А что, если?..

      Первое, что привлекло внимание шестикурсников, как только они зашли в кабинет ЗОТИ — ставшие зачарованными окна, за которыми, вместо озерной глади, теперь расстилалось серое, явно зимнее море, оттененное черной громадиной фьордов и сумеречное небо.       Преподавательница сидела за учительским столом, расположившись в кресле как на троне. На ней было строгое темно-бордовое платье, с закрытым наглухо горлом и узкими рукавами. Единственным украшением служила брошь, та самая, которая была на ней во время церемонии распределения. Волосы она собирала в тугой пучок, косметикой не пользовалась и было совершенно невозможно определить ее точный возраст, который явно колебался где-то в пределах двадцати-тридцати лет.       Катерина невольно вздрогнула, поспешно заняв место рядом с Драко. Рон и Гермиона устроились позади них. Дафна заняла парту слева, рядом с Невиллом Долгопупсом.       — Уберите учебники, — она говорила спокойно, даже немного тихо, но, как и в классе декана Гриффиндора, мгновенно установилась тишина. — В этом году вам будут нужны только волшебные палочки.       Профессор открыла журнал и начала знакомиться с учениками. И остановилась, дойдя до фамилии «Поттер».       — Значит, Катерина Поттер.       Поттер сглотнула. Преподавательница внимательно вглядывалась в ее лицо, словно что-то искала, а потом, внезапно, улыбнулась самыми кончиками губ. Но сразу же посуровела.       — Надеюсь, ваша избранность, — она помахала пальцами, изображая кавычки, — никак не отразится на вашей успеваемости. Вас характеризуют как весьма талантливую студентку и я буду очень разочарована, если это окажется не так. Но это мы выясним чуть позже, а сейчас…       Через несколько минут знакомство с классом завершилось и журнал отправился на угол стола.       — Итак, меня зовут Хельга Фламмер.       Несколько человек сдавленно охнули — они следили за аврорскими сводками и теперь точно поняли, почему ее лицо показалось таким знакомым.       — Вы должны звать меня «Хельга», либо «профессор», но обязательно на вы. Многие преподаватели не одобрили бы мою методику, но директора Илверморни и Академии Борджиа, где я периодически веду лекции и мастер-классы, оценивают ее как наиболее эффективную, поэтому я не собираюсь подстраиваться под принятый у вас стиль преподавания. Все ясно?       Класс покивал. Выполненный в технике флорентийской эмали змей довольно замерцал глазами-цитринами и свернулся поудобнее. Катерина рассматривала его во все глаза — зверь был как живой. Будучи искушенной в ювелирных вопросах она точно могла сказать — это настоящая работа пятнадцатого века — эпохи, когда ювелирное дело во Флоренции переживало небывалый расцвет. Брошка стоила целое состояние.       Только профессор смутно походила на змею. Скорее в ней проглядывало что-то кошачье. Поттер подавила улыбку. Интересно, Макгонагал во времена своей молодости была такой же? Наверное да.       — …не вижу никакого смысла брать что-то новое на первом занятии, потому что не знаю, как именно вы владеете предметом и владеете ли им вообще, — ворвался в ее сознание голос Хельги. — Как насчет урока показательных дуэлей?       Студенты одобрительно загудели.       — Разбейтесь, пожалуйста, на пары. Начали.       Поединки закипели. Школьники вспоминали все, чем владели, а профессор, слегка прихрамывая, кружила по классу (ее длинная юбка тихонько шуршала по полу) наблюдая за ними. Она не давала никаких комментариев, только присматривалась и периодически кивала каким-то своим мыслям.       Через пятнадцать минут палочка Драко вылетела из руки хозяина и, пролетев половину класса, стукнула Шеймуса Финигана прямо в нос.       — Мечты сбываются! — весело заржал Рон. — Эй, Хорек, я сделал тебя в дуэли!       И тут же побледнел, вспомнив где именно он находится.       — Надеюсь, что в настоящем бою вы будете выражать свою радость менее бурно, мистер Уизли. Десять очков Гриффиндору. Если бы вы промолчали, получили бы все пятнадцать.       Драко не удержался и показал другу язык, нагло воспользовавшись тем фактом, что профессор стояла к нему спиной.       Звонок с урока прозвенел неожиданно для всех. Студенты потянулись к выходу, весело переговариваясь между собой. Катерина пришла к выводу, что слухи о строгости немного преувеличены — профессор просто была более молодой версией гриффиндорского декана.       Убеждение ее в этом развеялось только на следующий день — шестикурсники Пуффендуя и Когтеврана стояли под дверьми кабинета колдомедицины, когда к ним подлетела донельзя взбудораженная Кэти Белл — семикурсница с Гриффиндора, охотник квиддичной команды, и просто очень милый, доброжелательный человек.       — Вам уже рассказывали? Рассказывали?!             — Рассказывали о чем? — Гермиона заложила закладкой страницу учебника и вместе с остальными заинтересованно посмотрела на гриффиндорку.       — Вы правда не знаете? Ооо… — Кэти радостно захлопнула в ладоши. — Значит есть хоть кто-то, кому я могу сообщить ЭТО первой!       — Да не тяни ты уже! — начал терять терпение Терри Бут.       — У нас сейчас был урок по ЗОТИ! — старшекурсница сияла. — Хельга подвесила Кормака под потолок!       — ЧТО?!       Книга выпала из рук Гермионы, но та была так удивлена и восхищена произошедшим, что даже не заметила этого. Остальные не отставали от нее — самовлюбленного и заносчивого Маклаггена не любил никто, кроме группы пустоголовых девиц, видящих в нем, с какого-то бодуна, идеал мужчины всех поколений.       — Рассказывай в подробностях, — потребовала Катерина. Она все еще не забыла, как неудачно закончилась ее влюбленность в этого человека. — Это должно войти в Золотой Фонд Хогвартских преданий. — Уже, — хмыкнула Кэти. — Наши разносят эту новость повсюду. Это была самая настоящая феерия! Слушайте…       Все началось с опоздания. Многие подозревали, что Кормак сделал это нарочно — он уже высказал один раз свои измышления на тему того, чему именно их способна обучить молодая женщина, которая, судя по стилю одежды, очень мечтает попасть в число престарелых клуш, наподобие их МакКошки. И как именно он предпочел бы показать ей, в чем ее настоящие таланты. Если, конечно, они есть — пробка там явно еще не содрана.       Но подозрения держали при себе — профессор дала понять, что она не любитель посторонних разговоров, да и интересно было, как Кормак себя сейчас проявит и что именно она предпримет. Это был их первый урок по ЗОТИ и именно сейчас определялось то, как сложится их дальнейшее отношение к преподавательнице.       — Здравствуйте, профессор, — семикурсник прошел на свое место и немного вальяжно уселся на стул, не выказывая раскаяния и чувства вины. — Извините за опоздание.       Профессор не удостоила его ответом. Ведьма молча закрыла классный журнал и только после этого подняла взгляд на опоздавшего. Класс вытянул шеи, сгорая от любопытства. Кэти внезапно показалось, что уверенность Кормака пошатнулась.       — Встань! — холодно произнесла она. — Ты опоздал.       Кормак молчал, но с места все-таки поднялся. Ему определенно было не по себе. Кэти его понимала. Во взгляде этой женщины было что-то, что заставляло опускать глаза вниз, лишь бы не возобновлять зрительный контакт. Слишком много льдов. Слишком много равнодушной, полностью подчиненной разуму ярости.       — Что с тобой? Ты язык проглотил? Или может быть, ты вообразил, что знаешь ЗОТИ настолько, что правила тебе не писаны?       — Это не так, — выговорил наконец парень, низко опустив голову. На этот раз — без единой нотки самодовольства. — Простите меня еще раз.       Хельга встала и взяла в руки палочку.       — Я хочу посмотреть, что ты можешь, — ее бесстрастный на первый взгляд голос сочился сокрытым меж строк ядом. — Попробуй меня заколдовать чем-нибудь из тех заклинаний, которые ты знаешь. Если у тебя получится — я скажу, что ты уже знаешь Защиту. И даже зачту экзамен автоматом.       Кормаку не пришлось повторять дважды. Он выбросил невербальный «Экспеллиармус!», не дав профессору договорить фразу до конца, но заклятие разбилось о невербальное «Протего», и воспользовавшись тем, что он на секунду замешкался, удивившись тому, как она могла противостоять ему, Хельга тут же ответила таким же невербальным «Экспеллиармусом». Один миг — и нерадивый ученик висит под потолком, спутанный в «Инкарцеро». Класс поспешно вжался в парты, молясь, чтобы буря профессорской ярости не долетела и до них.       — Что вы себе позволяете?! Мой дядя работает в министерстве…       Она применила к нему Силенцио.       — Маленький мальсик присол на урок к бальсой ведьме и лесыл, сто будет себя вести, как дома или в гостях, — пропищала профессор тоненьким голоском. — Маленький мальсик думает, сто он присел в гости к старому другу или к себе домой?       Маклагген потрясал кулаками, покраснев как рак, всхлипывая от злости и неслыханного унижения. На его лице черным по белому читалось: как она вообще посмела так с ним обращаться? С ним! С Кормаком Маклаггеном! Да стоит ему только написать отцу и дядюшке, как эта зарвавшаяся выскочка вылетит отсюда в два счета. Ему было страшно. Он ненавидел ее. Какая-то девица, да еще и вне закона, смогла его победить. А ведь она казалась ненамного старше его.       Белл подавила улыбку. Эту женщину стоило нанять на должность хотя бы ради вот этого момента. Ее соседка по парте, Трейси Кэмерон, прошептала ей, что мечтала о таком зрелище всю свою жизнь и Кэти согласилась с ней. А зрелище тем временем продолжалось.       — Ты в курсе, кто я? — профессор прекратила изображать из себя маленькую девочку, вернувшись к ледяному голосу.       — Да! — выплюнул из себя Кормак. — Вы — наш профессор! Я был неправ! Отпустите меня, пожалуйста!       — Как всякий избалованный ребенок, ты умеешь только любоваться на себя и бегать к родне, чтобы та решила твои проблемы, так как у тебя самого нет для этого ни авторитета, ни ума, — она цедила слова сквозь зубы, словно он был какой-то чернью. — Вы отвратительно колдуете, мистер Маклагген. А это значит, что у вас нет причин к опозданиям на мои уроки. Надеюсь, что впредь вы хорошо это запомните. А сейчас садитесь. Минус двадцать баллов Гриффиндору.       — …и потом она отпустила его. Просто отпустила и начала урок, совершенно не обращая на него внимания! Боже, она потрясающая! Мы так и сказали ей после урока — этого придурка уже давно стоило поставить на место. Да еще и отпустила на двадцать минут пораньше. Я в абсолютном восторге!       В это время дверь кабинета открылась, выпуская из себя героиню рассказа. Ученики довольно загалдели, выражая свое одобрение ее поступком на уроке, и Катерина совершенно точно видела, что та смутилась. А еще — что у нее на лице небольшая белая капля какого-то белого вещества, на что и поспешила указать.       — А, это, — профессор с невозмутимым видом стерла вещество пальцем и облизала его. — Спасибо, мисс Поттер. Вы никогда не пробовали маггловских йогуртов? Попробуйте. Чрезвычайно годная штука. Особенно те, что с кокосом. Либо с бананом. Но кокос лично мне нравится больше. А теперь будьте так добры, заходите в класс. Вас ждут.

