, подоконник, заставленный горшками с геранью, фиалками, кактусами и декабристами, кровать, небрежно застеленная покрывалом черного цвета, на котором гордо скалился Веселый Роджер, на стенах — плакаты с изображением маггловских и магических рок-групп. Около дальней стены стоял шкаф, рядом с которым находились стол и кресло. Стол был завален пергаментами, книгами, перьями и чернильницами. Напротив шкафа красовалось изящное резное трюмо, заставленное флаконами с духами. В открытых ящиках виднелись шкатулки, заполненные украшениями. У самой двери находилась портретная рамка, но ее обитатели исчезли сразу же, как только он зашел внутрь. И на потолке, и на стенах, в огромном количестве виднелись очертания маггловских фосфорических звездочек. Возле подушки лежало несколько игрушек — лис, волк, енот и пантера. Рядом с ними находился большой, черный, плюшевый пес. Все игрушки были уже сильно потрепанные временем. На прикроватной тумбочке стояла лампа в виде планеты Сатурн, рядом с которой подмигивал пустыми глазницами человеческий череп, а над самой кроватью висел здоровенный ловец снов. На двери же, в полный рост, было наклеено изображение Дарта Вейдера.       — А под матрасом у меня склад, — заметив, что ее жилье пристально рассматривают, Катерина смутилась.       — Склад? — Долохов удивленно приподнял брови.       — Пустых фантиков и оберток. Никак не выкину, а Кикимера просить стыдно. Ну, еда по ночам и все дела.       Снаружи упало что-то тяжелое. Бабушкины вопли стали громче. Катерина пожала плечами, и, усевшись рядом со своим парнем продолжила расстегивать пуговицы с таким видом, как если бы в этом не было ничего необычного. Даже не столько из-за желания взглянуть на другие отметины, сколько из любопытства. Долохов молчал, впав в глубокую задумчивость. Девушка осторожно провела по мужской груди кончиками пальцев, нахмурилась, провела еще раз, на этот раз ладонью, спустила рубашку с плеч, и собственной безопасности ради перебралась ему за спину. Сползшая ткань оголила большую часть спины и Катерина удивленно вскрикнула — около правого плеча дурмстранговца красовалась татуировка в виде следа очень крупного волка.       Катерина осторожно обвела его пальцем.       — Знак моего покровителя. Его тотем — это волк. Один из.       — Покровителя?       — Локи, Поттер. Бог, не ворон.       Пуффендуйка сглотнула.       — Это… впечатляет. Только я не очень понимаю — что за тема такая? С богами.       — Ты можешь выбрать покровителя свыше на первом курсе. Тебя отводят в комнату, ты режешь себе ладонь ножом, кровь падает в чашу с ритуальной водой, ты смотришь и он приходит. Может придти кто угодно. А потом у тебя появляется татуировка. У некоторых они совпадают — значит, покровитель один. Это не влияет ни на что, но дает защиту и помогает лучше понять себя. Это если вкратце.       Катерина кивнула, наблюдая за тем, как метка скандинавского бога скрывается под одеждой. Долохов застегивал пуговицы словно ничего бы и не произошло. Впрочем, ничего и не произошло, если подумать объективно. Она всего лишь почти сняла с него рубашку. Подумаешь, какие мелочи.       — И на всякий случай, Поттер, — он поднялся на ноги и направился к двери. — У меня не было женщины с прошлого Рождества. Поэтому лучше не переходи такие пределы, потому что в следующий раз я могу и не сдержаться.       — Можно подумать, что до начала наших отношений тебе кто-то мешал поиметь парочку-другую девушек, — Катерина обиженно поджала губы. — Если верить Мораг, моей соседке, там было много желающих под тебя подлечь.       — Не заводили. А потом пришел май и стало не до того. Вот от слова «совсем». Если бы ты мне не напомнила во время ссоры, я бы не вспомнил.       — А энциклопедии? — она забавно склонила голову на бок.       — Чисто механические мысли. Были. Тогда.       — А сейчас?       — Ты хочешь проверить мои предупреждения? — он прошелся по комнате, и отвлечения ради склонился над полуготовым соглашением. — Что это, Поттер?       — Обоюдное соглашение по снятию претензий на тот случай, если я вдруг решу изменить своему целомудрию. Гермиона давала мне уроки юриспруденции. Так что… — она развела руками, — все в лучших традициях науки. Я тут и учебников накопала на эту тему. Блэки никогда не подходят безответственно к таким важным шагам. Но он еще не готов. Я подумала — мне нужно еще пару недель на составление и редактуру, а потом нужно будет заверить у нотариуса, подписать в присутствии свидетелей, и все. Бинго.       В комнату заглянула Вега, в платье винного цвета, с дымящейся чашкой кофе в руках.       — Кикимер заканчивает с мамой и скоро подойдет, — сообщила она, садясь рядом с сестрой. — Ты мило выглядишь. Синистра считает, что ты затмишь нас всех, так как светло-желтый — твой коронный цвет.       Долохов поспешно ретировался — женские разговоры всегда нагоняли на него тоску. Вега с улыбкой начала подносить чашку ко рту, но неудачно двинула рукой, и все содержимое чашки оказалось прямо на платье у Катерины. Отвратительное горячее пятно расползлось по поверхности шелковой тафты, обжегши нежную девичью кожу.       — О, какая я неловкая, — от растерянности Вега расплылась в улыбке. На секунду пуффендуйке почудился в ее глазах торжествующий огонек, но она сразу же отогнала от себя неприятное видение — это сестра. Семья. Семья никогда не пакостит и не предает. — Кажется, я случайно испортила тебе платье. Какая жалость. Ну ничего, я уверена, что что-то из старых нарядов вполне сможет заменить его. Не всем ведь дано выглядеть идеально. Не расстраивайся, сестричка.       Долго Вега не засиделась, проворковав что-то про примерку украшений, ведь до выхода два часа, а Блэки, как известно, могут выглядеть не меньше чем идеально.       Катерина кивнула и подошла к зеркалу. Платье было безнадежно испорчено. Кожа, соприкоснувшаяся с напитком, горела огнем. Хотелось плакать. В комнату заглянула Роксолана, которая пришла в ужас, увидев пятно на платье дочери. И сразу же успокоилась.       — В дальнем углу твоего шкафа висит платье в чехле. Я купила тебе его на Рождество, но кажется, оно выйдет в свет чуточку раньше.       Роксолана выглядела по-королевски. Она выбрала свой коронный бирюзовый цвет, дополнив образ небольшими сережками с аквамаринами и антверпеновской подвеской. Шелк мягкими волнами струился вниз, ниспадая по фигуре и подчеркивая пышные бедра. Волосы были скручены в хитроумный узел, с небрежно выпущенными прядями для эффекта легкой растрепанности.       Катерина послушно отправилась к шкафу, достав упомянутый матерью чехол. Внутри оказалось платье из темно-синего шелка и черного тюля. У него были укороченные по локоть рукава, длинная прямая юбка летящего покроя, и бисерные вышивки около выреза и на подоле, придававшие ему загадочное мерцание.       — Думаю, попросишь Кикимера причесать тебя по моде 1870-х годов. Крупные косы, уложенные на макушке и свободно струящиеся сзади завитые локоны — именно то, что тебе сюда необходимо. Там внизу лежат перчатки к нему. А из украшений наденешь свой сапфировый комплект.       — Спасибо, мама, — девушка стремительным шагом пересекла комнату и обняла мать. У нее с души только что упал огромный камень — если бы запасного варианта не было бы, бабушка устроила бы грандиозный скандал.       В комнате возник Добби, вооруженный макияжной палитрой.       — Добби поправит хозяйке макияж. Добби причешет хозяйку. Кикимер опять завис на Марлин, так как у той слишком густые волосы. Роксолана может выйти. Добби слышал ее пожелания и согласен с ними.       — Я надеюсь на тебя, Добби, — улыбнулась женщина и покинула помещение.

