А что, если?..

      Квиррелл улыбнулся, и Катерина подумала, что он выглядит точь в точь как главный герой одного из фильмов ужасов, на который они ходили с папой Сириусом пару лет назад.       — Вы уже нашли философский камень?       Вопрос был скорее риторическим, чем действительно требовал ответа, ведь раз Квиррелл здесь, а не в какой-нибудь лаборатории, то очевидно, что камень еще не найден.       — А я все гадал, встречу ли я тебя здесь, Поттер.       То, что бывший профессор ушел от прямого ответа, только подтвердило цепь ее логических размышлений, и девочка повела себя так, как учила бабушка Вальпурга — надела на лицо маску холодности, высокомерия и презрительности.       Хоть она и родилась в семье Поттеров, воспитывали ее Блэки, Благороднейшее и Древнейшее магическое семейство, представители которого всегда смотрели на своих врагов как на кучу чего-то коричневого и дурно пахнущего.       — Должна признать, вы храбрее, чем я думала, — насмешливо произнесла она, позаимствовав у Малфоя манеру растягивать слова. — Я думала, вам понадобится несколько ночей, чтобы набраться храбрости и хотя бы не обмочить штаны по мере приближения к Пушку.       — ЗАТКНИСЬ! — заорал Квиррелл, покрываясь красными пятнами и явно с трудом удерживая себя от рукоприкладства. — Несносная девчонка! Кто шатался по школе в Хэллоуин? Я чуть не столкнулся с тобой, когда хотел посмотреть, кто охраняет камень!       — Конечно, заметить то, как в школу провели цербера — нереальная задача. Или директор настолько вам не доверяет, что выдворил вас в этот день куда подальше? Кстати, шокотерапия с Пушком и препятствиями вам явно пошла на пользу. Вы даже заикаться перестали, как я могу слышать. Жаль, что Пушок не у нас в колледже. Я бы присудила ему за столь эффективное целительство баллов сорок, не меньше. Если, конечно, была бы учителем.       Квиррелл вскинул палочку, и девочка не сдержала рвущийся наружу крик — боль была совершенно невыносимой; кости, казалось, вот-вот расплавятся, а голова разлетится на куски; глаза бешено вращались в глазницах, и ей хотелось только, чтобы эта мука прекратилась, чтобы…       Боль отступила так же внезапно, как и появилась, и пуффендуйка обнаружила, что лежит на полу, прижав колени к груди, обхватив голову руками и тяжело дыша. Все тело пропитала отвратительная слабость.       Пошатываясь, девочка поднялась на ноги, стараясь не сморщиться от не прошедших до конца болезненных ощущений.       — Так-то лучше, — резюмировал Квиррелл, взмахнул палочкой еще раз, и в воздухе появились веревки, которые мгновенно связали Катерину. — А теперь постой спокойно, Поттер. Мне надо исследовать это любопытное зеркало.       Только сейчас Катерина обратила внимание на то, что находилось у противника за спиной. Это было зеркало Еиналеж.       Девочка усмехнулась. Значит, Дамблдор знал про их поиски, но решил не мешать. Даже помогал по мере необходимости, подкидывая через Хагрида необходимую информацию. Интересно, а знал ли он про Квиррелла?       Наверное, знал, но решил, что тот не представляет серьезной угрозы. И она вполне могла его понять. Даже великие мира сего иногда ошибаются.       Профессор тем временем подошел к зеркалу и встал напротив него.       — В этом зеркале кроется ключ к камню, — пробормотал он, постукивая пальцами по раме. — Следовало догадаться, что Дамблдор придумает что-нибудь в этом духе… Но он в Лондоне… А когда он вернется, я буду уже далеко…       Катерина лихорадочно соображала, пытаясь придумать, как ей отвлечь врага от его поисков, однако все, что приходило в голову — втянуть его в разговор.       — А тролль в Хэллоуин? Это ведь вы ему помогли, да?       — Ну конечно, — Квиррелл, кажется, был удивлен тем, что она не поняла этого раньше. — Я наделен особым даром управляться с троллями. Видела, как я обошелся с тем, мимо которого ты прошла по пути сюда? Однако, пока все преподаватели искали тролля, Снейп, который уже подозревал меня, пошел прямо на третий этаж, чтобы меня перехватить. Жаль, что эта трехголовая псина не смогла как следует укусить Снейпа и хотя бы отхватить ему ногу.       — Значит, Самый Главный Нюниус пострадал за правое дело? Надо будет напечь ему кексиков, когда выберусь отсюда.       — Нет, Поттер, — покачал головой Квиррелл. — Не выберешься. Мой Господин, — в его тон закрались подобострастные нотки. — Мой Господин никогда не оставит тебя в живых.       Тут он замахал руками, находясь в крайней степени раздражения.       — Не отвлекай меня от поисков, Поттер! Замолчи!       — Вы про Того… но он же умер! Правда, Рон слышал, как вы разговаривали… неужели он стал призраком? Или сохранился его портрет?       — Он никогда не умрет, — мягко ответил Квиррелл. — Я встретил его, когда путешествовал по миру. Я был молод, глуп и полон нелепых представлений о добре и зле. Лорд Волдеморт показал мне, как сильно я заблуждался. Добра и зла не существует — есть только сила, есть только власть, и есть те, кто слишком слаб, чтобы стремиться к ней… С тех пор я служу ему верой и правдой, хотя, к сожалению, я не раз подводил его. Ему приходилось быть со мной суровым…       Квиррелл внезапно поежился.       — Он не склонен прощать ошибки. Когда мне не удалось украсть камень из «Гринготтса», он был очень мной недоволен. Он наказал меня… Он решил, что должен пристальнее следить за мной и постоянно контролировать меня…       Судя по всему, его терпение стало лопаться, потому что он с силой ударил ногой по раме и прильнул к зеркальной поверхности.       — Я не могу понять, — прошептал он. — Может, этот камень находится внутри зеркала? Может быть, я должен его разбить?       Катерина невольно подумала о том, что, возможно, загляни она в зеркало, то оно показало бы ей, где спрятан камень, ведь сейчас она точно знала — ее самое горячее желание — найти камень раньше приспешника сил зла.       Вопрос был только в одном: как сделать это незаметно? Да и вообще — как сдвинуться с места, если слабость все еще не проходила, и она держалась на ногах из последних сил.       Однако предаваться слабости было нельзя. Пуффендуйка попробовала сделать шаг, но пошатнулась и упала.       Квиррелл не обратил на это никакого внимания. Он все еще разговаривал сам с собой.       — Что делает это зеркало? Что оно показывает? Помогите мне, мой Господин!       Катерина похолодела от ужаса. В комнате раздался незнакомый голос. Тот самый голос, о котором говорил Рон. И ей казалось, что голос этот исходит из самого Квиррелла.       — Используй… девчонку…       Квиррелл резко развернулся. На лице его снова проступила жестокость. Он взмахнул палочкой, и держащие Катерину веревки канули в небытие.       — Ко мне иди, Поттер!       Катерина поднялась на ноги, изо всех сил стараясь выглядеть как можно более высокомерно.       — В вас нет никакого уважения к леди, профессор. Джентльмены так себя не ведут. Хотя погодите, я же забыла о том, что вы такое.       — Я сказал, иди сюда!       Катерина решила не искушать судьбу. Воспоминание о чудовищной боли было еще слишком свежо.       Она подошла к противнику, твердо решив, что соврет об увиденном.       Квиррелл поставил ее у зеркала и встал за ее спиной, дыша в затылок. Катерина поморщилась — странно пахнущий тюрбан сейчас вонял еще сильнее, чем раньше.       — Ну? — в тоне мужчины слышалось нетерпение. — Что ты там видишь?       — Я… — девочка заглянула в зеркало.       Она увидела в зеркале свое отражение, свое испуганное лицо. Но вдруг ее отражение подмигнуло ей и, засунув руку в карман, вытащило оттуда кроваво-красный камень. В это мгновение Катерина почувствовала у себя в кармане что-то тяжелое. Каким-то неведомым, чудесным образом камень оказался у нее!       — Я вижу себя, — она постаралась сделать удивленное лицо. — Я пожимаю плечами, потому что зеркалу нечего мне показать. У меня есть все, что нужно человеку для счастья в моем возрасте.       — Отойди отсюда прочь, бесполезная девчонка! — Квиррелл с силой оттолкнул ее. Девочка упала на холодный пол и сразу же поднялась на ноги, намереваясь сбежать, но тут голос Волдеморта раздался вновь:       — Она лжет… лжет…       — Немедленно подойди сюда и скажи мне правду, Поттер! — Квиррелл снова вскинул палочку явно не с мирными намерениями, но…       — Дай мне поговорить с ней… Я хочу, чтобы она увидела мое лицо…       — Но, Повелитель… — запротестовал Квиррелл. — Вы еще недостаточно сильны…       — Для этого у меня достаточно сил…       Квиррелл начал разворачивать свой тюрбан. Наконец ткань упала на пол. Без нее голова Квиррелла, сильно уменьшившаяся в размерах, выглядела как-то странно. И тут Квиррелл медленно повернулся к Катерине спиной.       От ужаса у Катерины перехватило дыхание.       Там, где должен был находиться затылок Квиррелла, было лицо, самое страшное лицо, которое она когда-либо видела. Оно было мертвенно-белым, вместо ноздрей — узкие щели, как у змеи. Но страшнее всего были глаза — ярко-красные и свирепые.       — Катерина Поттер… — прошептало лицо.       — Волдеморт… — прошептала Катерина, завороженно глядя ему в глаза.       — Видишь, чем я стал? — спросил Волдеморт.       Катерина попятилась. Волдеморт тем временем продолжал:       — Всего лишь тенью, химерой… Я обретаю форму, только вселяясь в чужое тело… Всегда находятся те, кто готов впустить меня в свой мозг и свое сердце… Кровь единорога сделала меня сильнее… И как только я завладею эликсиром жизни, я смогу создать себе свое собственное тело… Итак, почему бы тебе не отдать мне камень, который ты прячешь в кармане?       У Катерины открылось второе дыхание, и она резво отскочила подальше от убийцы своих родителей.       — Не оправдывай лишний раз репутацию своего колледжа, Поттер! Присоединившись ко мне, ты получишь силу… власть… Вместе мы сможем вернуть твоих родителей…       — Которых ты же и убил, — отрезала девочка, ощутив обиду за свой колледж и его Основательницу, которая, судя по висящему в гостиной портрету, была очень умной, смелой, доброй и великодушной женщиной.       — Они стояли у меня на пути… Твой отец даже палочку не захватил, когда выскочил останавливать меня… глупец… Он был бы сильным союзником… А твоей матери даже умирать было бы не обязательно, но она так молила забрать ее жизнь вместо твоей… опрометчиво, ведь после ее смерти ты осталась совершенно беззащитна…       — А ты не смог убить годовалого ребенка, превратившись, по твоим же словам, в тень. Крайне вонючую тень, к слову. Больше нам не о чем разговаривать.       Катерина изо всех сил бросилась бежать по направлению к выходу.       — УБЕЙ ЕЕ! — завопил Волдеморт.       Квиррелл в пару шагов догнал ее и схватил за запястье. Катерина с силой ударила его кулаком в нос, стараясь отбиться, ощущая, как ее шрам пронзила острая боль. Ей показалось, что голова сейчас разлетится надвое.       Катерина закричала, пытаясь вырваться, и ей это удалось. Боль стала слабее, а профессор корчился от боли, глядя на свои пальцы, прямо на глазах покрывавшиеся красными волдырями. Нос его постигла та же участь.       — Мои руки, Повелитель! — скулил он. — Мой нос!       Катерина внезапно поняла, что это ее шанс, и напала на бывшего преподавателя самостоятельно, изо всех сил вцепившись ему в лицо.       Голову снова охватила боль, и единственной бьющейся в голове мыслью было то, что ей надо продержаться до того, как придет помощь. Она не знала, сколько времени прошло, но в какой-то момент ощутила, что Квиррелл высвобождается. Потом все провалилось в темноту.