***

      — Если честно, я ожидала большего, — сказала Мораг, когда пуффендуйки дружно готовились отойти ко сну. Она сидела на кровати и расчесывала свои волосы, окрашенные недавно в фиолетовый цвет забавы ради. — Слишком много ненужной информации. Зачем мне знать, чем организм мага отличается от маггловского, если в Хогвартсе магглов нет?       — Но это может оказаться важно, — не согласилась с ней Ханна. — Например тем, у кого есть друзья или родственники из магглов.       — Мы вроде как этим предметом к войне готовимся, разве не так? Он мог бы дать более полезную информацию и в более доступной форме, нежели длительная лекция про различия хромосом. Да и мордашка у него не такая красивая, как у Долохова. Прости, Кэт, но это так.       Поттер только рукой махнула. Боже, какое ей дело до Долохова (кроме чувства вины), если у профессора Тайлера такой приятный голос, восхитительные глаза, которые она до сих пор видела перед собой, с тех самых пор как он на долю секунды задержал на ней свой взгляд во время знакомства с классом? А еще у него длинные пальцы рук. И ему восхитительно идут маггловские джинсы. И толстовки. Особенно выкрашенные в желто-черный, в гамме ее колледжа, цвет.       Девушка расплылась в мечтательной улыбке. Ей уже давно не хватало внутри такого чувства, как будто крылья за спиной выросли. С Локонсом они уничтожились. С Маклаггеном и не возникали. А Долохов… вроде и были крылья, но им препятствовало слишком много всего, в том числе и они сами. Битва в поезде оборвала их окончательно, но теперь они возникли снова. Мгновенно, из ниоткуда, словно по волшебству.       — На вкус и цвет, — отозвалась Сьюзан, стирая поднадоевший ей черный лак. — В любом случае выкусите — у меня с ним дополнительные занятия несколько раз в неделю. Наедине.       — Мне кажется, у тебя ничего не выйдет, — подала голос молчавшая до сих пор Меган.       Она наконец-то смогла влиться в их коллектив, но пока что их отношения еще не оформились окончательно — они присматривались к ней, а она к ним.       — С чего это ты решила? — Боунс подозрительно прищурилась и перекатилась на край кровати. — Кольца у него нет.       — Мне кажется, что между ним и Хельгой вполне может что-то быть. Ну… они все время садятся рядом, и кроме того, она выходила от него сегодня…       — Она была такая же прилизанная, как и всегда. И никаких лишних складок на платье, — Сью уперлась в свою позицию бараньим рогом. — Джонс, когда люди делают это, то внешний вид последнее, о чем они думают. Да и он был спокоен как удав. А у него просто не было времени отдышаться и придти в себя, если бы они… — она выразительно поиграла бровями. — Да и не верю, что такой как он, позарится на нее. Коэффициент вероятности этого варианта… да там ноль, полный. Она же никакая! Плавает по школе как айсберг, как будто у нее нет других целей, кроме как обдать всех своим холодом, попутно поставив на место тех, кто слишком зарвался по ее мнению.       Ханна хотела что-то возразить ей, но промолчала, решив не вмешиваться. Она осталась довольна и уроком и профессором, но никакого благоговения, как когда-то от Локонса, не испытывала — ее слишком часто начала посещать мысль о том, что у Невилла очень красивые глаза. К тому же, она не могла назвать профессора Тайлера красивым. У него были приятные черты лица, но не более, но он сильно выигрывал себе очки за счет своей харизмы и мужественности.       Да и Хельга ей нравилась. И она знала, что Сью тоже пришла в восторг от того происшествия с Кормаком и даже более того — помнила, как Боунс восхищалась ее методикой после их собственного урока. И даже говорила, что профессор была бы настоящей красавицей, если бы позволила себе чуть более свободный и яркий стиль одежды и не такую тугую прическу. Просто сейчас, когда Сьюзан, благодаря Меган, увидела в ней соперницу, все ее хорошие впечатления ушли, уступив место ревности и черной зависти — Боунс прекрасно понимала, что у нее самой меньше шансов, хотя бы потому, что она — ученица, а эти двое знакомы гораздо дольше. Но, кажется, все равно собиралась выгрызать желаемое всеми возможными способами, даже если придется соревноваться с профессором ЗОТИ.       