А что, если?..

      — Он был симпатичный? — поинтересовалась Гермиона пару часов спустя, когда подруги все-таки сумели уединиться для разговора по душам и пуффендуйка поведала ей о своем приключении и утрате чайника.       — Обычный, — пожала плечами Катерина, плюхаясь с разбегу на кушетку, стоявшую в палатке для девочек. — Я не присматривалась. Ты же знаешь мою позицию.       — Никаких мальчиков, только квиддич, — закатила глаза Грейнджер, плюхаясь рядом. — Да ладно тебе, Кэт, расслабься. Просто Локонс и Макклаген — полные козлы. А вот Седрика мне жаль. Взяла, отвергла его признание. Бедолага, наверное, так расстроен…       — Ну… — пуффендуйка перекатилась на живот. — Формально я его не отвергла. Признание просто сорвали.       Настроение начало стремительно повышаться.       — А ты позволила этому… как его… Григорию… да, ему, себя увести. Тоже можно расценить как отказ, если вдуматься.       — Не мои проблемы. Меня больше интересует, нахрена ему чайник. Это же просто чайник! Чайник, Карл!       Карлом звали старшекурсника со Слизерина, который начал встречаться с девушкой из Гриффиндора после общей победы в Финале Квиддича, и именно ее громкое недоумение («Ты предлагаешь мне встречаться? Мне? Но я же из Гриффиндора! Гриффиндора, Карл!») стало причиной того, что имя бедняги стало любимым крылатым выражением большей части населения Хогвартса.       Гермиона развела руками, давая понять, что помочь в данной ситуации ничем не может. Впрочем, она действительно не могла помочь. Как тут поможешь? Наверняка этот нахал предвидел Акцио, да и непонятно, кто он и откуда. Может его уже и в лагере-то нет. И ведь наплевать же. Но чайник жалко.       — Думай об этом просто как о забавном приключении, только и всего. В конце концов, маловероятно, что вы увидитесь еще раз, — подытожила когтевранка.       Катерина пришла к такому же выводу и скоро напрочь забыла об утреннем происшествии, с нетерпением дожидаясь окончания дня.       Солнце постепенно клонилось к закату, и напряжение, царившее в лагере, сгущалось, как тучи перед грозой. Казалось, даже воздух задрожал, предвкушая великое событие. А когда мрак темным покровом опустился над лагерем, последние признаки не очень умелого маскарада исчезли. Министерство, похоже, смирилось с неизбежным, и неприкрытая магия повсюду била ключом.       Торговцы трансгрессировали на каждом свободном футе пространства, неся лотки и толкая тележки, полные невиданных товаров. Тут были светящиеся розетки, зеленые для ирландских болельщиков, красные — для болгарских, выкрикивающие имена игроков; островерхие зеленые шляпы, убранные танцующими трилистниками; болгарские шарфы, расшитые львами, которые и в самом деле рычали; флаги обеих стран, исполняющие национальный гимн, если ими махать; маленькие летающие модели «Молнии» и коллекционные фигурки прославленных игроков, которые с гордым видом прохаживались по ладони.       — Я все лето берег для этого карманные деньги, — сказал Рон, когда они с Флер, Катериной и Гермионой (Драко ошивался где-то в компании отца, а остальные решили побыть от них отдельно) бродили среди торговцев, покупая сувениры.       Рон купил шляпу с танцующим трилистником, большую зеленую розетку и — не устоял — маленькую фигурку Виктора Крама, болгарского ловца. Миниатюрный Крам прогуливался взад и вперед по его ладони, грозно поглядывая на зеленую розетку.       — Смотрите, омнинокли! — восхитилась тем временем француженка, бросившись к тележке, доверху нагруженной предметами, похожими на бинокль. Только эти окуляры были бронзовые и с множеством разных непонятных кнопок и шкал.       — Вы правы, юная леди, — с готовностью объяснил волшебник-продавец. — Сможете повторить любой эпизод… замедлить ход событий… имеется бегущая строка синхронного комментария событий… — глаза его становились стеклянными — магия вейл, текущая в крови Флер, начала свое действие. — Вот, возьмите бесплатно, себе и своим друзьям. Подарок. Не хотите ли встретиться после чемпионата…       Флер уже его не слушала. Забрав омнинокли, в том числе и на остальную компанию, и гордо сложив свои трофеи в рюкзак, она устремилась вперед, недовольно оглядывая лагерь болгаров, мимо которого они как раз проходили.       Катерина не удержалась от смешка — на каждой болгарской палатке красовался один и тот же плакат — суровое лицо с густыми черными бровями. Портрет был живой, но ограничился лишь тем, что хмурился и моргал.       — Крам, — тихо произнесла Катерина.       — Что? — спросила Гермиона.       — Крам! — повторила Катерина. — Виктор Крам. Ловец болгарской команды!       — Уж очень сердитый, — заметила Гермиона, оглядывая множество Крамов, угрюмо уставившихся на них. Она явно чувствовала себя не очень уютно в таком окружении.       — «Очень сердитый»? — пуффендуйка возвела глаза к небу. — Кого заботит, как он выглядит? Он потрясающий. Совсем еще молодой — лет восемнадцать, а может, меньше. Он гений, сама увидишь.       — По-моему, ты влюбилась, Кэт, — подколола ее Грейнджер, весело рассмеявшись.       Катерина хотела было ответить, но не успела — неподалеку расположилась компания молодежи, среди которой она углядела своего недавнего знакомого.       Сам он явно ее не видел, увлеченно жонглируя тремя яблоками сразу и весело тараторя что-то на каком-то незнакомом ей языке.       Посередине, на небольшом и почему-то зеленом костерке, кипел тот самый похищенный у нее чайник, из которого на данный момент валил густой лиловый дым.       — На что смотришь? — поинтересовалась Флер, изящным жестом поправляя прическу и вызвав у Катерины легкий приступ зависти. Сама она никогда бы так не смогла, а старшая Делакур даже в футболке и рваных джинсах умудрялась оставаться леди.       — Да так… задумалась, — Катерина раздраженно сдула упавшую на лицо прядь и развернулась к иностранцам (скорее всего, болгарам) спиной, пока Гермиона не просекла направление ее взгляда и не начала подшучивать.       Она и сама не понимала, что сейчас заставило ее залипнуть на совершенно незнакомого ей человека, пусть даже и знала его имя. Наверное, то, что она действительно так и не рассмотрела его толком, и кроме того, нужно же было понять, где она могла видеть его раньше. А еще и чайник, с которым этот гад явно успел похимичить, а значит — посудину ей уже не видать.       — Пойдемте, — подал наконец голос Рон, крайне довольный собой. — Пора выдвигаться, если мы хотим успеть на поле вовремя.       И правда — стоило им отыскать своих, как откуда-то из-за леса раздался глубокий гулкий звук гонга, и сейчас же среди деревьев вспыхнули зеленые и красные фонари, осветив просеку, ведущую к спортивному полю.       — В путь, — важным тоном изрекла Марлин, и они двинулись в лес, следуя за светом фонарей. Они слышали шум тысяч людей, шедших вокруг, крики, смех, обрывки песен.       Всю дорогу через лес — минут двадцать — они громко разговаривали и шутили, пока, наконец, не вышли на противоположную сторону и не оказались в тени гигантского стадиона.       — Сто тысяч мест, — весело прокричал Сириус, поймав пораженный взгляд жены. — По заданию Министерства здесь целый год трудились пятьсот человек. Маглоотталкивающие чары тут на каждом дюйме. Весь год, как только маглы оказывались где-то поблизости, они вдруг вспоминали о каком-нибудь неотложном деле, и им приходилось срочно убираться восвояси…       У входа на трибуны стояла с крайне важным видом Нимфадора Тонкс, чьи волосы были столь привычного цвета ярко-розовой жвачки, а на лице играла веселая улыбка.       — Первоклассные места, дядюшка! — заметила она, проверяя билеты. — Верхняя ложа! Прямо по лестнице и наверх.       — Мы же Блэки, дитя мое, — копируя тон собственной матери отозвался Блэк-старший. — От таких, кроме первоклассных мест, нечего и ждать, — и шепнул, разом растеряв всю свою пафосность: — Не получится зайти к нам на матче, забегай на днях на чай. Аврорат, кажется, тебя совсем поглотил, хотя старина Грюм отзывался о тебе с огромной теплотой.       Тонкс кивнула и переключила свое внимание на следующую партию посетителей.       Лестницы на стадионе были выстланы ярко-пурпурными коврами. Вся компания пробиралась наверх вместе с толпами болельщиков, которые постепенно рассаживались по трибунам справа и слева от них. Регулус вел их все выше и выше; наконец они поднялись на самый верх лестницы и очутились в одной из двух маленьких лож на высшей точке стадиона, расположенной как раз на середине между голевыми шестами.       Тут в два ряда стояли примерно двадцать пурпурно-золоченых кресел, и Катерина, пройдя к передним местам, где они должны были сидеть, взглянула вниз и увидела фантастическую картину, которую никогда не смогла бы даже вообразить.       Сто тысяч колдуний и волшебников занимали места, расположенные ярусами, поднимающимися вокруг длинной овальной арены. Все вокруг было залито таинственным золотым светом, который, казалось, излучал сам стадион. С этой высоты поле выглядело гладким, как бархат, в каждом конце стояло по три пятидесятифутовых шеста с кольцами, а прямо напротив, как раз на уровне ее глаз, было исполинское черное табло — по нему бежали золотые надписи, будто невидимая рука быстро писала и затем стирала написанное — это были светящиеся рекламные объявления.       «Синяя Муха» — метла для всей семьи — безопасно, надежно, со встроенной противоугонной сигнализацией… Миссис Скоур — всеобъемлющее магическое устранение неприятностей — без скандалов и огорчений… Праздничные наряды от «Колдовской Моды» — Лондон, Париж, Хогсмид…       Девушка оторвалась от объявлений и просияла, увидев, что места рядом с ними занимают родители Нимфадоры, а к местам заднего ряда шествуют Малфои, причем выражение лица Малфоя-старшего застыло в мученическо-возмущенной гримасе.       Нарцисса же, несмотря на маску холодности и чопорности, с любопытством рассматривала окружающее пространство, а Драко так и вовсе сиял, сразу же заняв место рядом с Роном.       — Что, вспомнил про нас наконец-таки? — тщательно скрывая улыбку, проворчал Уизли номер шесть.       — Есть такое, — в тон ему отозвался Малфой. — Последние места купили, между прочим. Считай, что из-под носа у Смитов увели, так что вы у нас в долгу. Мой отец избавил вас от кислой рожи Захарии.       — Вот уж действительно спасибо, — весело фыркнула Гермиона, чьи глаза горели огнем азарта. — Как думаете, этот Крам сможет обыграть Ирландию?       — Учитывая, что последние несколько лет Линч выступает крайне неровно… — Катерина побарабанила пальцем по колену. — Все может быть. У ирландцев прекрасные охотники, у болгар хороший ловец… — она достала омнинокль, подаренный Флер, и оглядела трибуны.       В болгарском секторе небольшая группа болельщиков подняла над головой плакат, на котором был изображен старый лысый мужик, потрясающий кулаком, а мерцающие красные буквы гласили:       «Витя! Будь мужиком!»       Рон тем временем вытащил свой омнинокль и принялся испытывать его, рассматривая скопление народа на противоположной стороне стадиона.       — Круто! — воскликнул он, вращая регулятор повтора. — Я могу заставить того старого хрыча внизу поковырять в носу еще раз… и еще… и еще…       — «Перед матчем будет проведен парад талисманов команд», — прочитала Гермиона, просматривая свою украшенную кистями программку в бархатном переплете.       — О, это всегда очень занимательное зрелище, — откликнулся услышавший ее мистер Уизли. — Национальные сборные привозят с родины разные диковинки, понимаете? Чтобы устроить маленькое шоу.       — Круто, — просиял Альфард и перевел омнинокль на располагающуюся слева от них трибуну, такого же типа, как та, где они сидели. — Смотрите, да там же Фадж! И еще какие-то типы.       Регулус недовольно фыркнул, выражая все свое презрение к нынешнему министру магии и его подпевалам, однако направил омнинокль туда, куда показывал племянник.       — Это болгарский министр магии, — пояснил он пару минут спустя. — Он довольно забавный тип и знатный шутник. Готов биться об заклад, что он сейчас делает вид, что не знает английского языка.       — А он знает? — поинтересовалась Джинни, отрываясь от рассматривания трибун.       — Конечно, — Регулус улыбнулся. — Он в совершенстве знает двадцать два языка, включая русский, а уже один этот язык сойдет за три или четыре сразу… А вон там, видишь, слева, домовой эльф Барти Крауча. Видимо, он попросил ее занять ему место. Барти Крауч жестковат, но, в принципе, умен… О, и Гринграссы там… Впрочем, неудивительно. Мирцелла сделала недавно большое пожертвование для Мунго. Не будь она радикалкой, с ней можно было бы работать… — тут он прокашлялся, поняв, что сболтнул лишнее, и замолчал, а спустя пять минут над стадионом разнесся комментаторский голос:       — Леди и джентльмены! Добро пожаловать! Добро пожаловать на финал четыреста двадцать второго Чемпионата мира по квиддичу!       Зрители разразились криками и аплодисментами. Развевались тысячи флагов, добавляя к шуму разноголосицу национальных гимнов. С гигантского табло напротив сгинуло последнее объявление — Берти Боттс еще успел посулить небывалые ощущения от каждой конфетки своего драже, — и зажглись слова: БОЛГАРИЯ — НОЛЬ, ИРЛАНДИЯ — НОЛЬ.       — А теперь без долгих предисловий позвольте представить вам… Талисманы болгарской сборной!       Правая часть трибун — сплошь в красных флагах — одобряюще заревела.       — Интересно, что же они привезли? — пробормотал мистер Уизли, наклоняясь вперед. — А-а-а-а! — Он спешно сдернул с себя очки и принялся протирать их. — Вейлы!       Сириус, Фред и Джордж перестали шептаться и с интересом уставились на пустившихся в пляс вейл.       Впрочем, не только они. Разве что Регулус да Люциус Малфой не прервали своей тихой беседы понятной лишь им одним.       — Моя бабушка была вейлой, — шепнула восхищенной Катерине довольная произведенным болгарскими талисманами Флер. — И говорила, что это наиболее в природе большинства мужчин — пускать слюни, наплевав на личность. И конечно же, не соглашаться признавать человеком. Только… — она возмущенно фыркнула, — человекообразным существом.       — Дай угадаю — ты опять поссорилась с Жаком? — Катерина не сдержала улыбки. При всей своей эмансипированности Флер очень высоко ценила тех, на кого обращала свое внимание.       — Мы расстались. Именно по этой причине. И довольно об этом.       Музыка остановилась.       Девушка огляделась. Драко стоял, перебросив ногу через барьер ложи. В шаге от него Рон замер в такой позе, словно собрался прыгать с трамплина.       Трибуны взорвались недовольными криками — зрители не хотели отпускать вейл. Рон тем временем рассеянно обрывал клевер со своей шляпы. Мистер Уизли, чуть улыбаясь, склонился к нему и забрал шляпу из его рук.       — Это тебе еще понадобится, — заметил он, — как только ирландцы скажут свое слово.       — М-м-м… — промычал Рон, таращась на красавиц вейл, которые теперь выстроились вдоль одной из сторон поля.       Гермиона, негодующе фыркнув, поднялась и втащила Драко обратно на место, пробормотав:       — Ну что такое, в самом деле.       — А теперь, — загрохотал голос комментатора, — в знак приветствия поднимем наши волшебные палочки… Перед нами талисманы сборной Ирландии!       В следующую секунду нечто похожее на громадную зелено-золотую комету влетело на стадион. Сделав круг, она распалась на две поменьше, каждая из которых со свистом понеслась к голевым шестам. Связывая два пылающих шара, над полем неожиданно аркой встала радуга.       Бесчисленные зрители дружно издали громогласное «о-о-о-ох» и «а-а-а-ах», глядя на этот фейерверк. Радуга угасла, светящиеся шары вновь соединились и слились, образовав на этот раз исполинский мерцающий трилистник, который взмыл в небо, завис над стадионом, и из него хлынуло нечто наподобие золотого дождя.       — Классно! — воскликнул Рон, когда трилистник воспарил над их головами и из него посыпались тяжелые золотые монеты, отскакивая от кресел.       Присмотревшись, Катерина разобрала, что летающее чудо составляли тысячи крохотных бородатых человечков в красных камзолах, каждый из которых нес по маленькой золотой или зеленой лампе.       — Лепреконы! — попыталась перекричать громовые аплодисменты толпы Роксолана Блэк, чья мать была коренная уроженка Ирландии. — Золото исчезнет через пару часов!       Рон расслышал ее и со вздохом кинул собранное золото себе под ноги.       Величественный трилистник распался, лепреконы опустились на поле — на противоположную сторону от вейл — и, скрестив ноги, расселись, чтобы смотреть матч.       — А теперь, леди и джентльмены, поприветствуем — болгарская национальная сборная по квиддичу! Представляю вам — Димитров!       Фигура в красных одеждах, на метле, двигающаяся с такой быстротой, что казалась размытой, вылетела на поле из дальнего нижнего входа под сумасшедшие аплодисменты болгарских болельщиков.       — Иванова!       Подлетел второй игрок в красной мантии.       — Зогров! Левски! Волчанов! Волков! И-и-и-и-и-и — Крам!       Катерина, торопясь, настроила омнинокль.       Виктор Крам оказался худым, темноволосым, с лицом землистого цвета, внушительным крючковатым носом и густыми черными бровями. Он походил на большую хищную птицу. С трудом верилось, что ему всего восемнадцать.       Трибуны неистовствовали.       Буквы с плаката, замеченного Катериной ранее, отделились от бумаги и взмыли в воздух, увеличившись в размерах, а потрясающий кулаком мужик переехал за восклицательный знак, откуда и выглядывал.       Крам заметил произошедшее, прочитал и внезапно с явно звонким хлопком приложил ладонь ко лбу, что, впрочем, не помешало ему то ли расплыться в улыбке, то ли рассмеяться и погрозить кулаком кому-то на трибунах. Но Катерина могла с уверенностью заявить — он был уже не так напряжен, как раньше.       Это все произошло за несколько секунд, а комментатор тем временем не умолкал:       — А сейчас, прошу вас, встречаем ирландскую национальную сборную! Представляю: Конолли! Райан! Трой! Маллет! Моран! Куигли! И-и-и-и-и — Линч!       Семь зеленых вихрей вырвались на поле.       — А также из самого Египта — наш судья, почетный председатель Международной ассоциации квиддича, Хасан Мустафа!       Маленький и тощий волшебник, совершенно лысый, но зато с невероятно пышными усами, одетый в мантию цвета чистого золота под стать стадиону, вышел на поле. В одной руке он нес солидных размеров плетеную корзину, в другой — метлу, из-под усов торчал серебряный свисток. Катерина вернула скоростной регулятор омнинокля к норме и внимательно наблюдала, как Мустафа взобрался на метлу и откинул крышку корзины — в воздух взвились четыре шара: малиновый квоффл, два черных бладжера и — хотя она так и не смогла его разглядеть — крошечный крылатый золотой снитч. Пронзительно свистнув, Мустафа взлетел вслед за шарами.       