А что, если?..

      Обитель Пенелопы совершенно не изменилась за то время, что Катерина в ней не была. Не изменился и Пенелопа, выползший встречать свою нежданную посетительницу.       — Хорошо, что пришла. Давно не виделись.       Он свернулся кольцами посреди Тайной Комнаты, и девочка устроилась в одном из них как в кресле, чувствуя себя вполне уютно в этом странном месте и на столь необычном сиденье.       — Ну как ты тут? — она с легкой улыбкой погладила змея, подумав о том, что мать Невилла, отношения с которой у нее стали гораздо более теплыми, пришла бы в ужас, если бы увидела такую вот картину.       — Перевариваю быков, вспоминаю молодость, думаю о вечном. В общем, мало что изменилось за последнюю пару столетий. Разве только быки появились.       — А я вот влюбилась, — пуффендуйка недовольно сморщилась. — Снова.       — Раз чувствуешь недовольство влюбленностью, значит не твой человек, — безапелляционным тоном сообщил василиск, кладя голову ей на колени. — Если, конечно, тебя не злит тот факт, что он перетягивает главенство на себя. Потому что я знаю твою породу. Хозяйка Пенелопа была такая же. Вашему типу личности нужно руководство, потому что сами вы можете наворотить бед. Для себя в первую очередь. Кстати, а сколько тебе лет?       — Тринадцать.       — Ооо… через год уже замуж выходить. Жених есть уже?       — Какой жених? — Катерине показалось, что она ослышалась. — Какое замуж? Мне четырнадцать будет, между прочим!       — Как раз брачный возраст. С четырнадцати по восемнадцать — брачный возраст. После уже старой девой будешь. Да и то — поздно уже, в восемнадцать-то. Сама знаешь.       — И ничего не поздно! — возмутилась Поттер. — Что за средневековье ты проповедуешь?!       — Я родился в девятом веке, — философски зевнул змеиный король.       — Сейчас конец двадцатого.       — Я не общался с людьми с десятого века. Тогда было так. Как сейчас — я не знаю.       Катерина прикусила язык. Она успела забыть о том, что ее змеиный друг — живая древность.       — Прости, — она опустила голову.       — Как у людей сейчас? — спросил Пенелопа.       Рассказ получился долгим. Василиск был впечатлен, хотя и ворчал о стремительном падении нравов в человеческой среде.       — Хотя хозяйка с ее подругой одобрили бы. Они всегда были как не из своего времени. Впрочем, наверное, именно поэтому, они и были великими.       — Какими они были? — поинтересовалась было пуффендуйка, но посмотрела на наручные часы и резво вскочила на ноги. — Потом расскажешь, ладно? Уже поздно, мне пора к себе.       — Я расскажу. А заодно еще и попрошу кое о чем. Только обдумаю хорошенько. Зайди ко мне в начале декабря, ладно? А то я хочу спать.       На этом они расстались.       Пенелопа уполз обратно в гнездо, а Катерина при помощи мантии-невидимки добралась до своей спальни и сразу же направилась в душ, чтобы привести себя и одежду в порядок после прогулки по подземельям.       Мысли вернулись к тому, что сказал ей Пенелопа — если недовольна влюбленностью, значит это не твой человек. Разум говорил ей, что змей прав — ее привычка идеализировать мужчин началась и закончилась на Златопусте Локонсе, и поэтому в Маклаггене она видела больше недостатков, нежели достоинств.       Иногда ей казалось, что Седрик тоже проявляет к ней не совсем дружеский интерес, да и Грегори Гойл подарил ей недавно букет цветов, сообщив, что она красивая, и это пугало.       Ладно Гойл, у него всегда были странные понятия о красоте, но вот Седрик… все это время он был таким замечательным другом, неужели теперь все закончится вот так?       К тому же от Седрика ее отпугивала его… идеальность, что ли?       Умный, добрый, красивый, замечательный игрок в квиддич и не менее замечательный капитан, ответственный староста… Локонс тоже выглядел идеальным со стороны, и во что это вылилось?       Нет, лучше уж Маклагген с кучей недостатков, но без этой непонятной идеальности. Не бывает в этой сфере ничего идеального. Где-то наверняка есть подвох.       Да и с чего она взяла, что Седрик в нее влюблен? Он ведь и раньше был внимателен и заботлив к ней. Утешил в вечер распределения, поддержал перед отборочными в том году, помогал с домашними заданиями, да и просто смешил. Сейчас пуффендуйский староста вел себя точно так же, разве что в Хогсмид звал иногда, но ведь это не показатель. Она тоже иногда звала в Хогсмид своих соседок по спальне, а Драко приглашал Нотта и Забини, но это ведь не значит, что она — лесбиянка, а Малфой — гей.       Правда, ее первый поцелуй был с девушкой, и ей понравилось целоваться с девушкой, хотя, возможно, дело было в том, что Флер целоваться умела и любила, и все же…       — Наверное, отношения с девушкой это любопытно, — сообщила она сама себе, заворачиваясь в полотенце. — Я б попробовала.