Аббот поморщилась. Иногда Сью становилась слишком упертой и стервозной, вызывая желание как следует настучать по ее рыжей голове. Что-то похожее иногда происходило и с Мораг. В последнее время все чаще, как если бы война навсегда выдернула из них замки, скрывающие в темницах внутренних демонов. Сам по себе этот факт не был плохим, но девушка всерьез опасалась того, что у подруг не хватит силы сопротивляться. Что они утонут в этой тьме, навсегда потеряв самих себя.       Девчонки потрепались еще немного — помимо Долохова и Лораса Тайлера в школе в этом году было достаточно много привлекательных ребят из аврората и не только. Да и среди девушек были те, кто заслуживал внимания — например сестры Мэй, на которых активно обращали внимание хогвартские мальчишки. Или семикурсница с Гриффиндора, внучка Тиберия Огдена, ставшая в этом году старостой школы. Ее звали Вивиан, она носила девичью фамилию матери, красила волосы в голубой цвет и любила ромашки. И даже ходили слухи, что она будет пробоваться в команду по квиддичу в эту субботу. То есть завтра.       Именно в этот момент Катерина вспомнила, что она капитан команды. И что Грейнджер тоже получила капитанский значок неожиданно для самой себя.       На лицо снова полезла улыбка.       Четыре колледжа. Четыре старосты. Четыре квиддичных позиции. А теперь еще и четыре капитана. Из этой идеальной картины выбивалась только Дафна, которая предпочитала смотреть квиддич с трибун и не слишком любила летать. Но Дафна часто выступала судьей в любительских матчах и была уже настолько родной и привычной, что даже нарушенная симметрия того стоила.       Постепенно разговоры затихли. Сон начал вступать в свои права.       — Эй, девчонки…       — Чего? — сонным голосом отозвалась Мораг.       — Я нашла новый девиз нашего колледжа. И я думаю, что нам надо внедрять его в школьные массы.       — И что это за девиз? — Меган даже нашла в себе силы приоткрыть один глаз.       — E plurubus unum.       — Не страдай ерундой, Кэт, — Макдугалл закуталась в одеяло и перевернула подушку на прохладную сторону. — Спи.

***

      Рон назначил испытания на двенадцать часов утра и очень нервничал. Сильнее нервничала только заламывающая в панике руки Гермиона, которая должна была проводить отбор на следующий день.       Но сейчас когтевранка приказала волнению заткнуться, с гордостью наблюдая за тем, как ее любимый гриффиндорец руководит отборочным процессом, а Лаванда Браун смотрит на него влюбленными глазами, периодически с завистью косясь в ее, Гермионы, сторону.       Рон Уизли был ее парнем. Рон Уизли, в которого она была неосознанно влюблена с самого первого курса, чье внимание к себе как к девушке отчаялась получить еще незадолго до Святочного Бала, безуспешно стараясь заменить действительно нравившимися ей парнями (и все равно ощущала это отвратительное «не то»), был ее парнем.       Он признался ей в первые же минуты как она вышла из бессознательного состояния. Он целовал ей руки, шептал какие-то бессвязные фразы о том, что он идиот, что не решился на это раньше, что она такая одна на свете, что в ее глазах — космические галактики, и прочую романтическую чепуху, стоя перед ней на коленях, а она лежала на больничной койке, пропахшей лекарствами, и пыталась осознать, что она не умерла, попав в рай, а вполне себе жива и в сознании, и что Рон, никогда не проявлявший к ней интереса, ведет себя… так.       Уже потом, выписавшись из больницы, пока Катерина изучала дядюшкину библиотеку, а Драко бродил по садовым дорожкам, они восполняли упущенное время поцелуями и откровенными разговорами, отогреваясь от бойни и похорон друг у друга в объятиях. Так и выяснилось, что оба были влюблены давно и крепко, но не думали, что это взаимно, потому что… причин было много, и все они сейчас казались неимоверно глупыми.       