А что, если?..

      В первую неделю летних каникул Блэки устраивали грандиозный прием, и посему младшему поколению пришлось на время отложить мечты о беззаботном времяпрепровождении.       За день до торжества в «Ежедневном пророке» появилась статья о том, что бывший глава отдела по связям с магглами, лорд Маркус Гринграсс, скончался в тюремной камере Азкабана.       Его жена и дочери — ровесница Катерины Дафна и идущая в этом году в школу малышка Астория — были в числе приглашенных, и поэтому Роксолана Блэк была убеждена, что они, скорее всего, не придут — каким бы подонком ни был скончавшийся, для своей семьи он был любящим мужем и отцом.       Но Гринграссы появились.       Леди Мирцелла Гринграсс, урожденная Филч, несмотря на надменный вид, выглядела слабой и откровенно больной, а взгляд ее старшей дочери был еще более холодным, чем обычно. Только Астория тяготилась вынужденным спокойствием, явно мечтая оказаться как можно дальше отсюда и вылезти из тесно затянутого на ней черного платья.       Катерина скучала. Чуть позже обещались прибыть Делакуры полным составом, но пока что ей было нечем себя занять — Малфои явились без Драко, Забини и Нотты прийти не смогли, а семью Рона не пригласили, дабы избежать стычек представителей радикальной политики.       — Не покажешь мне вашу библиотеку?       Дафна возникла рядом с ней внезапно, с неизменно ласковой улыбкой, и айсбергами Антарктики в глазах, держащая себя с поистине королевским достоинством.       — Конечно, — пуффендуйка послала ей ответную улыбку и сделала приглашающий жест рукой в лучших традициях аристократической братии. — Прошу за мной.       Утянув со стола бокал шампанского, она двинулась к выходу из залы, подумав о том, что это все здорово напоминает сцену из какого-нибудь маггловского фильма.       — Вот, пожалуйста, — она распахнула перед спутницей блестящую от лака дверь из грецкого ореха и прокашлялась, слегка прочищая горло перед предстоящей экскурсией. — Здесь у нас…       — На самом деле, меня не интересуют книги, Поттер, — слизеринка закрыла дверь и присела на ближайший диван. — Я просто хочу предупредить тебя, потому что предпочитаю играть так, чтобы противник был в курсе, ибо иначе не интересно.       — Предупредить о чем? — Катерина уселась на диван напротив и поставила бокал на столик.       — Ты всегда была мне интересна, Катерина Поттер-Блэк. Я всегда изучаю интересных мне людей, и ты не была исключением. Я честно хотела с тобой дружить, но… — Дафна сделала неопределенный жест рукой. — Ты помогла этой дуре Аббот, и моего отца посадили в Азкабан, — ее глаза сверкнули ненавистью, а голос все больше напоминал змеиное шипение. — А недавно, Поттер, он умер. И умер из-за тебя. Поэтому я хочу, чтобы ты знала, Поттер: я тебя ненавижу. И клянусь, память моего отца не останется неотмщенной. Я знаю тебя как облупленную, Поттер. И я сотру тебя… Уничтожу… А когда Темный Лорд вернется, я сделаю ему щедрый подарок. Тебя. В клетке.       После этой отповеди слизеринка вернула на лицо обычную для себя улыбку и, сделав реверанс, удалилась из библиотеки.       Катерина уходить не спешила. Она отпила из бокала, поднялась на ноги и нырнула за ближайшую портьеру, усевшись прямо на подоконник, дабы было удобнее обдумать услышанное.       Девушка не рассматривала угрозы Дафны всерьез — она понимала, что слизеринка была на эмоциях, потому что ни один здравомыслящий человек не перешел бы Блэкам дорогу в открытую. Но уверенное заявление о том, что Том Риддл восстанет из преисподней, слегка пугало, хоть она и понимала всю его абсурдность.       То, что мертво, воскреснуть не может.       Но тогда почему Дафна была так в этом уверенна? Впрочем, скорее всего, это был просто блеф, которому не стоило придавать внимания.       Придя к таким выводам, пуффендуйка залпом допила шампанское и уже хотела идти обратно к гостям, как дверь снова отворилась, пропуская внутрь помещения Регулуса Блэка и Нарциссу Малфой.       — Итак, рассказывай с самого начала, — младший лорд Блэк уселся и закурил, устремив сердитый взгляд на свою собеседницу.       — Когда я поняла, что срок заключения Беллатрикс скоро истекает, я уговорила мужа ей помочь, — леди Малфой заламывала руки. — Она вышла на рассвете, фактически не стоя на ногах. Ее должен был встретить официальный представитель министерства, но мы успели раньше. Я отослала Драко к вам и сказалась больной на Рождество, дабы он не вернулся. Моей сестре нужен был полный покой.       — В первую очередь она пожирательница смерти, Цисси.       — Она моя сестра! — женщина расплакалась и судорожным движением прижала платок к глазам. — Мы росли вместе. Она защищала меня в школе, утешала перед свадьбой… Она просто попала под дурное влияние!       — Это ничего не меняет, — Регулус прикрыл глаза. — Будь моя воля, я посадил бы тебя за укрывание смертельно опасной преступницы, но, увы, освобождение было легальным, и ты чиста перед законом. Не реви, Нарцисса. Выпей воды и успокойся.       Из своего убежища Катерина услышала, как дядя Регулус зовет Кикимера и приказывает ему принести графин с водой и два стакана. Когда поручение было выполнено, он влил один в начавшую было икать мать Драко, залпом осушил второй и тяжело вздохнул.       — Что происходило дальше?       — Она восстановила силы. Я потратила кучу средств, пригласила лучших целителей, закупала лучшие лекарства. Я разговаривала с ней. Она молчала и слушала. Я хотела убедить ее, что она не права, и мне даже казалось, я достигла определенных успехов, но… — женщина перевела дыхание. — В ту ночь мне захотелось попить воды, и я спустилась вниз. И увидела ее, полностью одетую. Она смеялась, а потом резко повернулась ко мне и показала черную метку… яркую, как в те времена, когда Он был в самом расцвете сил, — теперь она говорила практически шепотом, и Катерина едва разбирала ее слова. — …сказала, что Лорд позвал ее первой… и что он вернется и закончит то, чему помешала досадная оплошность… и… и…       — Ушла? — ледяной тон мужчины внезапно смягчился.       Нарцисса только кивнула, борясь с подступающими рыданиями.       — Выпей еще воды. Я не думаю, что он вернулся, скорее всего, у него просто есть какой-то план. Тем более что из крестражей практически ничего не осталось — дневник уничтожен, кольцо, диадема и медальон — тоже.       — Значит, — женщина овладела собой и высморкалась. — Осталась только чаша и… девочка?       — Еще что-то, помимо нее. Думаю, она вообще была случайным, не запланированным крестражем. К тому же предупрежден — значит вооружен. Знать бы, что это за план такой…       В дверь постучали.       — Маман просит вас к себе, — сообщил заглянувший Сириус. — Приехали Делакуры, — и довольно хохотнул: — Альфард уже ходит надутый, как старый жирный индюк.       Через пару мгновений библиотека опустела, что позволило пуффендуйке перевести дыхание и принять более удобное положение.       Она не поняла практически ничего из услышанного, кроме того, что Темный Лорд придумал план и позвал прячущуюся у Малфоев Беллатрикс, но если подумать…       Рядом с привычно громким хлопком возник Добби.       — Хозяйку Катерину просят к гостям, — эльф внимательно посмотрел на свою хозяйку и осторожно погладил ее по руке. — Вас кто-то расстроил? Добби может превратить обидчика в мерзкую жабу и раздавить одним хлопком. Хотите? Добби никому не позволит обижать Катерину Поттер. Добби умрет, если понадобится, но защитит хозяйку!       Зеленые глаза его пылали воинственным огнем, и Катерина развеселилась.       — Пойдем, Добби. Проводишь меня к гостям.       — Но с вами все хорошо, мисс?       — Да, Добби, — девушка выскользнула из своего убежища и послала своему маленькому другу лукавую улыбку. — Ну так что, ты проводишь меня? Или наперегонки до Приемной Залы?       Вместо ответа домовик галантно протянул ей руку.

