А что, если?..

      Первое, что почувствовала Катерина, проснувшись на следующий день — сильнейшая головная боль, и помойка во рту, а первым, кого она увидела, стал не кто иной, как Сириус Блэк, протягивающий ей стакан с антипохмельным зельем.       — Это было так заметно? — пробурчала она, принимая из рук отца «лекарство», и заливаясь краской.       — Ты была прямо как Лили, когда она впервые напилась. — веселье в голосе мужчины смешалось с грустью. — Правда, ей было семнадцать, а не без нескольких недель тринадцать.       — Прости, пап. — Ей внезапно стало жутко стыдно за свою выходку, но отец только ласково потрепал ее по волосам, и велел одеваться, ибо через полчаса они уже должны быть там, где он договорился встретиться с остальными, чтобы идти туда, куда он хочет их сводить.       Вопросы о том, что он задумал, остались без ответа, и поэтому Катерине осталось только одно — подчиниться.       Ровно через полчаса она, Сириус, Альфард, и Вега с Синистрой уже выходили из камина в «Дырявом котле», специально приспособленного для подобных целей, а еще пару мгновений спустя на близняшек уже налетела Джинни, тянущая за собой улыбающуюся Полумну.       Катерина завертела было головой по сторонам, но ее увидели раньше.       — КЭТ!       Гермиона Грейнджер с радостным воплем кинулась подруге на шею, а подошедшие следом Рон, Драко и близнецы Уизли только весело посмеивались, впрочем, недолго — Катерина обняла каждого, как только Гермиона перестала ломать ей ребра в радостном порыве.       — И что теперь? — задал вполне логичный вопрос Альфард.       — А теперь, мелюзга, мы идем в кино. — старший Блэк сиял как начищенный галеон. — Уверяю вас, ЭТО вам точно понравится!       Кино действительно оказалось захватывающим. Лучшим, что видела Катерина за все те годы, что она посещала кинотеатры. А впервые она попала в зрительный зал в возрасте семи лет, и с тех пор бывала там довольно часто — Блэкам нравился маггловский кинематограф, и они регулярно знакомились с его новинками.       — Как они могли все это снять? — сдавленно прошептал сидящий рядом Драко. — Без единой капли волшебства? Это ведь невозможно! Динозавры давно уже вымерли, это всем известно!       — Заткнись, и не мешай смотреть! — возмущенно зашипела сидящая слева от него Гермиона, не отрываясь от экрана, на котором выбравшийся из загона тираннозавр гнался за отвлекающим его от детей профессором математики.       Фильм шел сто двадцать семь минут, но Катерине показалось, что от первых кадров, до того момента, как начались финальные титры прошло всего лишь несколько минут. Только тут она заметила, что успела обкусать ногти, растрепать волосы, и залезть с ногами на кресло, и что глаза у нее — на мокром месте.       Утешало только одно — остальные выглядели не лучше, и даже папа Сириус старался как можно незаметнее вытереть мокрые дорожки на щеках.       До ближайшей забегаловки добирались в молчании, переваривая пережитые впечатления, и только когда Сириус вернулся от кассы с подносом, полным гамбургеров, Фред (или Джордж?) нашел в себе силы нарушить установившуюся тишину.       — Никогда больше не буду посмеиваться над отцом из-за его любви к магглам. И другим не позволю.       Прочие Уизли согласно закивали, а Полумна с улыбкой повернулась к жующему свой гамбургер Малфою.       — Думаю, ты должен сводить на это своих родителей. Им понравится, и они будут уважать магглов.       Драко только кивнул, давая понять, что идея принята к сведению.       — Кстати, мелюзга, там футболки продаются с эмблематикой, — у Блэка-старшего начался приступ активности. — Всем брать? Не отвечайте. Вижу, что всем. Сидите, сам схожу.       — Знаете, что? — глубокомысленно изрекла Катерина, глядя в спину удаляющемуся отцу. — Я хочу быть палеонтологом.       — Ты хотела быть звездой квиддича, хотела быть драконоводом, а теперь ты хочешь быть палеонтологом. — с не менее глубокомысленным видом начала загибать пальцы Вега. — По-моему, ты сама не знаешь, чего хочешь.       — А ты знаешь? — Мы с Синистрой твердо решили пойти в аврорат, и посмотреть, кого из нас назначат его главой. А Альфард вон на истории помешался.       — Я не помешался! — попробовал было возмутиться Альфард, но был проигнорирован.       — И получается…       — Что непристроенной в плане карьерного будущего…       — Осталась только ты, — хором заключили дочери Регулуса, и тут же сменили тему, разведя бурное обсуждение на тему того, кто из людских персонажей наиболее крут.       Драко голосовал за Алана Гранта, Рон и Гермиона впечатлились доктором Сэтлер, а отпрыски дома Блэк были без ума от Йена Малколма. Близнецы Уизли отдали свой голос Джону Хэммонду, Полумна выбрала своим фаворитом Роберта Малдуна, а Джинни — внуков мистера Хэммонда. Особенно Лекс. За умение применять свои навыки в ситуации опасной для жизни.

