А что, если?..

      Оставшиеся до урока по ЗОТИ дни Катерина провела как на иголках. Летнее сражение приходило к ней в кошмарах, устроенная вначале недели общешкольная проверка на ликантропию вгоняла в панику, как и найденный в Запретном Лесу труп одного из авроров, в газетах то и дело появлялись лаконичные заметки о войне, а портреты в гостиных колледжей бередили старые раны.       Каждую трапезу она сверлила взглядом преподавательский стол, но Хельга не проявляла никаких признаков активности в ее сторону, ведя себя как и всегда — холодно, сдержанно, отстраненно.       В четверг, едва прозвенел звонок и студенты покинули класс, она подошла к учительскому столу и тихо прокашлялась. Профессор отвела взгляд от зачарованных окон. Катерина поежилась, но все-таки отметила мысленно — та выглядела уставшей.       — Чего тебе, Поттер?       — То, о чем мы говорили с вами… — голос получился писклявым. — Вы подумали?       Профессор махнула рукой. Ее палочка лежала рядом с ней, но дверь кабинета захлопнулась, а рядом с Катериной появилось второе кресло.       — Сядь, Поттер.       Пуффендуйка послушно села. Сердце колотилось как сумасшедшее. Хельга откинулась на спинку стула и прикрыла глаза.       — Разве тебе недостаточно Дуэльного клуба у Ориона Блэка?       — Я хочу пойти дальше, — на этот раз пуффендуйка смотрела в глаза преподавательнице безо всякого страха. — Дедушка дает хорошие вещи. Но мне больше этого недостаточно. Риддл и его слуги ведь не ограничены моралью, верно? Так почему я должна?       Огонь внутри распалялся все сильнее. Перед внутренним взором снова вставали картины сражения.       Гермиона, заходящаяся истошным криком под пытками Пожирателей. Джинни, на миг осветившаяся красным изнутри, словно подрубленная падающая на землю. Салли, закрывающая собой бьющуюся в истерике первокурсницу. Кладбище. Дождь. Молитвы и запах ладана.       — Я ненавижу их… — по щекам покатились злые слезы. — Их всех. Я думала, что оно меня отпустило, но после Самайна оно началось, снова и снова… Я хочу их сжечь, — прошептала Поттер, размазывая слезы. — Я хочу, чтобы они горели, а я стояла и смеялась над их мучениями. Понимаете?       — Сжечь, говоришь… — во взгляде Хельги что-то поменялось, а на лицо наползла улыбка, больше похожая на ласковый, но смертоносный оскал. — А скажи мне, Катерина Поттер, если ты сожжешь их, то где тот якорь, что не позволит сгореть тебе? — даже ее голос изменился, невольно напомнив девушке шипение Пенелопы. Все кошачье, что пуффендуйка раньше видела в ней, слетело, и теперь в чертах лица появилось что-то от символа ее колледжа. — Я могу научить тебя очень многому, Катерина Поттер, — карие глаза перецвели на змеиное золото. — Я в свое время сделала все, чтобы быть лучшей студенткой Илверморни со времен Аризоны Старк. Я проходила стажировку в Уагаду и Академии Каталины Фуэго, даже работала в Отделе Тайн при М.А.К.У.С.А.… Немного, но работала. Это неважно. А по долгу службы мне приходится иметь дело с такими вещами, от которых у тебя волосы встанут дыбом. Но тебе предстоит очень суровая работа, если ты согласишься, потому что я не намерена тебя жалеть. Но прежде, чем я за тебя возьмусь, найди якорь. Потому что иначе ты погрязнешь в этой тьме, как едва не погрязла я, и потеряешь саму себя.       