Гермиона внезапно осознала — можно всю жизнь провести в зоне комфорта, прикрываясь отмазками, а потом внезапно умереть, так и не начав жить. А ведь жизнь на самом деле так коротка. Слишком коротка. И в ней так много плохого, что нет смысла давать ему лишнее пространство. Лучше заполнить свой мир и память совсем другими моментами — яркими, светлыми, теплыми, чтобы у тьмы не осталось ни единого шанса захватить территорию.       Именно поэтому она позволила Вероне Блэк делать со своей внешностью все, что та посчитает нужным. Пришлось учиться носить каблуки, втирать себе в волосы кучу каких-то непонятных косметических средств, из-за которых они стали более густыми, послушными и блестящими, примерять вещи более ярких цветов, чем она привыкла носить, учиться краситься и заморачиваться с прическами.       Прически и стиль одежды не прижились, как и высокие каблуки, но ухаживать за волосами и подкрашиваться Гермиона все-таки продолжила и как итог — многие парни в этом году сворачивали шеи, когда она проходила по коридорам, пытаясь понять, почему привычная для всех когтевранская староста стала непривычной, несмотря на то, что в ней ничего не поменялось.       Отборочные заняли всю первую половину дня. Через два часа, после множества жалоб и истерик, одной поломанной «Кометы-260» и нескольких выбитых зубов, Рон отобрал в команду троих охотников: Кэти Белл, которая единственная осталась из прошлого состава команды, не считая Альфарда Блэка, прекрасно выступив на пробах, новую участницу по имени Демельза Робинс, которая необыкновенно ловко уворачивалась от бладжеров, и Джинни Уизли — она летала быстрее всех, да еще и забила семнадцать голов.       Еще больше времени ушло на загонщиков — никто из кандидатов не мог сравниться с такими блестящими игроками, как Фред и Джордж, но все-таки Рон был более-менее доволен своим выбором. Джимми Пикс, невысокий, коренастый третьекурсник, с такой силой заехал бладжером ему по затылку, что там вскочила шишка величиной с куриное яйцо, а Ричи Кут на вид был довольно хлипкий, зато бил метко.       Закончив отборочные, Уизли обернулся и увидел перед собой новую команду в полном составе, сияющую улыбками.       — Все молодцы, — просипел он сорванным голосом. — Здорово летали…       — Блестяще, Рон!       Это Гермиона примчалась на поле, на долю секунды опередив остальной состав Рапторов. Она поцеловала его в губы, немало шокировав большинство наблюдающих — в суматохе начинающегося учебного года почти никто не заметил, что отношения между Грейнджер и Уизли стали какими-то… не такими. Катерина видела, как Лаванда, надувшись, уходит со стадиона под руку с Парвати, и была невероятно горда за обоих своих друзей.       Рон, впрочем, тоже был невероятно собой доволен и даже казался выше ростом, улыбаясь до ушей другим игрокам, пришедшим его поддержать друзьям и Гермионе, попутно назначив первую полноценную тренировку на следующий четверг.       — Ну что, когда празднуем? — Блейз обнимал за плечи Дафну и улыбался во все тридцать два зуба. — Что мы говорим хорошей пирушке?       — Не сегодня, — осадила его когтевранка. — У меня завтра отборочные и мне очень нужна свежая голова. К тому же, какой смысл праздновать, если Слизерин и Пуффендуй тоже нуждаются в игроках?       Ее возражения были найдены вполне логичными. Пирушка была перенесена на вечер последних испытаний.       — Чем займемся теперь? — поинтересовался Нотт, расправляя манжеты на рубашке.       — Навестим Хагрида? — выдвинула идею Поттер. — Расскажем ему о том, как прошли отборочные.       — Переломаем себе все зубы выпечкой, — не удержался от ворчания Блейз.       — Ничего-то ты не знаешь, Блейз Забини.       — Заткнись, Малфой.