***

      Гриффиндор в этом году одолел Слизерин — Офелия выхватила снитч в последний момент, и пальцы Драко запоздало царапнули ее по перчаткам из драконьей кожи.       Девушка показала ему язык и заложила победный вираж, пока трибуны гремели овациями в честь победителей, постепенно входя в раж.       — Значит, в случае выигрыша мы встречаемся с Оливером и его командой, — подвела итог произошедшему Ханна Аббот, пока они ждали Драко, Тео и Блейза из раздевалки. — Они сильные соперники.       — А я к тому же давно уже хотела встретиться с Фредом и Джорджем на школьном стадионе. Посмотрим, кто кого.       — Кэт Железный Кулак, — захихикала было Аббот, но тут появились слизеринцы, и эта тема для разговора как-то сама собой отошла в сторонку.       — Это было несправедливо! — возмущался Драко по пути в Выручай-Комнату. — Я всего немного не успел!       — Но не успел, — Катерина пожала плечами. — Как говорит бабушка Вальпурга — победа в оправданиях не нуждается. Поражение оправдано быть не может.       — Не умничай, Поттер.       — Я еще только начала, Малфой, — пуффендуйка с довольным видом показала ему язык.       — Сволочь, ты, Бладжер.       — Я женщина, Хорек.       — Это синонимы.       — Это взаимные производные.       Блейз, Ханна и Теодор покатились со смеху, и спорщики, переглянувшись, присоединились к ним.       В Выручай-комнате их уже ждали Гермиона, Луна и близняшки Блэк.       Рон, Джинни и Альфард появились пару часов спустя, а вместе с ними пришли и близнецы Уизли со своим новым изобретением — помадками, которые уже через пять минут пребывания гриффиндорцев в данном помещении превратили Гермиону в огромную золотистую канарейку. Долго она в птичьем оперении не пробыла — пять минут, и девочка весело смеялась вместе с остальными.       — Наше новое изобретение — Канареечные помадки! — торжественно провозгласил Джордж, когда закончил вытирать слезы смеха. — Пять сиклей порция! Налетай!       — Дай десять! — Катерина протянула ему кошелек. — Я хочу подложить одну из них Нюниусу. Или МакГонагалл.       — А мне пять, — глаза Альфарда вспыхнули мстительным огоньком. — Пошлю их этой маленькой выскочке из Парижа, и пусть увидит, какая она курица на самом деле!       Остальные тоже не остались в стороне, пустившись в бурное обсуждение, для чего именно они будут использовать эту прекрасную сладость.       Вечер закончился тем, что захмелевший от сливочного пива Теодор Нотт позвал на свидание Ханну Аббот, а та, к огромному удивлению Катерины, согласилась, совершенно очаровательно покраснев.       Воодушевленный успехом друга, Забини предложил сходить на свидание Гермионе и тоже получил согласие. Правда, Гермиона была не менее захмелевшей, чем Теодор, но это никого не волновало.       А вот Драко постигла неудача — он попробовал было позвать на прогулку Луну, но Луна сообщила, что она обещала Лаванде Браун доделать отпугиватель нарглов до конца недели, и поэтому не сможет принять его приглашение. Если только потом.       Рон хохотал над другом так, что свалился с дивана, но сразу же посерьезнел, когда услышал, что согласие на прогулку вокруг озера дает Джинни.       — Это же моя сестра! Ну ты и хорек, Малфой! Ух я тебе рожу-то начищу!       — Остынь, Ронни, — близнецы встали по обе стороны от младшего брата. — Просто признайся, что ты завидуешь, что ему повезло с девчонкой, а тебе нет.       — Кстати, Вега, Синистра, Луна и Кэт еще не заняты, но у Луны нарглы, а остальные по твоим же словам тебе как сестры, — не мог не влезть в разговор Альфард. — Кажется, тебе ходить бобылем в ближайшее время, Рон. Прости.       Рон молча погрозил ему кулаком.

***

      Ноябрь тек своим чередом. Габриель Делакур, получившая подарок младшего Блэка, отправила ему посылку с навозной бомбой, которая взорвалась, стоило мальчику вскрыть упаковку.       Зал хохотал, Альфард злился, но вынужден был признать — месть француженки удалась. И принялся готовить ответку.       Катерина окончательно выбросила мысли о делах сердечных из головы, и хотя вид сияющих Ханны и Гермионы иногда нагонял на нее уныние, она не поддавалась ему, выдумывая все более и более изощренные способы веселья.       Внимание ее обратилось в сторону Гремучей ивы, но придуманную ею игру «Добеги до ствола и не попади под беснующиеся ветви», было решено оставить до того времени, когда на земле совершенно точно не останется оледенений, которые могут послужить причиной того, что жизнь играющего попадет под угрозу.       Она сообщила о данной идее папе Сириусу и дяде Ремусу и поразилась тому, как различалась их реакция.       Папа Сириус пришел в полный восторг, назвал ее дочерью своего отца и выразил желание стать наблюдателем столь волнующего зрелища, а также сообщил, что тетя Марлин, которой он про это рассказал, поддерживает его целиком и полностью.       Дядя Ремус тоже назвал ее дочерью своего отца, но, в отличие от Блэков, пришел в ужас и всячески отговаривал племянницу от «этого легкомысленного безумия».       Мнения друзей тоже разделились. Брат и сестры встали на ее сторону, а вот Драко, Рон и Гермиона решительно воспротивились. Но на сторону Катерины пришли близнецы Уизли и Луна с Джинни, и вопрос был закрыт сам собой.       Оставалось только дождаться мая и реализовать идею.       А время по-прежнему шло вперед.       Наступила зима.