Катерина внезапно осознала, что она не дышала все это время. И что за человеческими чертами ей отчетливо видятся другие черты — змеиные — треугольная голова с мощными челюстями и рогами, один из которых был частично обломан, грязно-голубая чешуя и пронзительный взгляд золотых глаз с черным вертикальным зрачком. Змей был огромен и ужасающ, но вместе с этим — прекрасен той особой, змеиной красотой, которую можно оценить только если ты испытываешь нежную и трепетную любовь к этим удивительным пресмыкающимся.       Девушка потерла глаза и змей пропал. Хельга помахала рукою у нее перед лицом.       — Поттер? Все хорошо?       — Я…       Прохладная женская рука легла ей на лоб. Катерина еще успела отметить, что руки профессора пахнут кофе, а потом…       По ослепительно-голубому небу растеклись солнечные лучи. От прогретой земли в воздух поднимался запах трав и сладкой земляники, ягоды которой краснели повсюду, стоило только опустить взгляд на изумрудный ковер с разноцветными пятнами под ногами.       Пуффендуйка втянула носом воздух и огляделась. Она стояла на незнакомом лугу посреди гор. Неподалеку от нее возвышалась серая, поросшая плющом и мхом громада замка. Замок был меньше и ниже Хогвартса и напоминал девушке старого, но добродушного волшебника, наподобие Гэндальфа из маггловской сказки.       За спиной Катерины шумел своими кронами лес. Теплый летний ветер скользил по коже шелковыми лентами.       — Хельга!       Черноволосый мальчишка, почему-то носивший на шее женские бусы из красного коралла, недоуменно огляделся по сторонам.       — Хельга!       За ближайшим деревом послышалось сдавленное хихиканье. Катерина вошла под сень деревьев и увидела пятющуюся подальше в лес девочку. Девочке было около десяти лет. Ее коса представляла собой засилье петухов, а желтое платьице уже утратило первоначальную чистоту — на нем были следы цветочной пыльцы, ягодного сока, земли и травы.       Малышка зажимала себе рот рукой, чтобы не рассмеяться в полный голос, но карие глазенки так и плескали восторгом. Зовущий голос стал отдаляться — видимо мальчик ушел искать ее в другое место.       — Глупый старший брат, — хихикнула девочка, с интересом оглядываясь по сторонам.       Косые солнечные лучи исполосовали опушку теплым янтарным светом. Птицы вовсю щебетали. Слышались шорохи. Из-за деревьев донесся ласковый девичий смех. Хельга нахмурила брови, постояла немного на одном месте, а потом повернулась спиной к лугу и решительно двинулась в лесную чащу. Катерине ничего не оставалось, кроме как следовать за ней следом.       Ее десятилетняя преподавательница по ЗОТИ с упрямым выражением лица топала сквозь сгущающийся кустарник, в попытке догнать скользящие впереди силуэты отливающих серебром лесных сильфид.       — Стойте! — закричала она им, начиная терять терпение. — Я так не играю!       Сильфиды рассмеялись и растворились, но девочка этого не заметила, забредая все дальше и дальше. Пуффендуйка невольно отметила, что вокруг стало тише. А вот мха — гораздо больше. Повеяло болотной сыростью. Откуда-то справа донеслись звуки индейской тростниковой флейты.       Птицы совсем замолчали и теперь девочка пробиралась по самым настоящим болотным кочкам, которые хлюпали под ее босыми ногами.       Хельга, кажется, и сама поняла, что что-то идет не так. Она начала останавливаться и вертеть головой по сторонам.       — Нечего на меня смотреть, кто бы ты ни был! — погрозила она кулаком невидимому наблюдателю. — Мой старший братик закопает тебя живьем!       