***

      Катерина кружила в водовороте, когда внезапно уловила над собой что-то смутно знакомое.       Девочка моргнула. Темнота отступила, сменившись белым светом. Она моргнула еще раз. Из тумана выплыло лицо Альбуса Дамблдора, и это заставило Катерину вспомнить все.       — Волдеморт! Камень! Сэр, вам нужно поторопиться!       — Добрый день, Катерина, — улыбнулся директор. — Ты слегка выпала из времени, пока лежала здесь. Камень не у Волдеморта. Только говори потише, а не то мадам Помфри очень быстро выставит меня отсюда.       Катерина откинулась обратно на подушки и облегченно выдохнула.       — Значит, он не вернется?       — По крайней мере, не сейчас и не этим способом. Должен сказать, что твоя бабушка была возмущена произошедшим до глубины души и даже попыталась превратить меня в слизняка, — Дамблдора явно веселило это происшествие. — Попутно, правда, она своим криком перебудила половину школы, и именно это меня спасло.       Катерина рассмеялась, ощущая, как настроение резко поползло вверх, но тревога все еще не отпустила ее полностью.       — Если камень не у Волдеморта, то…       — Камень уничтожен. Мы с Николасом посовещались и решили, что так будет гораздо лучше.       — Но тогда он и его жена…       — Да, Катерина, они умрут. Такой молодой душе как ты, это кажется невероятным. Но для Николаса и Пернеллы умереть — значит лечь в постель и заснуть после очень долгого дня. Для высокоорганизованного разума смерть — это очередное приключение. К тому же камень — не такая уж прекрасная вещь, как ты уже успела убедиться. Он будоражит в людях слишком много соблазнов.       — Сэр… — Катерина нахмурилась, вспоминая собственные догадки. — Вы ведь знали, чем мы занимаемся, правда? И про Квиррелла вы тоже знали?       Дамблдор улыбнулся, напомнив пуффендуйке объевшегося сметаной кота. Катерина решила принять это за знак согласия и огляделась по сторонам. И удивленно замерла, увидев на прикроватной тумбочке едва ли не весь ассортимент магазина сладостей.       — Знаки внимания от твоих друзей и поклонников, — пояснил Дамблдор, улыбаясь, — то, что произошло в подземелье между тобой и Квирреллом — это строжайший секрет. Ну, разумеется, вся школа об этом знает. Кстати, я полагаю, что именно твои друзья, Фред и Джордж Уизли, попытались передать тебе в подарок сиденье от унитаза. Не сомневаюсь, они полагали, что тебя это развлечет. Однако мадам Помфри сочла это несколько негигиеничным и конфисковала сиденье…       — Знаете, сэр… — Катерина вспомнила Рождество и не сдержала смешок. — На Рождество Фред и Джордж заколдовали снежки так, что они летали за Квирреллом, врезаясь ему в затылок. И сейчас, когда я знаю, что там был Тот…       — Да, получается, что мистер Уизли и мистер Уизли настучали по лицу самому Темному Лорду, — подтвердил директор ее мысль. — Думаю, он был крайне недоволен таким подарком на Рождество.       — А сколько я тут лежу?       — Три дня. Мистер Уизли, мистер Малфой и мисс Грейнджер будут счастливы узнать, что ты пришла в себя.       — Рон в порядке?       — В полном порядке.       — А почему Квиррелл не мог терпеть моих прикосновений к нему? И… Волдеморт сказал, что убил мою мать просто потому, что она пыталась не дать ему убить меня. Но я не могу понять, зачем ему вообще понадобилось убивать меня?       — Увы, но твой второй вопрос я вынужден оставить без ответа. По крайней мере, сегодня и сейчас. Однажды ты узнаешь… а пока забудь об этом. Когда ты будешь старше… Я понимаю — наверное, это звучит неприятно. Тогда, когда ты будешь готова, ты все узнаешь. Что же касается первого вопроса — есть что-то, чего Волдеморт не в силах понять — это любовь. Он не мог осознать, что любовь — такая сильная любовь, которую испытывала к тебе твоя мать — оставляет свой след. Это не шрам, этот след вообще невидим… Если тебя так крепко любят, то даже когда любящий тебя человек умирает, ты все равно остаешься под его защитой. Твоя защита кроется в твоей коже. Именно поэтому Квиррелл, полный ненависти, жадности и амбиций, разделивший свою душу с Волдемортом, не смог прикоснуться к тебе. Прикосновение к человеку, отмеченному таким сильным и добрым чувством, как любовь, вызывало у него нестерпимую боль.       Катерина почувствовала, как на ее глаза навернулись слезы. Она вспомнила маму Лили на портрете в своей комнате, веселую и молодую, и сердце у нее защемило от нежности, хотя она и почувствовала горечь от того, что понимала — она никогда не сможет обнять ее. Только увидеть на портрете.       — И еще последний вопрос: как мне удалось достать камень из зеркала?       — А! — воскликнул Дамблдор. — Я очень рад, что ты задала этот вопрос. Это была одна из моих самых гениальных идей. Видишь ли, я сделал так, что только тот, кто хочет найти камень — найти, а не использовать, — сможет это сделать. А все прочие могли увидеть в зеркале, как они превращают металл в золото и пьют эликсир жизни, но не более того. Иногда мой мозг удивляет меня самого… А теперь достаточно вопросов. Я предлагаю тебе заняться этими сладостями. О! Драже на любой вкус «Берти Боттс»! В юности мне не повезло: я съел конфету со вкусом рвоты. И боюсь, что с тех пор я несколько утратил к ним интерес. Но вот эта конфетка кажется мне вполне безобидной, как ты считаешь?       Дамблдор улыбнулся и закинул в рот золотисто-коричневую карамельку. И тут же поперхнулся.       — Вкус ушной серы, не самый приятный на свете, ты не находишь? — улыбнулся профессор.