***

      Свой четырнадцатый день рождения Катерина встречала в компании своих самых близких друзей и, что было для нее в новинку, бабушки Ирмы.       Остальные Блэки с головой ушли в какие-то жизненно необходимые дела, и именно поэтому ночь тридцать первого июля толпа подростков и эксцентричная старушка встречали в Патагонской пустыне при свете костра.       Небо над головами — темно-темно-синее, почти черное, с яркой, но холодной россыпью звезд, напоминающих бриллианты. Тени от костра пляшут на песке, как невиданные ранее звери, да и сама молодежь от них не отстает, пока бабушка Ирма вдохновленно стучит по какому-то небольшому барабану, обтянутому кожей.       А потом — разговоры по душам и легкое возмущение Гермионы, когда старая провидица с улыбкой сообщила ей:       — Я вижу ветер в твоих прядях, а еще у тебя в душе ведьмино масло. Ты обманчива, девочка.       — А я? — не удержалась от вопроса Катерина, ощущая небывалую гордость за то, что эта женщина, на которую сейчас было устремлено столько восхищенных глаз, ее прабабушка.       — А ты, дитя мое, еще только начинаешь осознавать свою сущность. Ты заземляешься, теряя связь с ветром, и это нормально. Землей была твоя мать, а отец — воздухом. Земля тяжелее ветра.       Катерина нахмурилась.       — Меня воспитывали Блэки. Разве во мне осталось что-то от мамы Лили и папы Джеймса, раз я могу видеть их только на портрете, да и то большая часть детства прошла без них?       Ирма Блэк рассмеялась.       — Кровь, Катерина. Пусть даже в тебе течет какая-то доля крови Блэков, ты все равно Поттер. Блэки насквозь огненный род, и огонь есть и в тебе, я не спорю. Но Блэки — пламя черное, в то время как твой огонь больше походит на солнечные лучи, согревающие все живое. Именно поэтому шляпа и отправила тебя в Пуффендуй. А вот ты, — палец ее уткнулся в Рона, — ты тоже человек пламени, Рональд. И сестра твоя, и братья твои, и родители твои, потому что все Уизли — поцелованные пламенем. Не таким черным и всепожирающим, как Блэки, в котором уже сгорела давшая ему волю Беллатрикс, но и не таким безобидным, как у Кэт. В принципе, и с тобой, и с Малфоем все понятно — ты пламя, он водяной поток, только начинающий входить в полную силу. Неплохая аллюзия на основателей, думается мне. А вот что до вас, чертенята, — повернулась она к близняшкам, — мне еще не до конца понятно, что вы за фрукт. И если Полумна — это земля, уже вполне согретая и расцветшая, пусть пока и первоцветами, то вы двое — темные лошадки… Впрочем, время покажет… Время все расставит по своим местам…       Костер постепенно догорал.       Вся компания закуталась в спальники, и большую часть сразу же сморил сон, но Катерине и Гермионе не спалось. Слова, сказанные сегодня в их адрес, не давали обеим покоя, и если то, что относилось к подруге, Катерина еще хоть как-то могла истрактовать, то относившееся к ней самой не понимала категорически.       Да, она уже практически не задумывалась о том, чтобы стать игроком в квиддич, да и полеты не доставляли ей больше такого восторга, как раньше, но это ведь не значит, что она откажется от полетов?       — Эй, Афина… — прошептала она наконец, поворачивая голову к подруге. — Я ведь не становлюсь слишком занудной, да?       — Нет, — также шепотом отозвалась Гермиона, блестя глазами. — Но ты становишься гораздо более спокойной, чем раньше. Ты взрослеешь, Кэт, и это естественно. Гораздо хуже, когда этого не происходит.       — Я просто… — Катерина с трудом подбирала слова. — Я боюсь, что вся эта история с Тайной комнатой меня сломала.       — Когда ты ощущаешь ответственность за другого человека, за его жизнь, это, безусловно, ломает. В какой-то степени, — рассудительным тоном отозвалась умница Грейнджер. — Ломает стену, отделяющую твой беззаботный детский мирок от огромного, полного опасностей взрослого мира. Так мама говорила. Так что не дрейфь, Поттер, ты все еще такая же заноза в заднице, как и раньше, просто более мозговитая. Я вот, если верить твоей прабабушке, вообще не та, какой кажусь.       — Да уж…       На небе начался звездопад.       Девушки прекратили разговоры и молча наблюдали за тем, как по темному бархату катятся яркие вспышки, а потом переглянулись и, взявшись за руки, хором озвучили одновременно пришедшее обеим в голову желание:       — Чтобы в этом году скучать не пришлось.       После этого сон наконец-то поработил их.