Ответом ей было насмешливое карканье вороны на уродливо искривленной елке. Девочка кинула в нее палку, но не попала — мерзкая птица взлетела, продолжая насмехаться на своем языке и шум от крыльев ее напоминал барабанный бой.       Катерина судорожно вдохнула. Что-то надвигалось.       Они вышли на подобие опушки и Катерина едва не вскрикнула — это была не просто опушка. Они угодили в логово зверя — на полянке красовалось огромное гнездо, в котором встал на дыбы потревоженный внезапной гостьей рогатый змей. Тот самый, морду которого Катерина видела совсем недавно.       Ей хотелось крикнуть девочке, чтобы та уходила, и Катерина даже крикнула, но ни Хельга, ни змей не услышали ее.       — Убирайся отсюда! — прореревело потревоженное животное, но его язык остался непонятым.       — Какой красивый… — восхищенно прошептала малышка, смотря на невиданную находку с разинутым от удивления ртом. — У меня бутерброд остался. Будешь?       — Не смей ко мне подходить, если тебе жизнь дорога!       — Вот, пожалуйста, ты наверное голодный.       Змей приготовился к броску. Хельга сделала шаг…       Последнее, что увидела Катерина — сверкнувшая на доходящем сюда солнце грязно-голубая чешуя, когда змеиные мышцы пришли в движение. Словно стрела рогатый змей кинулся вперед. В тишине лесного болота раздался пронзительный детский крик.       В себя Катерину привел звук пощечины. Девушка вскрикнула, рванулась и осознала, что она лежит на полу кабинета в Хогвартсе, а живая и здоровая, а главное — взрослая Хельга держит на коленях ее голову с видом крайне обеспокоенным. И что глаза у нее — светло-карие. А никаких змеиных очертаний нет и в помине.       Щека горела. Кажется, это ее только что ударили. Голова шла кругом. Тело сковала противная слабость.       — Поттер, что это только что было?       — А что со мной было? — ее начало подташнивать и пуффендуйка поспешно легла назад на профессорские коленки.       — У тебя случился припадок. Лежи смирно, я сейчас позову целителя. Акцио, сквозное зеркало, — искомый предмет в мгновение ока скользнул ей в руки. — Лорас. Лорас, черт бы тебя побрал, ты мне нужен. Вот прям сейчас. Срочно.       Тошнота усиливалась, а в голове крутилась мысль о том, что профессор Тайлер не придет — у него сейчас стояли первокурсники в расписании, но он пришел. Прибежал практически сразу же и без лишних вопросов занялся пострадавшей, выслушивая одновременно от своей коллеги краткую картину произошедшего.       — Часто у тебя такое?       — Первый раз, — приведенная в сидячее положение Катерина прикрыла глаза, ловя и запоминая это ощущение теплых, мозолистых мужских рук, прикасавшихся к ее запястьям и лицу. — Мы с профессором разговаривали, а потом у меня было… — она потерла неприятно нагревшийся шрам, — Не знаю. Видение что ли…       Профессора переглянулись между собой. В глазах их читалось понимание каких-то им одним видных моментов. Мужчина порылся в карманах толстовки и выудив мятного цвета пузырек влил в нее, направив в Больничное Крыло.       От лекарства стало легче. Настолько, что она отказалась от сопровождения. Те не стали настаивать и уже перед тем, как закрыть дверь, до слуха пуффендуйки внезапно донеслось:       — Думаю, это к тому, о чем мы с тобой говорили. О крестраже.       Катерина утерла выступившую на лбу испарину и закрыла за собою дверь.