***

      — Ну мадам Помфри, пожалуйста! — Катерина умоляюще поглядела на хозяйку больничного крыла. — Всего пять минут! Я ведь и так отдыхаю, ну, лежу и все такое…       — Ну хорошо, — смилостивилась мадам Помфри. — Пять минут! Но не больше!       Дверь открылась, и в палату ворвались Рон, Драко и Гермиона, причем последняя снова повисла у подруги на шее.       — Слава богу, ты жива… — она шмыгнула носом и вытерла рукавом глаза.       — О том, что произошло внизу, говорит вся школа, Поттер, — довольно сообщил Малфой, усаживаясь на соседнюю кровать. — Отец уже прислал мне громовещатель на тему того, что я нарушаю его запреты, а мать — слезливое письмо о том, что я совершенно не берегу ее нервы.       Ребята рассмеялись, но сразу же посерьезнели.       — Что произошло там на самом деле? — тихо спросила Гермиона. — Это был действительно… ну… Он?       Катерина рассказала все, что приключилось с ней с того момента, как она оставила друзей в зале с фигурами, и это оказался ровно тот случай, когда правда оказывается нелепее самых нелепых слухов.       Когда она упомянула о заклятии, которое применил к ней Квиррелл, Рон побледнел.       — Знаешь, по описанию это похоже на Круциатус, но ведь он запрещен к использованию!       — Знаешь, Уизли, ношение Волдеморта в затылке тоже не совсем законно.       — Заткнись, Хорек!       — А что было с вами после того, как мы расстались? — поинтересовалась Катерина, с нежностью глядя на своих друзей.       — Я отправила Хорька за помощью и привела Рона в порядок, — отозвалась Гермиона, перемещаясь туда-сюда по палате.       — А когда я только выскочил из коридора, то уже встретил директора! — подключился к рассказу Драко. — Этот чокнутый старикан не удивился даже, просто спросил: «Катерина пошла за ним, да?» — и полетел тебя вытаскивать.       — Он странный человек — Дамблдор, — задумчиво ответила Катерина. — Я думаю, что он просто хотел дать мне шанс. И что он, в общем, знает обо всем, что здесь происходит. И про Квиррелла знал. И про Этого тоже. Однако вместо того чтобы остановить нас, он меня кое-чему научил, подготовил меня к тому, что должно было случиться. Мне даже кажется, это он решил, есть ли у меня право встретиться один на один с Волдемортом. И я доказала, что готова к этому…       — Ну знаете! — взорвалась Гермиона. — Если он действительно все подстроил, то это просто возмутительно! В конце концов, ты могла погибнуть!       — Или что еще хуже — вылететь из школы, — передразнил ее Рон.       Гермиона хотела было ответить, но не успела — в комнату вернулась мадам Помфри.       — Быстро марш отсюда! Вы сидите тут уже целых пятнадцать минут!

***

      Катерина провалялась в больнице до того самого дня, когда должен был произойти праздничный банкет. За это время ее навестил Хагрид, слезно просивший у нее прощения и вообще ощущающий себя крайне виноватым за всю эту историю с незнакомцем и Пушком.       Катерина заверила его, что ничего страшного не произошло — в конце концов, откуда Хагриду было знать, что Квиррелл окажется настолько ленив, что не станет рыскать по библиотеке? Хотя, наверное, оно было и к лучшему.       Хагрид после ее слов значительно повеселел и протянул ей книгу в красном кожаном переплете.       — Вот, держи. Дамблдор мне вчера специально выходной дал, чтоб я все сделал. Ему, если по правде, уволить меня надо было, а он…       Катерина с интересом открыла книгу, оказавшуюся альбомом для фотографий. С каждой страницы ей улыбались и махали руками Джеймс и Лили Поттеры.       — Я вчера весь день сов посылал ко всем, с кем твои родители в школе дружили… да и после нее тоже, — пояснил Хагрид. — Ну что, нравится тебе?       Катерина не смогла ничего ответить, но Хагрид понял ее и без слов.

