А что, если?..

      Время медленно, но верно шло своим чередом. Накануне матча Амбридж все-таки утвердила состав пуффендуйской команды по квиддичу, но, не смотря на то, что времени на тренировки у пуффендуйцев не осталось, они все-таки смогли переиграть Когтевран со счетом 170:160 — Габриель выхватила снитч буквально из-под носа почти схватившей его Чжоу Чанг.       Собрания будущего рыцарского ордена проходили по расписанию, и хотя засланница Фаджа рыскала по всей школе, явно подозревая отпрысков Блэков как минимум в подготовке переворота, но поиски ее успехом не увенчивались — умница Гермиона построила целую сеть слежки за жабой, задействовав в нее и портреты, и призраков, и домовых эльфов, и даже жаждущего деятельности школьного полтергейста. Амбридж злилась, ругалась, но ничего не могла сделать, тем более, что нарушителей правил стало так много, что получивший разрешение на телесные наказания Филч терялся, не представляя, кого ему ловить в первую очередь.       А в начале марта Амбридж получила первый серьезный удар под дых.       Все началось вечером, когда Катерина возвращалась с отработки у профессора Слизнорта в компании крайне задумчивого Теодора Нотта. Рон пропадал на тренировке, Драко шлялся где-то в компании Джинни, а Гермиона в очередной раз зависла в библиотеке, заинтересовавшись рогатыми змеями, о которых рассказывал Хагрид в их последний визит к нему.       — Кэт, у меня проблема.       — Я не дам тебе скатать сочинение по зельям. Я корпела над ним целую неделю не для того, чтобы раздолбаи наподобие тебя присваивали себе плоды моих стараний.       Тео усмехается, ерошит свои морковно-рыжие волосы и корчит подруге забавную рожицу, а Катерина внезапно замечает, что глаза у него — синие. Синие-синие. Чуть светлее чем у Долохова. Плохое настроение, вызванное тем, что ей пришлось целый вечер чистить котлы под добродушное ворчание профессора, моментально улетучилось.       — Да с зельями у меня все в порядке, — Тео прикусывает нижнюю губу и снова становится серьезным. — С Ханной у меня проблемы.       — Так. — Катерина резко останавливается и упирает руки в бока, окидывая слизеринца уничижающим взглядом. — Обидишь нашу Ханну — услышишь боевой клич Пуффендуя.       — Давай рассуждать серьезно, — в синих (господи, как она раньше не замечала) глазах Нотта пляшут затаенные чертики. — У когтевранцев это клекот. У гриффиндорцев — рык. У нас, змей, — шипение. А вот ваш клич для всех загадка.       — Просто никто из тех, кто его слышал, не выживал, — щеки пуффендуйки внезапно вспыхнули обжигающим румянцем. — Так что у вас с Ханной?       — Ну… Понимаешь, мы с ней… ну, как бы друзья.       — То есть как — друзья? — от неожиданности Катерина споткнулась о собственную ногу.       — Понимаешь, она потрясающая, — Теодор с интересом рассматривал свои пальцы. — С ней интересно. С ней весело. Тепло. Уютно. Она потрясающе готовит, в постели просто огонь. Я себя свободным с ней чувствую. Но… я боюсь, это не то. А ведь казалось бы — чего мне, идиоту еще нужно то? А в последнее время… в общем… мне кажется, она ко мне тоже как к другу относится.       — С чего ты это взял? Она говорила тебе, что вам лучше быть друзьями?       — Да нет, вроде.       — Ты ее бросить хочешь?       — Да тоже вроде нет.       — В чем проблема, Нотт? — девушка недоуменно развела руками. — У вас просто мечта, а не отношения!       — Да не знаю я в чем проблема! Я просто… — Теодор осекся подбирая слова, но тут где-то неподалеку раздался женский крик.       Школьники удивленно переглянулись. Крик повторился. Пуффендуйка и слизеринец выхватили палочки, и бросились бежать по направлению к источнику шума, обнаружившегося в вестибюле.       