А что, если?..

      Чемпионат мира по квиддичу должен был состояться во вторую неделю августа, но до этого времени Катерину и все младшее поколение Блэков ждали два сюрприза.       Первый — это отремонтированный папой Сириусом дом, который когда-то подарил ему почивший много лет назад Альфард-старший и в котором Блэки планировали проводить отныне летние месяцы, а вот второй…       — Дополнительные занятия с профессором Снейпом? — от удивления Катерина уронила на скатерть кусочек тоста и даже не заметила этого. — Но почему?       Вега, Синистра и Альфард притворно закашлялись, но леди Блэк посмотрела на них строгим взглядом, и они умолкли.       — К вам это тоже относится, молодые люди, — женщина взяла было в руки нож, но, посмотрев на него пару секунд и осознав, что держит его как орудие убийства, отложила в сторону.       — Тяжелое утро, ба? — не удержался от подкола Альфард.       — Не перебивай меня, когда я говорю, Альфард Блэк! Вы четверо будете заниматься с профессором Снейпом, пока он не решит, что вы перестали походить на тупоголовое стадо баранов! С этого года в Хогвартс возвращается профессор Слизнорт, и я не позволю, чтобы вы ударили в грязь лицом, как делаете это обычно!       — С каких это пор твердое «В» — это удар в грязь лицом?! — возмутилась Вега, и тут до нее дошло самое главное. — Погоди. У нас что, сменится преподаватель?       Дальнейшее Катерина уже не слушала, ощущая странную пустоту внутри себя.       Нюниус уходит. Уходит, а значит — не будет больше их бесконечных войн, перепалок, а это значит — половина школьного веселья сойдет на нет.       В глазах подозрительно защипало.       — Почему он сменится? — спросила она, борясь с подступающими рыданиями.       А она ведь хотела ему шампунь прислать в подарок на первое сентября. С котятами на упаковке и подписью: «Пока ты не моешь голову, в мире умирает один котенок». А теперь его не будет.       Теперь ничего не будет.       — Потому что у вашего профессора появилась более важная работа, — Вальпурга разрезала блин и насадила кусочек на вилку. — Это все, что вам нужно знать. Первое занятие сегодня после обеда, так что будьте так добры, засядьте после завтрака за учебники, чтобы мне не пришлось за вас краснеть.       — А этот Слизнорт… — Вега решила разведать обстановку сразу же. — Ты ведь, судя по всему, знаешь его. Какой он?       — С огромным чувством собственной важности, — фыркнула глава дома Блэк, но сразу же взяла себя в руки. — Но знает много, и это главное. Иначе твой отец не пригласил бы его на замену. Конечно, я бы предпочла Гризельду Марчбэнкс, но она слишком стара. Впрочем, — тут она усмехнулась, — это еще не все сюрпризы, которые ждут вас в этом учебном году.       — Ага, Турнир Трех Волшебников, например, о котором все говорят, — лукаво улыбнулась Синистра. — Я, правда, не хотела бы стать чемпионкой. А вы?       Катерина прислушалась к собственным ощущениям. Она знала, что задания Турнира представляют смертельную опасность даже для взрослого, подготовленного волшебника, а участники Турнира — подростки, которые понятия не имеют, что их ждет. Хочет ли она этого? Пожалуй, нет.       Приключения с камнем и Пенелопой вполне хватило.       — Я — нет. А вы?       Желание участвовать изъявил только Альфард, заслужив от бабушки пару минут ворчания на тему Гриффиндора, гриффиндорцев и отца-идиота, после чего завтрак вскоре был окончен, и сестер с братом все-таки усадили за учебники по зельеварению, пообещав устроить настоящий экзамен за полчаса до прихода профессора.       Первое занятие надолго не затянулось — Самый Главный Нюниус просто дал им проверочный тест по всему, что они уже успели пройти, включив туда пару вопросов из следующего курса. Чисто из вредности.       Тест Катерины оказался самым большим, и поэтому когда она наконец-то подняла глаза, то увидела, что в комнате не осталось никого, кроме Снейпа и нее самой.       По краю сознания скользнула мысль, что цвет лица декана (язык не поворачивался назвать его «бывшим») Слизерина стал более здоровым, чем раньше, да и голову он, кажется, все-таки вымыл.       И даже блондином, как предполагали они с ребятами, не оказался. Удивительно.       — Мне будет не хватать вас, профессор, — вырвалось у нее прежде, чем она успела прикусить язык.       — Думаю, мы с вами еще увидимся, мисс Поттер, — ухмыльнулся он, забирая ее работу. — Идите. Я сообщу о дате следующего занятия через вашу бабушку.       Катерина хотела уже выйти, как до нее донеслось:       — И знаете, пожалуй, мне тоже будет не совсем привычно от предстоящей мне спокойной жизни без ваших хамских выходок в духе вашего отца, Поттер.       Лицо профессора было непроницаемым, но в одном Катерина почему-то была совершенно уверена: он улыбался.