***

      Когда Катерина наконец вошла в Большой Зал, все колледжи уже были на своих местах. Жутко смущаясь от направленных на нее взглядов, девочка шмыгнула за пуффендуйский стол, расположившись между Ханной Аббот и Седриком Диггори. Оба товарища по колледжу тепло ее поприветствовали и получили радостную улыбку в ответ.       Выигрывал в этом году Гриффиндор, поэтому зал был оформлен в ало-золотой гамме. На втором месте располагался Когтевран, дальше шли барсуки, и последним в этом году оказался Слизерин.       Пуффендуйцы своему проигрышу не шибко расстраивались, и весело переговаривались между собой.       Тем временем Дамблдор поднялся на ноги, и разговоры очень быстро утихли.       — Итак, еще один год остался позади! — воскликнул Дамблдор. — Но перед тем, как мы начнем наш фантастический пир, я немного побеспокою вас старческим брюзжанием и пустой болтовней. Я надеюсь, ваши головы немного потяжелели по сравнению с тем, какими они были в начале года. Впрочем, впереди у вас все лето для того, чтобы привести свои головы в порядок и полностью опустошить их до начала следующего семестра. А сейчас, как я понимаю, мы должны определить, кто выиграл соревнование между колледжами. Начнем с конца. Четвертое место Слизерин — триста двадцать одно очко. На третьем месте Пуффендуй — у них триста пятьдесят два очка. На втором месте Когтевран — четыреста двенадцать очков. А на первом Гриффиндор — четыреста двадцать шесть очков!       Гриффиндорский стол разразился радостными овациями.       — Однако, — продолжал директор, когда львиные восторги чуть поутихли, — мы не учли последних событий, и, как следствие — я объявляю о присуждении дополнительных очков… — по залу прокатилась волна шепотков. — Мистеру Драко Малфою. За его невероятную ловкость и зоркий глаз, я присуждаю факультету Слизерин… пятьдесят очков!       Слизеринский стол взорвался аплодисментами.       — Далее, мисс Гермиона Грейнджер. За умение сохранять холодную рассудительность, когда другим грозит смертельная опасность, я дарю Когтеврану пятьдесят очков.       На этот раз зааплодировали когтевранцы, внезапно осознавшие, что они перегнали гриффиндорцев по очкам.       — Мистеру Рональду Уизли, за лучшую шахматную партию в истории Хогвартса — пятьдесят очков.       Когтевранцы резко приуныли — гриффиндорцы снова вырвались вперед, и возникшая было призрачная надежда на победу рассыпалась как пепел.       — И, наконец, мисс Катерина Поттер.       В зале мгновенно повисла тишина, а взгляды всех до единого устремились на стол под желто-черными знаменами.       — За железную выдержку и фантастическую храбрость я присуждаю факультету Пуффендуй… шестьдесят очков.       Поднявшийся шум оглушил Катерину. Пуффендуйцы радостно вопили, поздравляли ее, хлопали по плечам…       — Однако… — продолжал Дамблдор, с улыбкой наблюдая за происходящим, — есть еще двое учеников, чьи заслуги не были отмечены должным образом. Поэтому я присуждаю двадцать очков мистеру Фреду и мистеру Джорджу Уизли за самый необычный подарок для профессора Квиррелла и его хозяина на Рождество. Жаль, что они не смогли оценить эти идеально сделанные снежки по достоинству.       Зал захохотал.       — А теперь! — Дамблдор изо всех сил пытался перекричать развеселившихся учеников. — Когда мы наконец-то восстановили справедливость, наступила пора предаться безудержному веселью!       Его совету тотчас же последовали.