***

      — И ты прям видела, как он на нее бросился? — светлые глаза Альфарда-младшего горели живым интересом.       — Да, — Катерина бросила на пол корки от мандарина и устроилась поудобнее.       Строго говоря, в ее расписании сейчас стоял урок нумерологии, но младший брат предложил прогулять на пару и выбор был очевиден.       Они сидели в полумраке совятни, в окружении ухающих сов и характерного запаха, поедали украденные с кухни мандарины и жизнь была легка и прекрасна.       — И как она тогда выжила? И самое главное, — мальчик облизал обильно текущий по пальцам мандариновый сок, — какого черта оно у тебя началось? Не было никаких предпосылок.       Катерина вспомнила про сны, но промолчала. Ей уже давно следовало понять, что сны ее бывают…не совсем обычные. А сейчас что? Повышенный уровень сложности?       Как понять, что видение приближается? Что его вызывает? Как с этим бороться?       Девушка обхватила руками голову и начала раскачиваться туда-сюда. Ей было страшно. Если каждый раз будет повторяться такой припадок…       — Ты к бабуле бы сходила, — гриффиндорец развалился на лестнице насколько мог и с сосредоточенным видом выудил себе еще один оранжевый сочный плод. — Если кто и шарит в этом, то это она.       Предложение выглядело логичным, и было самым логичным, что можно было бы сделать, но Катерина катастрофически не хотела этого делать. Все навалилось на нее настолько внезапно, что она совершенно не чувствовала себя готовой, о чем ему и сообщила. Альфард зевнул, чавкнул мандаринной долькой и лениво пожал плечами.       — Робин предложила мне дополнительные занятия, — мальчик хмыкнул и уперся спиной в край каменной ступеньки. — Если честно, я иногда думаю о том, что она читает мысли. Представь — я только подумал, что хочу изучать древние языки, а она мне такая: «Задержитесь после урока, Альфард». И вот… — он развел руками. — Пожалуйста. Но если она реально легилимент, то это даже круче. К тому же, ножки у нее ничего так. Да и задница…       — Альфард! — девушка со смехом отвесила брату подзатыльник.       — Что? — в тон ей отозвался младший брат. — Я мужчина, я получаю от этого эстетическое удовольствие! — в его голос закрались заговорщицкие интонации. — И от тебя, кстати, тоже.       Поттер страдальчески закатила глаза. Дверь совятни открылась, запуская в себя посетителя и закрылась с тихим шорохом.       Брат и сестра вскочили на ноги, готовясь дать деру, но поняли, что их покой потревожил Эрик Фламмер и успокоились.       Эрик привязал письмо к лапе совы, огляделся по сторонам и, увидев свою партнершу по танцам, расплылся в крайне довольной улыбке, направившись в их сторону.       — Прекрасная леди, какая честь, — он склонился в вежливо-шутливом поклоне и прижался губами к ее руке. Катерина медленно, но верно залилась краской. — Я рассчитывал получить ваше внимание в это воскресенье, но судьба оказалась благосклонна к моим мучениям, подарив эту встречу. Как вы поживаете?       Альфард поспешно пробурчал что-то про забытое в спальне домашнее задание и ретировался, послав сестре на прощание самое ехидное свое подмигивание.       — Х-хорошо… — наконец-то выдавилось у пуффенддуйки хоть что-нибудь. — Рада вас видеть.       И тут же поняла, что это была правда. Была ли виной тому его обезоруживающая галантность, либо же прирожденное очарование, но она была действительно рада, судорожно напоминая себе о том, что никаких больше мальчиков.       Это твои сверстники сейчас мальчики, — предательски зашептал внутренний змей-искуситель. — Ему двадцать шесть. В таком возрасте он уже мужчина, а не мальчик.       Катерина мысленно приказала ему заткнуться и растерянно улыбнулась, принимая наколдованную из воздуха орхидею.       — Не желаете прогуляться, прекрасная леди?       Улыбка его была абсолютно мальчишеской, в глазах сверкали веселые искорки, а на лице рассыпались чуть заметные, придающие своеобразную изюминку веснушки, которых была полностью лишена его сестра. Катерина мысленно поразилась тому, насколько они непохожи и приняла поданную ей руку.       Она на хорошем счету у преподавателей, а у нее возникла целая цепочка непредвиденных обстоятельств. Поэтому ничего не случится, если она полностью прогуляет остаток дня.