***

      Зимняя Венеция встретила их обильным снегопадом, ветром, и промерзшими каналами. Путь ко дворцу Нери расчистили заранее, так, чтобы предоставленные гостям гондолы смогли беспрепятственно пройти к месту назначения.       Семейство Блэк ожидала роскошная гондола из черного дерева, обитая красным бархатом. В ней был установлен небольшой балдахин, защищающий от стужи. Тощий, высокий гондольер помог им взойти на борт, и только воспитание позволило многоуважаемым леди из дома Блэк остаться невозмутимыми — гондолами управляли скелеты, разодетые по такому случаю в пух и прах.       Дворец Нери был залит огнями. Где-то неподалеку забили колокола, заиграла музыка. Гондола Блэков пристала к дубовому трапу, скелет помог пассажирам выйти на сушу, и отправился к входным дверям.       Блэки последовали его примеру. То и дело прибывали новые гости. Музыка оглушала. Катерина на всякий случай сжала руку своего кавалера, с интересом рассматривая интерьеры шестнадцатого века.       Они прошли несколько коридоров, пересекли просторный холл, поднялись по широкой парадной лестнице из белоснежного мрамора, скелеты-дворецкие раскрыли перед ними двери, и они очутились в бальном зале.       Но что это был за зал!       Пол, выложенный плитами из черного и белого мрамора сиял, отражая висящие в воздухе свечи, множество танцующих пар, среди которых было полно скелетов, носились туда-сюда, над головами гостей порхали летучие мыши, а потолок представлял из себя два аквариума, разделенные лишь тонкой мраморной полоской. В одном туда-сюда сновали несколько огромных акул. В другом находились не менее огромные аллигаторы. На дальнем конце зала виднелось возвышение, на котором стоял трон, принадлежащий, видимо, хозяину дома. Около трона виднелось несколько фигур, очевидно семьи или приближенных.       Орион покрепче сжал локоть Вальпурги и двинулся вперед. Этикет требовал засвидетельствовать почтение хозяину бала.       Гости расступались перед ними, отвешивали поклоны и снова смыкались за их спинами. Острый глаз лорда Блэка уже приметил в толпе вампиров, оборотней, волшебников со всего света и даже двенадцать домовиков, веселящихся наравне с остальными. Скелет-официант предложил им выпить. Орион поспешно осушил бокал красного вина, и прокашлялся, очищая горло. Ирма улыбалась каким-то своим мыслям. Вальпурга с невозмутимо-надменным видом осматривалась по сторонам. Сыновья с женами и младшее поколение невольно старалось оказаться поближе друг к другу.       Около возвышения царила легкая дымная завеса, сквозь которую Григорий все-таки смог разглядеть лица семьи, которую он встретил в Колизее, девушки, которой отдал внезапный подарок маленькой девочки. Сама девочка тоже была тут, только розовое платьице сменилось на роскошный бальный наряд из серебристо-голубого бархата. А вот улыбка осталась такой же мечтательной и немного потусторонней. Судя по всему она тоже узнала его, так как, убедившись, что никто не смотрит на нее, помахала ему рукой. Еще одну женщину, статную рыжеволосую красавицу преклонных лет, он никогда раньше не видел. И не менее статную и красивую леди лет так тридцати, красивую какой-то холодной красотой, лишь подчеркивающуюся платьем из серебристого атласа — тоже. Но по сходству с малышкой можно было легко понять, что это — ее мать.       Музыка доиграла. Часы пробили последний удар полуночи. Стоящий спиной к гостям трон медленно повернулся, и навстречу Блэкам поднялся высокий черноволосый мужчина. В черной шевелюре его поблескивала седина, лицо было словно разделено надвое чудовищным шрамом. У него был надменно-лукавый взгляд и чуть презрительная усмешка. Он был одет в кожаные черные брюки, синий жилет и рыжую рубашку. Дополнялось это сочетание сигарой в зубах, золотой серьгой в ухе и надетым поверх жилета плащом из крокодиловой кожи.       Мужчина спускался неторопливым шагом, Катерина пыталась понять, где она видела его раньше, а практически все старшее поколение Блэков внезапно побледнело как полотно.       По залу прошли шепотки, отчетливо слышимые в наступившей тишине. Зрители ждали. Им было интересно, что будет дальше.       Тишина стала оглушающей. Катерина слышала стук собственного сердца и ощущала давление на уши. И в этой звенящей тишине внезапно раздался непривычно тонкий, писклявый от волнения голос Вальпурги, стоявшей с таким видом, словно она увидела привидение.       — Альфард?