И началось.       Катерина достаточно хорошо разбиралась в квиддиче, чтобы оценить профессионализм игроков обеих стран, а когда Крам и Линч спикировали прямо через кучу охотников на такой скорости, что, казалось, они просто спрыгнули с самолета без парашютов, дыхание затаил весь стадион.       — Они разобьются! — ахнула Роксолана, в ужасе прижав ладони ко рту.       Она оказалась почти права — в самую последнюю секунду Виктор Крам вышел из пике и отвернул прочь, однако Линч ударился о землю с глухим стуком, слышным по всему стадиону. С ирландских трибун раздался чудовищный стон.       — Идиот, — коротко резюмировала произошедшее Гермиона и перевела омнинокль обратно на парящих в воздухе игроков.       Драко весело фыркнул.       — Тайм-аут! — объявил тем временем комментатор. — Подождем, пока прибывшие на поле медики обследуют Эйдана Линча!       — С ним все будет в порядке, он только слегка зацепил землю! — важным тоном объяснял Альфард Габриель, которая испуганно высунулась за барьер ложи. — Чего Крам, собственно, и добивался…       Наконец Линч поднялся на ноги к буйной радости бурлящих зеленым трибун, уселся на свою «Молнию» и оторвался от земли. Его воскрешение, похоже, вселило в ирландцев второе дыхание. Как только Мустафа дал свисток о продолжении игры, ирландские охотники бросились в бой, демонстрируя немыслимые чудеса мастерства.       Пятнадцать минут пролетели в жарких схватках, и Ирландия вырвалась вперед еще на десять голов — теперь они вели со счетом сто тридцать — десять, и игра стала откровенно грязной.       Когда Маллет в очередной раз помчалась к голевым шестам, крепко прижимая к себе квоффл, болгарский вратарь Зогров рванулся ей навстречу. Все произошло настолько быстро, что Катерина не успела ничего уловить, но дружный вопль гнева ирландских болельщиков и долгий, пронзительный свисток Мустафы возвестили о нарушении правил.       — Мустафа разбирается с болгарским вратарем относительно нанесения удара — запрещенный толчок локтем! — сообщил комментатор распаленным зрителям. — Так… Да, Ирландия пробьет пенальти!       Лепреконы, в злости поднявшиеся в воздух, словно рой сверкающих ос, когда Маллет была неправильно атакована, теперь, слетевшись вместе, образовали слова: «ХА-ХА-ХА». На другой стороне поля прелестницы вейлы разом вскочили на ноги, яростно распушили волосы и вновь с жаром заплясали.       Мужская часть трибуны разом зажала уши и закрыла глаза, но девочки, на которых чары не действовали, тихо хихикали, наблюдая, как Хасан Мустафа приземлился прямо перед танцующими вейлами и вытворял действительно что-то очень странное — картинно напрягал мышцы и залихватски подкручивал усы.       Врач-волшебник, заткнув пальцами уши, стремглав промчался через поле и с силой пнул Мустафу в голень. Судья как будто пришел в себя — в омнинокль Катерина видела, что он выглядит до крайней степени смущенным и что-то кричит на девушек, которые прервали танец и всем своим видом выражали негодование.       Не менее половины зрителей сообразили, что происходит; ирландские болельщики встали зеленой стеной, подбадривая своего ловца, но Крам уже завис у него на хвосте. Как он разбирал, куда лететь, Катерина не представляла, мельчайшие капли крови (неудачное попадание бладжера в лицо в самом начале игры) шлейфом отмечали в воздухе его след, он поравнялся с Линчем, и вот уже оба вновь неслись к земле.       — Они разобьются! — взвизгнула Гермиона.       — Нет! — прокричал Рон.       — Но не Линч… — вздохнул Драко.       Он был прав: во второй раз Линч грохнулся о землю со страшной силой и тут же исчез под ордой разбушевавшихся вейл.       — Снитч, где снитч? — на всю ложу заорал Сириус.       — Он поймал его! Крам его поймал! Все кончено! — воскликнул Альфард.       Крам в красной, пропитанной кровью мантии неторопливо поднялся в воздух — в его высоко поднятой руке искрилось золото.       На табло зажегся счет: БОЛГАРИЯ — СТО ШЕСТЬДЕСЯТ, ИРЛАНДИЯ — СТО СЕМЬДЕСЯТ. До зрителей не сразу дошла суть произошедшего. Но затем постепенно, будто неимоверной величины нарастающий поток, гул на трибунах ирландских болельщиков становился все громче, громче и взорвался громовым воплем ликования.       — ИРЛАНДИЯ ПОБЕДИЛА! — надрывался комментатор, который, как и ирландцы, был захвачен врасплох неожиданным окончанием матча. — КРАМ ЛОВИТ СНИТЧ, НО ПОБЕЖДАЕТ ИРЛАНДИЯ! Бог ты мой, кто мог такое ожидать!       — На кой ему понадобилось ловить снитч? — кричала Флер, прыгая и хлопая в ладоши над головой. — Остановить матч, когда ирландцы были на сто шестьдесят очков впереди, вот болван!       — Он знал, что им никогда не догнать Ирландию, — ответил Драко сквозь шум, тоже аплодируя изо всех сил. — Ирландские охотники слишком хороши… он хотел закончить матч на своих условиях, вот и все…       — Он очень мужественно себя вел, верно? — сказала Гермиона, склоняясь через барьер, чтобы лучше видеть, как садится Крам. Целая толпа врачей пробивалась к нему через свалку дерущихся вейл и лепреконов. — У него ужасный вид…       Катерина снова приставила омнинокль к глазам. Было очень трудно рассмотреть, что происходит внизу, поскольку над всем полем в безумной радости носились лепреконы, но ей удалось различить Крама, окруженного медиками. Он выглядел еще более хмурым, чем когда-либо, и неохотно позволял врачам заняться собой. Вся команда собралась тут же явно в подавленном настроении, они невесело пожимали друг другу руки. А неподалеку ирландские игроки плясали от радости, осыпаемые золотом слетевшихся к ним бородатых талисманов; по всему стадиону развевались флаги, отовсюду гремел ирландский гимн. Вейлы опять вернулись к своему прежнему очаровательному облику, но вид у них был удрученный и печальный.       — Что ж, они храбро сражались, — резюмировал итог матча Регулус. — Но, как сказала бы маман, поражение оправдано быть не может.

***

      Они скоро присоединились к толпам, которые теперь выходили со стадиона и отправлялись к своим палаткам. Фонари освещали путь, в ночном воздухе разносилось нестройное пение, а над их головами проносились лепреконы, гогоча и размахивая лампами.       Однако, не доходя до палаточного лагеря, братья Блэк поманили домочадцев в сторону.       — У нас с братцем нарисовались срочные дела, которые надо обсудить, — лицо Регулуса было непроницаемым, но в глазах Сириуса, переглядывающегося с близнецами Уизли, полыхали лукавые огни. — Вы с нами, или останетесь ночевать здесь?       Марлин и Роксолана переглянулись.       — С вами, — озвучила их общую мысль жена Сириуса. — Мне ли не знать, насколько опасны бывают разошедшиеся ирландцы?       Мистер Уизли вздохнул.       — Ну, тогда с вами и мы тоже. В одиночестве будет как-то… скучно.       На этом и порешили, и уже через пару часов, вдоволь наговорившись с девчонками о впечатлениях сегодняшнего матча, Катерина заснула в собственной постели, ощущая под боком тепло от уже задремавшей Гермионы и чувствуя себя самым счастливым человеком на свете.       И даже про чайник, судьба которого так волновала ее вначале, она совершенно позабыла. Как, впрочем, и о том, кто его украл.