В вестибюле было полно народу — взбудораженные ученики кучей вывалили туда из Большого зала, где еще не кончился ужин, и на мраморной лестнице тоже стояла плотная толпа. Приятели протолкались через компанию высоких слизеринцев и увидели, что ребята образовали в середине огромный круг — у кого-то были взволнованные лица, a у кого-то даже испуганные. Прямо напротив себя, с другой стороны вестибюля, они заметили профессора МакГонагалл; она выглядела так, словно сцена, открывшаяся ее глазам, вызывала у нее легкую дурноту.       Посреди вестибюля, с палочкой в одной руке и пустой бутылкой из-под хереса в другой, стояла профессор Трелони, и вид у нее был абсолютно сумасшедший. Волосы ее встали дыбом, очки перекосились, так что левый глаз казался больше правого, а бесчисленные шали и шарфы хаотически свисали с плеч, создавая впечатление, что она расползается по швам. На полу рядом с прорицательницей лежали два огромных чемодана, один вверх ногами — похоже было, что его спустили по лестнице вслед за ней. Профессор Трелони в ужасе смотрела на кого-то, находившегося у подножия лестницы, но скрытого от глаз Поттер и Нотта.       — Нет! — выкрикнула она. — НЕТ! Это невозможно… так нельзя… я отказываюсь в это верить!       — Вы не знали, что все к этому шло? — сказал тонкий голосок, в котором слышалось жестокое удовлетворение, и они, чуть сместившись влево, увидели, что человек, повергший Трелони в такой ужас, — не кто иной, как профессор Амбридж. Оба ни капли этому не удивились. Все происходящее было вполне логично. Теодор, заметив то, как побледнела его приятельница, ободряюще сжал хрупкое девчачье плечо. Поттер благодарно кивнула, и гордо вскинула голову.       — Хоть вы и не в силах предсказать даже погоду на завтра, вы, конечно же, не могли не понимать, что ваш убогий стиль работы и неодобрение, которое я ясно продемонстрировала вам во время моих инспекций, делают ваше увольнение неизбежным!       — Вы н-не можете! — взвыла профессор Трелони; из-под ее огромных очков струились слезы. — Вы… н-не можете меня уволить! Я п-провела здесь шестнадцать лет! Х-хогвартс — м-мой родной д-дом!       — Он был вашим домом, — сказала профессор Амбридж, и Катерина с отвращением заметила, что ее жабье лицо растянулось в злорадной усмешке при виде того, как профессор Трелони, безудержно рыдая, рухнула на один из чемоданов, — но перестал им быть час назад, когда министр магии подписал приказ о вашем увольнении. А теперь будьте добры покинуть замок, Вы нам мешаете.       С жадным наслаждением она смотрела, как профессор Трелони содрогается и стонет, в приступе отчаяния раскачиваясь на своем чемодане взад и вперед. Катерина услышала приглушенные рыдания и оглянулась: Лаванда Браун и Парвати Патил, обнявшись, тихо плакали друг у дружки на плече — они очень любили уроки профессора и саму Трелони. Потом она услыхала шаги. Отделившись от зрителей, профессор МакГонагалл подошла к Трелони и стала утешать прорицательницу, легонько похлопывая ее по спине и одновременно вынимая из складок мантии большой носовой платок       — Ну-ну, Сивилла… успокойся… вот, вытри слезы… все не так плохо, как ты думаешь… тебе не придется покидать Хогвартс…       — Неужели, профессор МакГонагалл? — ледяным тоном осведомилась Амбридж, сделав несколько шагов вперед. — И кто же уполномочил вас сделать подобное…       — Я, — раздался звучный голос.       Дубовые парадные двери распахнулись. Стоявшие рядом с ними ученики посторонились, освобождая путь Дамблдору, только что появившемуся на пороге. Катерина понятия не имела, что на ночь глядя понадобилось директору под открытым небом, но его фигура на фоне туманных сумерек казалась весьма внушительной. Оставив двери широко распахнутыми, он двинулся через ряды зрителей к заплаканной, дрожащей Трелони, которая по-прежнему сидела на чемодане, и замершей около нее МакГонагалл.       — Вы, профессор Дамблдор? — спросила Амбридж с каким-то особенно неприятным коротким смешком. — Боюсь, вы не понимаете ситуации. У меня имеется, — и она вытащила из складок мантии свиток пергамента, — приказ об увольнении, подписанный мною и министром магии. Согласно Декрету об образовании номер двадцать три, генеральный инспектор Хогвартса обладает правом присутствовать на занятиях, назначать испытательные сроки, а также увольнять любого преподавателя, чьи методы работы она — то есть я — сочтет не соответствующими нормам, установленным Министерством магии. Я решила, что профессор Трелони профессионально некомпетентна. Я освободила ее от должности.       К огромному удивлению учащихся, Дамблдор продолжал улыбаться. Он опустил взгляд на профессора Трелони, которая все еще бурно всхлипывала, сидя на чемодане, и сказал:       — Разумеется, вы совершенно правы, профессор Амбридж. Как генеральный инспектор, вы имеете полное право увольнять моих преподавателей. Однако у вас нет права выгонять их из замка. Боюсь, — продолжал он с коротким вежливым поклоном, — что подобные решения по-прежнему находятся во власти директора, и мне угодно, чтобы профессор Трелони осталась жить в Хогвартсе.       При этих словах профессор Трелони не то икнула, не то истерически хихикнула:       — Н-нет, я п… пойду, Дамблдор! Я ос… оставлю Хогвартс и п… поищу счастья ещ… еще где-нибудь…       — Нет, — отрезал Дамблдор. — Мне угодно, чтобы вы остались, Сивилла. — Он повернулся к МакГонагалл. — Могу я попросить вас проводить Сивиллу обратно наверх, профессор МакГонагалл?       — Конечно, — ответила та. — Поднимайся, Сивилла… Из толпы поспешно вышла профессор Спраут и взяла Трелони под другой локоть. Вместе они провели ее мимо Амбридж и двинулись вверх по мраморной лестнице. За ними суетливо побежал профессор Флитвик; вынув по дороге палочку, он скомандовал: «Локомотор, Чемоданы!» — и багаж профессора Трелони, всплыв в воздух, тронулся вслед за ней. Сам Флитвик замыкал процессию.       Профессор Амбридж застыла на месте, не сводя глаз с Дамблдора, который по-прежнему благожелательно улыбался.       — И что, — сказала она шепотом, разнесшимся по всему вестибюлю, — что вы будете с ней делать, когда я назначу нового учителя прорицаний и ему понадобится ее комната?       — Это не проблема, — вежливо ответил Дамблдор. — Видите ли, я уже нашел нового учителя прорицаний, а она предпочитает жить несколько ближе к тем, с кем будет делить все события учебного года.       — Вы нашли?.. — пронзительно воскликнула Амбридж. — Вы? Позвольте напомнить вам, Дамблдор, что, согласно Декрету номер двадцать два…       — Министерство имеет право утвердить подходящего кандидата в том — и только в том — случае, если директор не сумеет найти такового, — сказал Дамблдор. — Но я рад сообщить вам, что в данном случае мне это удалось. Позвольте представить…       Он повернулся к раскрытым входным дверям, в которые затекала легкая ночная дымка. Послышался звук шагов. В толпе учеников раздалось встревоженное шушуканье, и те, кто был ближе всех к дверям, торопливо попятились. Некоторые даже споткнулись, стремясь как можно скорее очистить дорогу новому преподавателю.       В туманной дымке появилась фигура, которую Катерина видела уже огромное количество раз. Высокий рост, королевская осанка, черная дорожная шляпка в цвет пальто и неизменная сигара во рту.       — Позвольте представить, — с беспечной улыбкой сказал Дамблдор остолбенелой Амбридж. — Леди Ирма Цирцея Блэк. Я уверен, она вас устроит.