***

      Эту ночь компания дружно заночевала в доме Блэков, и неразлучный квартет не переминул этим воспользоваться, устроив в комнате Катерины свои традиционные посиделки.       Катерина рассказала про свою поездку во Францию, и, к ее огромной досаде, Гермиона только весело захихикала, когда услышала предположение Флер о скорой влюбленности Седрика.       — Согласись, Кэт, иметь в своих поклонниках старосту не так плохо. Он тебе баллы будет зачислять за красивые глаза.       — Гермиона, хватит! — Катерина запустила было в подругу подушкой, но промахнулась, попав в задремавшего ненароком Малфоя, явно не ожидавшего такой подлости с ее стороны.       Подлость, правда, была списана на хохочущего вовсю Рона, и уже через секунду подушка прилетела прямо в вихрастую рыжую голову.       — Ах ты, Хорек! — возмутился Рон. — Ну сейчас я тебе устрою!       — Караул! Убивают! — вопил Драко тоненьким голосом, пока Рон старался его придушить, надев наволочку на белобрысую голову.       Девочки решили не участвовать в этом балагане, заняв зрительские места в первых рядах.       — Жаль, попкорна нету, — глубокомысленно изрекла Гермиона, и Катерина согласно закивала. Впрочем, альтернатива попкорну нашлась быстро.       — Сделаем ставки?       — Ставлю на Рона. Сикль. А ты?       — А я на нашего, — Катерина с наслаждением вытянула ноги, размышляя о том, не попросить ли ей Добби мотнуться по-быстрому за какой-нибудь вкусняшкой.       — А кто наш?       — Кто победит, тот и наш.       Победила дружба.       Потому что мальчишки, устав от войны друг с другом, дружно напали на женскую половину коллектива, вызвав возмущенные визги, пополам с хохотом, и бой закипел с удвоенной силой.       Сначала — мальчики против девочек, а потом — кто первый попадет в поле зрения, тот и враг.       Все закончилось тем, что одна из подушек лопнула, окатив соперников пушистой метелью из белых перьев.       — Товарищи рапторы, отбой, — засмеялся Рон. — Жертва побеждена, и разорвана на куски.       — Товарищи рапторы… — задумчиво протянула Катерина, принимая лежачее положение. — А что, неплохо. Нам все равно нужно было название.       — Значит, мы — Рапторы? — Гермиона выглядела невероятно серьезной, но в глазах у нее плясали чертики.       — Ага. Рапторы, — Рон и Катерина были крайне довольны собой.       — Велоцирапторы, если быть точнее. А мелюзга — еще одни рапторы, но поменьше, — развеселился Малфой, смахивая с плеча несуществующую пылинку. — Мы все равно грыземся за территорию Хогвартса, пусть и в мирных рамках, без войны.       — И эти идиоты — мои друзья… — когтевранка сделала вид, что невероятно опечалена. — И если принять тот факт, что плюющийся ядом дилофозавр — это Снейп, то нам осталось только найти тираннозавра. Для полного комплекта.       — И тогда наша Бладжер, в силу своей исключительной способности делать все не как у людей, или велоцирапторов, выйдет за него замуж, — заржал гриффиндорец, сразу же получив от пуффендуйки воспитательный подзатыльник. — Больно же!       — Потому что нечего молоть чушь, Рональд Уизли. Я же уже сказала — никаких мальчиков, только квиддич.       — А как же палеонтология?       — Я думаю, что сначала квиддич, потом палеонтология, ну а потом уже и драконоводство. А вы будете сидеть на своей однообразной работе и завидовать Великой Мне!       …Уснули они незаметно для самих себя, вповалку, а под утро Катерине приснился тираннозавр.       И глаза у него, почему-то, были синие.