***

      — Первое, что тебе следует сделать, став частью семейства Блэк — родить ребенка.       Ирма подавила тяжелый вздох и сделала глоток из поставленной перед ней чашки чая. Ее свекровь, леди Лисандра Блэк, урожденная Яксли, словно угадав невеслые мысли своей невестки, позволила себе усмешку.       — Чем скорее ты родишь, тем свободнее ты станешь, — пояснила она, полюбовавшись пару секунд блеском бриллиантового перстня на своем пальце. — Родишь, оставишь ребенка на домовиков и занимайся своими делами. Если захочется близости — можешь спокойно пить противозачаточное зелье, ведь свою женскую программу ты уже выполнила. Как правило, роды убивают все желание чувствовать внутри себя мужской пенис, хотя порой приходится уступать, или даже инициировать — чтобы продолжал оставаться в подчинении. Ты даже не представляешь, какую власть над мужским сознанием получает та, что доставляет ему удовольствие в постели. Немного хорошего секса, немного повседневной ласки и заботы, и вуаля! — женщина с улыбкой щелкнула пальцами. — Он полностью твой, хотя непоколебимо уверен в том, что это он — главный в семье. Конечно, если ты не признаешь его власть над собой. Такое иногда случается, если у мужчины непоколебимый внутренний стержень, и такая энергетика… ну, знаешь, когда смотришь на него и хочется быть не полководцем, а первым человеком после… но такое редко случается.       — И это невыгодно, — глубокомысленно кивнула Ирма. — Потому что тогда решают за тебя, а не ты.       — Именно. Но о мужчинах позднее, — леди Блэк отпила чаю. — Дальше — репутация. Блэки бывают какими угодно — великими, кровавыми, сумасшедшими, всякими. Только не бесцветными. Будешь бесцветной — с тобой не будут считаться и ты так и останешься безвольной и молчаливой тенью. Поэтому — иди по головам, рви глотки, разбивай сердца и судьбы врагов и союзников, но займи себе место под солнцем и никому не уступай его.       Ирма завороженно смотрела на нее. Лисандра Блэк была невысокой и слегка полноватой, но во всей ее фигуре — от пышного апельсинового золота волос и чуть раскосых аметистовых глаз до кончиков кожаных туфель сквозили такие величие, властность и уверенность в себе, что дыхание перехватывало. Ей безумно хотелось стать такой же, но сейчас, когда даже от послушания блэковских домовиков возникало желание прыгать и радостно хлопать в ладоши, такая возможность виделась очень и очень слабо. Но нужное направление было найдено и бывшая Крэбб твердо намеревалась попробовать.       — Я вижу в тебе потенциал, Ирма, девочка, — голос свекрови стал мягким и ласковым. — Не позволяй ему пропадать.       Голос леди Блэк-Яксли прозвучал так отчетливо, словно она стояла рядом с ней. Ирма мотнула головой, отгоняя воспоминание и потянулась к сигарам. На полпути изменила направление руки и схватилась за колоду таро.       На стол легли три из них, рубашкой вверх.       Прошлое — Император. Контроль. Власть.       Нынешнее — Колесница. Развилка.       Грядущее — Пустая карта.       Женщина погрозила кулаком в пустоту и смешала карты. Ей не нравилось то, что происходило. Но как повлиять на происходящее, если не знаешь, куда все придет?       Колода отправилась на место. Ведьма встала из-за стола и подошла к окну, за которым властвовал моросящий дождь, смешанный со снегом.       — У меня целая сеть благотворительности, но неужели ты думаешь, что мне есть до них дело? Грязнокровки, простолюдины… они делают мне имя и деньги, именно поэтому я добра и приветлива настолько, насколько может позволить себе Блэк с посторонними, — Лисандра сверкнула глазами. — Никогда не впускай никого в свое сердце. И тогда никто не сможет победить тебя.       На улицу вышла Катерина, в компании Эрика. Они двигались к озеру и увлеченно беседовали, наплевав на то, что погода совершенно не располагает к гулянию. Ведьма вспомнила, что Вальпурга ругалась на то, что ее внучка прогуляла почти весь день занятий и усмехнулась. Материал всегда можно наверстать, а вот молодость — бесценна.       Поттер ворвалась в их клан непредвиденным обстоятельством, непрошеным рыжим вихрем и каким-то непостижимым образом перевернула все с ног на голову.       А может быть, в глубине души, они все истосковались по человеческому теплу и сами не слишком то противились изменениям.       Леди Лисандра была бы жутко недовольна, но вот уже много лет прошло с тех пор, как ее останки поместили в роскошный фамильный склеп. А рыжий вихрь жил, крепнул и рос, активно входя в полную силу.       И старая ведьма была готова перегрызть глотку любому, кто попробует его сломать.