***

      На Чемпионат отправлялись глубокой ночью, чтобы поспеть к рассвету.       Регулус, Марлин и присоединившиеся к их компании Флер и Габриель добирались на недавнем приобретении младшего лорда Блэка — внушительных размеров маггловском автомобиле марки «Гелендваген», на который его жена сразу же наложила чары летучести и незримого расширения, не забыв, впрочем, и о невидимости.       Сириус же вместе с женой и младшим поколением использовал свой мотоцикл, все с теми же чарами незримого расширения в мотоциклетной коляске. Для общей вместимости.       Катерине нравилось летать на мотоцикле, но она все равно поймала себя на том, что жалеет, что не полетела на машине, потому что спать хотелось неимоверно, но страх ненароком выпасть был сильнее.       Однако на полпути она все-таки задремала, а после проснулась от толчка, с которым мотоцикл совершил посадку.       — Пять часов семь минут от Стотсхед Хилл, — прозвучал неподалеку чей-то голос.       Ежась от утреннего холода и протирая слипающиеся глаза, девушка вылезла из коляски, с наслаждением разминая затекшие ноги, и огляделась.       Они приземлились на вересковую пустошь, окутанную туманом. Прямо перед ними стояли два измотанных и раздраженных волшебника, у одного — массивные золотые часы, у другого — толстый свиток пергамента и перо. Оба одеты на магловский манер, но очень уж неумело: тот, что с часами, — в твидовом костюме и высоких галошах, а его коллега — в шотландском килте и пончо.       — Доброе утро, Бэзил, — улыбнулся Сириус. — Видок у тебя потрепанный.       — Рад встрече, лорд Блэк, — устало пробурчал Бэзил. — Мы здесь проторчали всю ночь… Скорее уйдите с дороги. В пять пятнадцать прибывает большая партия из Черного леса… Погодите, найду ваше место в лагере… — он принялся перематывать исполинский пергамент. — Первое поле, отсюда в четверти мили. Ваш привратник — мистер Робертс.       — Спасибо, Бэзил!       Шли по безлюдному полю, почти ничего не видя в тумане. Минут через двадцать показался небольшой каменный домик рядом с воротами, за которыми в туманной зыби смутно проступали очертания сотен и сотен палаток, поднимающихся по отлогому склону к темной полоске леса на горизонте.       Быстро разобрались с привратником, так же быстро поставили палатки, постаравшись не задеть прилегающий к их территории участок семьи Уизли.       Первым делом Блэки завалились спать, решив, что все остальные дела вполне подождут, и проспали до семи часов, после чего их растолкал уже разведший костер Регулус, пребывающий в крайне позитивном расположении духа.       — Приятно понимать, что меня не поставили на дежурство, — пояснил он, стеля на землю маггловскую туристическую пенку. — С Турниром и так мороки по горло.       — Воды нет, — заявила Марлин, недовольно оглядев их небольшое «хозяйство», в котором конь не валялся. — Кто пойдет?       За водой отправили Катерину и Вегу с Синистрой.       Гермиона осталась готовить еду вместе с Флер, Габриель и Альфардом-младшим.       Лагерь постепенно пробуждался.       Крошечный мальчуган не старше двух лет, присев возле палатки, похожей на пирамиду, увлеченно тыкал волшебной палочкой в слизняка на траве, который уже раздулся до размеров сосиски. Когда они подошли к нему, из палатки выскочила мама.       — Что ты делаешь, Кевин? Сколько раз тебе говорить: нельзя брать папину волшебную палочку!       Она наступила на слизня — хлопок! — и тот лопнул. Еще долго звуки устроенного ею нагоняя долетали до сестер вперемешку с криками малыша:       — Ты взорвала слизняка! Ты взорвала слизняка!       Чуть подальше две девочки немного постарше Кевина катались на игрушечной метле, которая летала совсем низко, — их ножки задевали унизанную росой траву. Волшебник из Министерства уже заметил нарушение, он встревоженно восклицал:       — Среди бела дня! Родители, верно, еще дрыхнут…       Там и тут из палаток появлялись взрослые волшебники, пора было готовить завтрак. Одни, украдкой оглянувшись, зажигали огонь волшебной палочкой, другие неумело и с опаской чиркали спичками, уверенные, что эта штука не сработает. Трое волшебников из Африки, одетые в длинные белые мантии, сидели, углубившись в беседу, и одновременно жарили что-то вроде кролика на ярком лиловатом огне. Неподалеку американские колдуньи зрелого возраста весело болтали, усевшись под расшитым блестками знаменем с надписью «Салемские ведьмы», растянутом между палатками.       Тут и там попадались знакомые по Хогвартсу лица, а на обратном пути девушек догнал раскрасневшийся и запыхавшийся Седрик Диггори.       — Кэт… — выдохнул он, держась обеими руками за грудь. — Погоди, нужно поговорить.       — Ну, мы пошли, — переглянувшись, моментально отреагировали близняшки и быстрым шагом удалились, а Катерина осталась стоять, прижимая к себе наполненный водой чайник так, словно он был ее последней защитой.       — Слушай, Седрик, я, конечно, слушаю, но… — она судорожно подбирала слова. — Разве нельзя… позже? Ну, меня просто в лагере ждут, и я…       — Кэт, я решил, что должен сказать это сейчас. Ты весь год не понимала моих намеков, поэтому я прямым текстом сообщаю тебе, что ты мне нра…       Он не договорил. Чайник, который сжимала пуффендуйка, выскользнул внезапно из рук своей обладательницы и, облив Диггори своим содержимым, скакнул куда-то за спину последнего.       За те моменты, пока Седрик ошарашенно открывал и закрывал рот, пытаясь сориентироваться в произошедшем, Катерина успела высмотреть похитителя.       Им оказался парень, знакомый и незнакомый Катерине одновременно. По крайней мере, она была уверенна, что видела его раньше и, может быть, даже не один раз, но когда — так и не смогла вспомнить.       Он был высок ростом, темноволос и имел какого-то темного (Катерина не присматривалась особо) цвета глаза, в которых сейчас плясали лукавые искорки. А еще у него на лице сияла широкая улыбка, едва ли не до ушей. Катерина возмущенно прищурилась и уперла руки в бока.       — Отдай, — нашлась она наконец со словами. — Чужие чайники красть нехорошо.       — Только чайники? — в его голосе так и слышалась неприкрытая насмешка, невероятно раздражавшая вспыльчивую Блэк-Поттер.       — Чайники в первую очередь, — парировала она холодным тоном и вытянула руку вперед в требовательном жесте. — Отдай.       Улыбка на его наглом лице стала еще шире.       — А ты отними.       Катерина сделала шаг вперед. Незнакомец отпрыгнул назад, весело блестя глазами.       Еще шаг. Еще прыжок. И еще… и еще… еще…       — Ну погоди… — не выдержала Катерина и сорвалась на бег, совершенно забыв про окликавшего ее все это время Седрика, а незнакомец, казалось, только этого и ждал — увидев, что она побежала, он припустил от нее так быстро, насколько мог, периодически давая ей надежду на то, что она сможет его догнать, не переставая при этом веселиться и подкалывать ее фразами наподобие:       — Что, коса к земле тянет, раз не можешь меня догнать?       И это злило. Просто неимоверно злило.       В какой-то момент удача ему изменила — Катерина все-таки нагнала свою жертву, но, не имея четкого плана действий, она не придумала ничего лучше, чем напрыгнуть ему на спину, намертво вцепившись руками и ногами.       — Но, лошадка!       Парень завертелся на месте, отбросив чайник в сторону, стремясь сбросить с себя неожиданную «наездницу», но споткнулся и полетел с небольшого бугра, на котором они стояли, в небольшую речушку, протекающую под ним.       Катерина успела только осознать, что она куда-то летит, как в следующий миг над ее головой сомкнулась вода.       Она отпустила жертву собственного произвола и вынырнула, выкашливая ту немногочисленную воду, которой все-таки успела наглотаться.       Парень вынырнул рядом, с невозмутимым видом снимая с головы налипшие было водоросли.       — Я тебя убью, — будничным тоном сообщила ему пуффендуйка, брызгая в противника водой.       — Леди принадлежит право первенства, — ей ответили тем же.       После нескольких минут перебрызгивания и двух попыток утопления со стороны англичанки, они выбрались на берег, обессилено упав на прибрежный песок, после чего переглянулись и весело рассмеялись. Над нелепостью всей этой ситуации в первую очередь.       — По-моему, ты сорвал мне первое в жизни признание, — Катерина мысленно призналась себе, что не испытывает никаких угрызений совести по поводу покинутого Седрика. В конце концов, он никогда ей не нравился как… что-то большее, нежели просто друг.       — Раз ты променяла признание на чайник, значит, не так уж ты в нем и нуждалась, — парень поднялся на ноги и протянул ей руку, предлагая помощь.       — Наверное… — она решила, что ему не зачем знать о перепетиях её личной жизни и жизни в принципе. — Но ты все равно подлец.       — Если тебя это интересует, меня зовут по-другому.       — Мне плевать. Но ты можешь показать мне дорогу, — до нее только сейчас дошло, что она не знает, как вернуться обратно.       — Ладно, — он пожал плечами. — Но не за бесплатно. Потом обсудим.       Дошли быстрее, чем она думала, погруженный каждый в свои мысли, а Катерина вдобавок прижимала к себе таки вырванный из цепких лап врага чайник.       — Здесь я вас оставлю, — пафос и торжественность его голоса совершенно не вязались с все теми же лукавыми огоньками в глазах, но того, что он резко дернет ее за косу, сразу же отскочив и сообщив, что это вполне подойдет за плату, она точно не ожидала.       — Идиот! — возмутилась она, изо всей силы швыряя в него чайником, от которого, впрочем, противник все равно увернулся.       — Не идиот, а Григорий, — он показал ей язык и подхватил предмет раздора на руки. — А за чайник спасибо. Пригодится.       И трансгрессировал, оставив свою собеседницу в растерянности и возмущении, только возросшем, когда она поняла, что…       — Эй! Чайник отдал! — закричала она в пустоту, но было поздно.       Ее не слышали.