А что, если?..

      — Веселитесь, леди и джентельмены!       Вопрос Вальпурги был проигнорирован. Мужчина раскинул руки и с потолка хлынул поток лепестков темно-бордового цвета. Музыка грянула с новой силой, а хозяин бала сошел с возвышенности и жестом велел Блэкам следовать за собой.       Местом для беседы был выбран, судя по всему, личный кабинет хозяина. Стены его были темно-зеленого цвета, а около стола стояла сборная модель, такая же, как и найденные в Блэк-Мэноре. Только это судно называлось «Катти Сарк» и было поменьше в размерах. В дальнюю стену был вделан аквариум с аллигатором, а на спинке хозяйского кресла, обитого роскошным канареечно-желтым бархатом, дремала огромная змея.       Лорд Нери остановился около корабля, и развернулся лицом к вошедшим.       — Ты осталась такой же проницательной, Вальпурга. Здравствуй.       Ирма с невозмутимым видом отошла в сторону и подожгла сигару.       — Что ж… позвольте мне представиться вам еще раз, — мужчина явно нервничал, хоть и старался скрыть это. — Альфард Блэк. И поверьте, я могу все объяснить.       — Вот как… — внезапно зашипела Вальпурга, опасно сузив глаза, и выйдя вперед, попутно закатывая рукава. Ее начало трясти от злости. — Альфард. Блэк. — Женщина схватила со стола первую попавшуюся вещь, которой оказалась чернильница. — Ты. Полнейшая. Задница!       Альфард поспешно отскочил в сторону, и вовремя — чернильница просвистела в сантиметре от его уха. Но его это не спасло — разъяренная леди Блэк швыряла все, что попадалось ей под руку. Катерина поежилась. Она еще никогда не видела бабушку в таком бешенстве. Ее прическа растрепалась, на коже от злости выступили красные пятна, а тональность вполне могла поконкурировать с ультразвуком, хотя связной речи не получалось.       — … ВЕРНУЛСЯ! ЧЕРЕЗ СТОЛЬКО ЛЕТ! ВСЕ СЧИТАЛИ ТЕБЯ ПОГИБШИМ! ПОЛНОСТЬЮ ОБГОРЕВШИЙ ТРУП! Я ВЫПЛАКАЛА СЕБЕ ВСЕ ГЛАЗА! А ТЫ! ЗДЕСЬ! КАК НИ В ЧЕМ НЕ БЫВАЛО! И ХОТЬ БЫ ВЕСТОЧКУ О СЕБЕ ДАЛ! СИРИУС СТАЛ СОВЕРШЕННО НЕВМЕНЯЕМЫЙ! ТЕБЯ НЕ БЫЛО ДВАДЦАТЬ ЛЕТ!       Она подскочила к неожиданно найденному родственнику и вцепилась ему в лицо, стремясь выцарапать глаза, но так же резко отстранилась, повернувшись в сторону курящей Ирмы.       — А ты… — глаза ее горели бешеным огнем. — Ты все знала… знала, и ничего мне не сказала!       — Так было нужно, — отозвалась Ирма. — Ты бы не поняла.       — У тебя всю жизнь так, — злость ушла также резко, как и возникла. Вальпурга почувствовала себя постаревшей на сотню лет и совершенно пустой. — Я только и слышу от тебя, что я чего-то не поняла бы. Ты даже фактически выселила меня к Мелифлуа, потому что иначе тебе пришлось бы объяснять… тратить время… на что-то кроме твоей работы. И я понимаю, что ты хотела как лучше. Я даже простила тебя со временем… но это я простить не смогу. Ни простить, ни понять.       — Я могу все объяснить, — повторил Альфард, с видом крайне потерянным. — Правда могу.       Вальпурга обессилено махнула рукой и опустилась в поспешно наколдованное Орионом кресло. Ее родные сгрудились вокруг нее, и Орион ободряюще сжал в руке кончики женских пальцев, отстраненно подумав о том, что они холодные как лед. Вальпурга выдавила подобие благодарной улыбки и прислонилась лбом к его руке.       — Тебе придется все объяснить, дядя, — Сириус невольно прижал к себе покрепче жену и сына. — Иначе клянусь, я собственноручно придушу тебя, наплевав на то, что я, если честно, дико рад видеть тебя живым.       — Прежде, чем я начну рассказывать, позвольте мне представить мою семью, — он позвонил в колокольчик, и в кабинет зашли люди, стоявшие возле трона. — Моя жена Верона, урожденная Медичи, — рыжеволосая женщина в красном платье сделала величественный реверанс. — Моя старшенькая — Альциона. Когда придет время, она станет моей преемницей. А это — ее дочь и моя внучка, Каллидора, — женщина в серебристом атласе чуть склонила голову в знак приветствия, а вот девочка расплылась в улыбке и поклонилась. — Мои сыновья, Кастор и Поллукс. И жена Кастора, Августина, урожденная Валленштайн. У них еще два сына, Арктур и Альтаир, но им два года и они вынуждены пропустить это торжество, — после того, как названные раскланялись, лицо представляющего озарилось каким-то горделивым светом. — А это, знакомьтесь, моя младшая. Бетельгейзе Блэк, прошу любить и жаловать.       