***

      Что им двигало, когда он спасал туфли леди Лестрейндж Долохов-младший так и не понял. Не понимал он и того, зачем он вообще пошел ей их относить, вскоре после разговора с вычислившим его отцом (который, внезапно, решил проявить верх человеколюбия и не сдавать его. Даже вызвался помогать.), и как так вообще вышло, что он спалился едва приступив к исполнению задания и почему ему так чертовски повезло, что его родитель в очередной раз предал того, кто доверял ему.       Комната леди Лестрейндж находилась в самом дальнем крыле. За дверью играл патефон, и парень внезапно почувствовал, как на него накатывает робость.       Он был в ставке Лорда совсем недавно, но понял уже — Беллатрикс Блэк здесь не любят. А он… он не мог ею не восхищаться. Случай на кладбище ушел в темноту прошлого, потому что каждый божий день он видел ее совсем другую — хрупкую, беспомощную, гордую, словно королевская кобра, попавшая в окружение стервятников.       Выдохнув, он все-таки решился постучать в дверь, покрепче сжав туфли.       — Войдите.       Беллатрикс сидела на кровати в строгом темно-зеленом платье, и недовольно рассматривала натертую недавно мозоль.       — Леди Лестрейндж… я… — он прокашлялся, прочищая горло. — Я вам тут туфли принес. Вы потеряли.       Она удивленно подняла голову и посмотрела на него своими глазами, напоминавшими омуты.       — Руквуд? Ты стал какой-то странный после плена. Но… — она поспешно опустила глаза в пол. — Я рада, что хоть в кого-то вернулась капелька прежней человечности.       Она протянула руку за обувью. Посланник Блэков подошел к ней, и осторожно уселся на пол, не совсем понимая, зачем он сейчас это делает, но знал одно — если у него была возможность хоть как-то позаботиться о томящейся в заключении душе, он должен это сделать. Женщина только глазами хлопала, в немом удивлении глядя на то, как бывший работник Отдела Тайн клеит ей на мозоль лейкопластырь и одевает на ноги потерянные недавно любимые туфли.       От столь непривычной заботы и доброты захотелось плакать, но Блэки никогда не плачут. А она Блэк, хоть и носила по мужу фамилию Лестрейндж. Только вот Блэки предали ее, а муж… муж просто погиб. Азкабан пережевал его. А ведь если бы тогда, в далеком восемьдесят первом, Регулус не списал бы ее со счетов… они были бы живы. Все они.       — Ну… — первым нарушил тишину мужчина. — Я пойду…       — Иди, Руквуд. Муж не оценит, узнав что здесь был кто-то кроме него.       Долохов кивнул и поднялся на ноги. А потом вышел из комнаты не оборачиваясь и аккуратно прикрыл за собою дверь.

***

      Тайная комната встретила ее привычной капелью и полумраком, а Пенелопа — довольным ворчанием — Катерина заходила к нему все реже, а в одиночестве было совсем не весело.       — Мне приснилось, что ты убьешь Амбридж, — зевнула девушка, поудобнее устраиваясь на его кольцах. — Только ты выглядел странно.       Эта мысль пришла ей в голову совсем недавно, когда она в очередной раз за эту неделю писала строчки Кровавым пером.       Я должна вести себя как леди.       Сто раз подряд.       Катерина послушно царапала пером кожу, размышляя о том, как лучше исполнить свой сон, но внезапно поняла, что Пенелопа в ее сне выглядел… странно.       Грязно-голубая чешуя, и, самое главное, не замеченное ею раньше подобие рогов на голове. Рогатый змей? Но откуда взяться в Хогвартсе рогатым змеям, ареалом обитания которых была Америка?       — Возможно она не поладит с Америкой, — зевнул василиск, выслушав ее догадки и размышления. — Она ведь, если я правильно помню, заместитель министра.       — Иногда мне кажется, что в стане Темного Лорда ее бы приняли с распростертыми объятиями, — пробурчала Поттер, обкусывая заусенцы. — А с Долоховым даже не свяжешься. Если честно, я впервые сегодня задумалась, а нужен ли мне парень, для которого все важнее меня. И самой стыдно-страшно за такие мысли, но они мне упорно лезут в голову. А бабушка только посмеивается и ничего не говорит. И вообще, если честно, мне тревожно. Как будто надвигается огромная волна, которая принесет много горя, и которую я не в силах предотвратить. Меня даже руны слушаться перестали. Профессор сказала что я просто переутомилась и даже от контрольной освободила, — она тяжело вздохнула и усмехнулась. — Хоть какой-то плюс.       — Если не можешь предотвратить, то найди способ свести разрушения к минимуму. Хозяева всегда руководствовались этим принципом, когда хозяин Годрик перебирал лишнего. Предчувствия не приходят просто так. Используй их.       — Да, но… как?       — Но ведь это твои предчувствия, не мои. Я не могу решать такие вещи за тебя, только скорректировать немного твои решения, если это нужно. Ну как, если точнее — предложить корректировку. Последнее слово все равно останется за тобой.       Они поговорили еще какое-то время, и, уже опуская голову на подушку, Катерина решила не заморачиваться раньше времени. По крайней мере — сегодня и сейчас.       Потому что утро вечера мудренее.