***

      Утро встретило их объявлением результатов экзаменов, за которые Гермиона, разумеется, получила сплошные «П». Катерина, Рон и Драко сдали не так блестяще — в их оценки закралось несколько «В», но ни один из них этому не расстроился.       Утро профессора Снейпа же началось с того, что он обнаружил возле своей кровати тарелку с шоколадными кексами и запиской, гласившей:       «Самому Главному Нюниусу в благодарность за его борьбу с приспешником наглой красноглазой морды».       Снейпа едва не хватил удар, однако кексы пахли невероятно заманчиво, и он решился, с удивлением обнаружив, что подарок девчонки совершенно безобиден.       Правда, уже через полчаса на его голове красовался нежно-голубой венок, вызвавший у обитателей Хогвартса эпидемию смеха и вежливых улыбок, но зельевар так и не связал его появление с подарком пуффендуйки (а если и связал, то не подал виду), к огромному восторгу последней.       После обеда дети собрали чемоданы и вышли во двор, где им вручили предупреждения о том, что они не должны прибегать к волшебству на каникулах.       — А я-то надеялся, что они хоть раз забудут раздать нам эти бумажки, — горестно вздохнул Фред Уизли, и Джордж с жаром поддержал его.       Хагрид проводил их к берегу озера и переправил на лодках на ту сторону. Ученики залезли в поезд, болтая и смеясь. За окном дикая природа сменялась ухоженными полями и аккуратными домиками. Они дружно поедали конфеты, проезжая мимо городов магглов, а потом не менее дружно сняли с себя школьную форму и оделись кто во что горазд. И наконец поезд подошел к платформе номер девять и три четверти вокзала Кингс-Кросс.       Им понадобилось немало времени для того, чтобы покинуть платформу. Перед выходом с нее стоял старый мудрый смотритель, выпуская их по двое и по трое, чтобы они не привлекли внимание маглов. Если бы из сплошной стены вдруг появилась толпа школьников с огромными чемоданами, магглы бы точно переполошились.       — Ребят, вы просто обязаны приехать на мой день рождения этим летом! Даже ты, Малфой, — непререкаемым тоном сообщила друзьям Катерина, пока они стояли в очереди.       — Я уже сообщил отцу, что его политика на запрет общения с дважды победительницей Того-Кого-Нельзя-Называть крайне нелогична. Ему пришлось согласиться с моими аргументами, — гордо сообщил Драко, всем своим видом выражая превосходство себя любимого.       — Кстати, Кэт, Чарли написал мне, что вы к нему приедете этим летом, — весело сообщил Рон, сжимая в руках письмо от старшего брата.       — Да, я в курсе. Папа Сириус решил, что заодно переправит к нему хагридовского дракона.       — То есть… — Гермиона слегка побледнела. — У тебя дома сейчас живет дракон?!       — Круто, правда? Как я поняла, бабушка Вальпурга была не в восторге, но ничего не смогла противопоставить куче ратующих за него людей. К ним даже дедушка Орион присоединился. Оказывается, он тоже всегда мечтал о драконе, но его семья была против.       — Какая неожиданность… — проворчала Грейнджер, сохраняя насупленное выражение лица.       Они возвращались в мир магглов в ужасной суматохе и толчее.       — Пока, Кэт! — раздалось несколько голосов.       — До встречи, Поттер! — прокричали еще несколько человек.       — Ты по-прежнему сама популярность, Поттер, — хмыкнул Драко.       — Значит, у меня появится куча привилегий на будущий год, если только за лето они не забудут о моих заслугах.       — Папа, вон она!       — Мы видим ее!       Это был голос Альфарда, а также Веги и Синистры.       — Потише, чертенята. Показывать пальцем некрасиво, — одернул их Сириус и тут же оглушительно свистнул, добившись того, что половина снующих мимо людей обернулась в его сторону.       — Эй, Олененок, подь сюды!       Катерина весело рассмеялась, распрощалась с друзьями и кинулась в раскрытые ей навстречу отцовские объятия.       — Что, нелегкий выдался год? — старший сын рода Блэк ласково взъерошил ей волосы.       — Не самый спокойный уж точно, — улыбнулась девочка, утыкаясь лицом в отцовское плечо. — Но, по крайней мере, теперь все точно знают, что барсуков не стоит недооценивать.       Вега, Синистра и Альфард весело рассмеялись.       На улице стояло лето, и впереди их ждало огромное количество теплых, солнечных, а главное — невероятно счастливых дней.