Бетельгейзе Блэк была прекрасна. Но красота ее, в отличие от ледяной красоты старшей сестры была другой. Живой. Теплой. А еще ей очень шел теплый оранжевый цвет. И янтарь шел. И сердолик шел. Она показалась Григорию огоньком, который вдруг соскочил со свечи и решил зажить собственной жизнью. Огонек этот притягивал и восхищал. Чисто эстетически восхищал. Но сосредоточится на нем не получалось — события развивались с такой быстротой, что в голове была полная каша и неразбериха.       Скелеты принесли огневиски. Хозяин кабинета наколдовал стулья для всех присутствующих.       — Мы ждем объяснений, — напомнил Регулус.       — Не раньше, чем вы представите мне тех, кого я еще не знаю, — мужчина пожевал кончик сигары.       — Моя жена — Марлин, урожденная Маккинон, мои дочери Вега и Синистра, жена моего брата, Роксолана, урожденная Маллоун, его сын Альфард… — он недовольно зыркнул на собеседника. — Его приемная дочь, Катерина Блэк-Поттер, и наша побочная ветвь, Григорий Долохов-Блэк.       — А! Я вас помню, юноша… — Альфард-старший выглядел невероятно довольным. — Хорошо… очень хорошо… Уильям отписался мне, что его задерживают дела в банке… отменно! Отменно!       — Объяснения.       — Хорошо. Слушайте. Дело было так…

***

      История оказалась самой что ни на есть простой — после окончания школы, неработающий официально Альфард Блэк подался во внешнюю разведку. Пару лет спустя, во время командировки в Италию, он встретил свою жену, с которой они практически сразу же обручились. Альфард жил на две страны, попутно готовясь перевезти жену и детей в Блэк-Мэнор, но из-за того, что из разведки нельзя так просто взять и уйти, пришлось инсценировать собственную смерть, и бежать за границу. Тем более, что Блэки явно вставали на сторону Волдеморта, а это значило — общих точек соприкосновения между ними не было и быть не могло. А чтобы не спалиться на гобелене, он попросил отца выжечь его оттуда. Поллукс, конечно же, согласился, но не успел, так как Вальпурга опередила его.       Оказавшись в Италии беглец решил не терять времени и пробил себе дорогу к вершинам власти — Италией управлял совет лордов, главное слово в котором принадлежало трем правящим домам, а так как дом Медичи, который представляла его супруга был безоговорочно на его стороне, заключить альянс с еще одной правящей семьей, Борджиа, не составило особого труда, как и свергнуть третью опору Верховного Круга — Брандолини, поставив на его место самого Альфарда. После этого он взял себе псевдоним «Нери», являющийся ничем иным как переводом фамилии на итальянский язык, и начал выстраивать свою империю.       — А к вам хотел все обратиться, но не знал как. Просто не мог придумать. А теперь вот… — он виновато развел руками, попутно погладив переползшую к нему на плечи Шлюшку.       Блэки молчали. А потом Вальпурга медленно поднялась на ноги. Она все еще была очень бледна, но Блэки никогда не показывают свою слабость. Она сделала пару шагов и с непривычно мягкой улыбкой протянула ему руку для поцелуя.       — Я… — Блэки молчали. Все понимали — дальнейшее зависит от нее, этой женщины в темно-синем платье. Какое-то время она боролась с собой, но сдалась. — …рада, что ты вернулся, брат.       По ее щеке потекла непрошенная слеза, которую все присутствующие деликатно проигнорировали. Альфард Блэк-старший поднялся на ноги и призывно распахнул руки.       Это были ее первые каникулы. Мелифлуа уехали во Францию, мама была в очередной командировке, и дома был только отец и они с Альфардом. Но до отца им дела не было, да и какой отец, когда на улице — лето, в руках — вкуснейшая вафля, а рядом — любимый старший брат. Высокая трава шелестела, источая острый, летний запах сока, где-то совсем рядом гудела опыляющая цветы пчела. Они расположились под многовековым дубом, и листья его волновались и шелестели, напоминая девочке многогранное зеленое море. Солнечный свет проливался сквозь них ослепительными тонкими брызгами — прямо на лицо, а вафля была настолько вкусной, что хотелось есть ее вечно.       — Ты теперь совсем взрослый, — она тяжело вздохнула. — Так здорово. Никаких запретов и ограничений.       — Хэй, сестренка, придет и твое время, вот увидишь! — брат ласково взъерошил ей волосы. — Просто подрасти чуть-чуть.       — Я хочу пантеру. Я назову ее Дементором, и буду кричать «Дементор! Дементор!», и люди будут пугаться. А будет прибегать пантера, но они все равно будут пугаться.       — Я подарю тебе пантеру на Рождество, хочешь?       — Хочу! А когда?       — Когда… — Альфард откусил кусок вафли и сделал задумчивое лицо. — Думаю, когда ты будешь меньше всего этого ожидать.       — Вредина! — девочка отвесила ему шутливый подзатыльник.       — Зато я тебя люблю, потому что ты самая классная сестра на свете, хоть и девчонка.       Вальпурга затаила дыхание. Ей впервые в жизни сказали, что любят ее. На глаза навернулись слезы благодарности. Она подалась вперед и крепко обняла старшего брата. Альфард шутливо ворчал и лохматил ей волосы.       — Мы всегда-всегда будем вместе?       — Всегда-всегда.       — И ты будешь меня любить? Как сейчас?       — Буду любить. Только слишком вредной не становись, ладно?       — Не стану, — серьезным тоном сообщила Вальпурга. — Хочешь, я принесу Непреложный Обет?       — Нее… мне лень шевелиться.       Она прислушалась к своим ощущениям.       — Мне тоже, — она прошептала это так, словно доверяла ему самую страшную тайну. — Но ты можешь пообещать мне кое-что?       — Что же?       — Не бросай меня. Никогда-никогда. Понял? — она сердито надула губки и нахмурилась.       Альфард принял сидячее положение и посмотрел сестре прямо в глаза.       — Обещаю, — очень серьезным тоном сказал он. — Я обещаю тебе.       Все присутствующие поспешно отвели взгляд в сторону, чтобы не смущать обнявшихся впервые за много-много лет брата и сестру. И не было сейчас Альфарда Блэка, экс-разведчика и одного из трех итальянских правителей, не было и Вальпурги Блэк — фактической главы чистокровной фамилии, жены, матери, бабушки, положившую большую часть на следование стереотипам и чудом вырвавшейся из этой ловушки — были только Альфард и Вальпурга — маленькая девочка, которой впервые за одиннадцать лет сказали, что любят ее, и едва окончивший школу мальчишка, не мыслящий жизни без своей младшей сестренки.       Альфард с добродушной улыбкой лохматил сестре волосы, как и в тот далекий день, пока Вальпурга старательно делала вид, что она не плачет, а так, соринка в глаз попала.       Ирма курила и блаженно улыбалась. Сириус незаметно смаргивал выступившую на глазах влагу. Катерина нерешительно накрыла руку Долохова своей, и он улыбнувшись переплел их пальцы в замок.       — А теперь пойдемте веселиться, господа, — провозгласил Альфард Блэк, сияя как начищенный галеон.       — Встретите с нами Рождество?       Вальпурга послала мужу полный благодарности взгляд.       Альфард расплылся в коварной ухмылке.       — Разумеется.

***

      — Лорд Орион, можно вас на пару слов?       — Конечно, — Орион извинился перед собеседником и отошел следом за внезапно воскресшим братом жены, отметив тот факт, что обитые зеркалами стены создают эффект бесконечности пространства. — Я внимательно вас слушаю.       — По поводу побочной ветви… — Альфард отыскал взглядом Долохова. Тот стоял около окна и методично глушил один бокал вина за другим, погрузившись полностью в свои мысли. — Этот мальчик из рода Долоховых… он свободен? Моей младшей дочери нужна качественная партия, и если она будет не против, я бы выкупил его у вас.       От неожиданности Орион поперхнулся воздухом, который вдохнул пару секунд назад. Этот бал не переставал его удивлять, своим хозяином в первую очередь. Вальпурга отправилась домой — от нервного потрясения она почувствовала себя больной, но идти кому-либо с собой категорически запретила, заявив, что не хочет никого видеть.       Катерина танцевала с подоспевшим полчаса назад Биллом Уизли. У нее не было отбоя от кавалеров, а так как Долохов окончательно погрузился в одному ему понятную мрачность, преследовавшую его уже несколько дней, то она вовсю пользовалась своим успехом, хоть и бросала время от времени тревожные взгляды на своего парня.       — Даже если бы он был свободен, он не лошадь, чтобы выставлять его на торги. К тому же, у нашей семьи на него большие планы.       Альфард пожевал кончик сигары.       — Мне жаль, что так получилось, — в который раз за сегодня повторил он.       — Значит, у вас есть стимул на то, чтобы найти способ получить прощение моей жены, — Орион пожал плечами. — Блэки вспыльчивы, но отходчивы, однако как бы рада она ни была, она не простит вас так просто. Она очень переживала, что так и не помирилась с вами, хотя, конечно, не показывала это прямо. Ей тогда казалось, что вас сгубили ваши убеждения, и проецировала ваш образ на нашего Сириуса. Естественно, добром это не закончилось.       — Да, он всегда был горячим парнем.       — Весь в мать.       — Будете сигару?       Проходящий мимо скелет с подносом предложил мужчинам бокал вина. Орион принял предложение шурина, и закурил.       — Смотрите, лорд Блэк, вот он — весь цвет волшебного общества! — итальянский лорд развел руки широко в стороны. — Шестьсот двенадцать человек и не совсем человек со всех сторон света! Делегации от восьми волшебных школ, среди которых, прошу заметить, ученики Академии Борджиа. Я иногда даю там мастер-классы по различным областям чар. Ах да, есть еще магглы, настоящие магглы, вампиры, оборотни, вейлы, полувеликаны, домовики… вас еще не воротит от отвращения?       — Вы устраиваете мне провокацию, лорд Блэк? — Орион довольно хмыкнул, искренне веселясь над происходящим. — Хотите посмотреть, насколько мы изменились за двадцать лет?       — Да, — не стал отрицать Альфард. — Все именно так. Я, знаете ли, провокатор. Люблю провокации. Люблю играть с людьми и смотреть на их эмоции, которые мои провокации будят. Я получаю от этого невыразимое наслаждение.       — Мои сыновья женаты на магглорожденных, мой младший сын постоянно продвигает законопроекты в пользу волшебных народов, а на Гриммо несколько раз были самые настоящие магглы. Это все, что вам нужно знать для того, чтобы сделать выводы. Понимаете меня?       — Вполне, — хозяин бала с интересом смотрел на то, как его младшая дочь о чем-то разговаривает со своей потенциальной партией и постепенно утягивает его танцевать. — На Рождество мне прибывать одному или с домашними?       — С семьей.       Оркестр, состоящий исключительно из скелетов, заиграл вальс. Долохов поцеловал руку своей партнерше и ушел приглашать стоящую неподалеку Поттер, буквально уведя ее из-под носа какого-то богато одетого африканца. На скамейке запасных, однако, Бетельгейзе не задержалась — Билл Уизли, скучающий последние два танца без партнерши, сразу же составил ей пару.       Щеки девушки вспыхнули едва заметным румянцем, но она отшутилась тем, что в помещении слишком душно. Этот рыжий юноша с клыком в ухе произвел на нее неизгладимое впечатление.       Часы пробили два. Скелеты сыграли последний вальс и разошлись, а на возвышение, где раньше стоял трон Альфарда, вышли Вервольфы Варфоломея.       Публика визжала и бесновалась, захлебываясь в эмоциональной истерике. В зале царили восторг и хаос. Катерина хотела было прокричать Долохову о том, что они, кажется, поют про Россию, но Долохова рядом не оказалось.       Бетельгейзе и Билл танцевали неподалеку, и Катерина успокоилась. И сразу же увидела его мельком возле одного из окон, чиркающим зажигалкой. Беспокойство отпустило окончательно, сменившись раздражением на слишком длинное платье.       Концерт закончился в четыре часа утра, явив посетителям бала не только Вервольфов, но и сестренок-вампирш из «Диких Сестричек», и знаменитых «Ведуний», и даже кое-какие группы из маггловского рок-ассортимента.       После того как Kiss допели последнюю песню, прямо в зале взорвался гигантский фейерверк, словно в дополнение к огненному шоу, сопровождающее почти каждого маггловского исполнителя.       Катерина чувствовала себя жутко уставшей и едва дождалась момента, когда портал перенес их обратно на Гриммо. К себе, правда, не пошла — после непродолжительных водных процедур с целью снятия макияжа, она решила, что идея повторить ночевку у Крамов совсем не плохая и направила свои стопы в долоховскую обитель.       Тот уже спал, поверх одеяла, полностью одетый и забавно вздрагивающий во сне. Девушка нахмурилась и отлевитировала это чудо природы в правильное положение. Дурмстранговец даже не подумал проснуться, только вскрикнул во сне что-то наподобие «Мама, нет!», и это было так забавно и мило, что пуффендуйка едва не расхохоталась в голос, но все-таки сдержала порыв, и, отвоевав себе часть одеяла, заняла свою законную половину кровати.       Начинало светать.