А что, если?..

      Рискованно кренясь под резкими порывами ветра, кареты миновали ворота со статуями крылатых вепрей по бокам и заскрипели по длинной дороге к вершине холма. В окно Катерина видела все ближе и ближе надвигающийся замок, множество его освещенных окон расплывались и мерцали за плотной завесой дождя. Когда их карета остановилась перед громадными парадными дверями резного дуба наверху каменной лестницы, небо перечеркнула вспышка молнии. Те, кто оказались впереди, уже торопились забежать в замок. Катерина, Рон, Гермиона и Драко спрыгнули на землю и тоже помчались по ступеням, переведя дух лишь под сводами освещенного факелами холла с его величественной мраморной лестницей.       — Вот это да! — Рон потряс мокрой головой — вода лила с него в три ручья. — Если это продлится, того и гляди озеро выйдет из берегов. Я вымок. А, черт!       Тяжелый, красный, полный воды шар упал с потолка прямо на голову Рону и лопнул. Промокший и бессвязно ругающийся Рон шарахнулся в сторону, толкнув в бок Драко, и тут как раз упала вторая водяная бомба — едва не зацепив Гермиону, она взорвалась у ног Катерины, подняв волну холодной воды и промочив ее до самых трусов. Все, кто стоял вокруг, с криками принялись расталкивать друг друга, стремясь убраться из-под обстрела.       Девушка подняла голову и увидела парившего футах в двадцати над ними полтергейста Пивза — маленького человечка в шляпе колокольчиком и оранжевом галстуке-бабочке. Его широкая злобная физиономия была искажена от напряжения — он снова прицеливался, попутно отсалютовав своим любимым студентам — как каверзник, Пивз очень ценил людей, которые занимаются всякими шалостями, хоть и не показывал этого.       — ПИВЗ! — загремел сердитый голос. — Пивз, ну-ка спускайся сюда немедленно!       Профессор МакГонагалл, заместитель директора и декан гриффиндорского факультета, стремительно вышла в холл из Большого зала; она поскользнулась на залитом водой полу и была вынуждена ухватиться за Гермиону, чтобы не упасть.       — О, прошу прощения, мисс Грэйнджер…       — Все в порядке, профессор, — с трудом выговорила Гермиона и ощупала горло.       — Пивз, спускайся сюда сейчас же! — рявкнула профессор МакГонагалл, поправляя свою островерхую шляпу и свирепо глядя вверх сквозь очки в квадратной оправе.       — Ничего не делаю! — прокудахтал Пивз, запустив следующей бомбой в группу пятикурсниц, которые с визгом бросились в Большой зал. — Они все равно уже мокрые, ведь так? Небольшая поливка! — И он пульнул очередным снарядом в компанию только что вошедших второкурсников.       — Я позову директора! — пригрозила профессор МакГонагалл. — Предупреждаю тебя, Пивз!       Пивз высунул язык, швырнул, не глядя, последнюю гранату и унесся прочь вверх по лестнице, кудахча как сумасшедший.       — Ну, пойдемте! — строго обратилась к забрызганным грязью студентам профессор МакГонагалл. — В Большой зал, побыстрее!       Большой зал был, как всегда, великолепен и подготовлен для традиционного банкета по случаю начала семестра. Золотые кубки и тарелки мерцали в свете тысяч свечей, плавающих в воздухе над приборами. За четырьмя длинными столами колледжей расселись студенты, оживленно переговариваясь; на возвышении, по одну сторону пятого стола, лицом к ученикам, сидели преподаватели. Здесь, в зале, было гораздо теплее. Махнув друзьям, Катерина заняла место за пуффендуйским столом, между Ханной Аббот и Джастином Финч-Флетчли. Седрик, на чьем месте сейчас восседал Джастин, в этом году занял место на самом краю стола.       Катерину кольнула совесть, но сразу же умолкла, как только в зал ввели толпу первокурсников.       Девушка отыскала в толпе Габриель и улыбнулась, поняв, что та вполне активно шепчется о чем-то с Асторией Гринграсс и еще одним мальчиком, который казался еще меньше из-за того, что на нем красовалось кротовое пальто Хагрида. Пальто было ему настолько велико, что казалось, он выглядывает из черного мехового шатра. Его острое личико, высунувшееся из воротника, было болезненно-взволнованным.       Профессор МакГонагалл выставила перед первокурсниками трехногую табуретку и водрузила на нее необычайно старую, грязную, заплатанную Волшебную Шляпу. К ней были прикованы взгляды всего зала. В наступившем молчании у самых ее полей открылась широкая щель наподобие рта, и Шляпа пропела свою песню, после чего декан Гриффиндора развернула длинный свиток пергамента.       — Когда я назову ваше имя, вы надеваете Шляпу и садитесь на табурет, — обратилась она к новичкам. — Когда Шляпа назовет ваш колледж, вы встаете и идете за соответствующий стол.       — Акерли, Стюарт!       Вперед выступил мальчик, явственно дрожащий с головы до пят, взял Волшебную Шляпу, надел и сел на табуретку.       — Когтевран! — объявила Шляпа.       Стюарт Акерли снял Шляпу и поспешил к своему месту за когтевранским столом, где все приветствовали его аплодисментами.       — Бэддок, Малькольм!       — Слизерин!       — Брэнстоун, Элеонора!       — Пуффендуй!       — Делакур, Габриель!       Габриель просидела на стуле несколько минут, прежде чем Шляпа вынесла свой вердикт.       — Пуффендуй!       Катерина не удержалась — дождавшись, пока ее стол взорвется апплодисментами, она засунула два пальца в рот и оглушительно засвистела, подражая папе Сириусу. Со стола Когтеврана донесся похожий свист, и она была уверена — кроме как близняшкам, больше некому. А распределение тем временем продолжалось.       — Гринграсс, Астория!       — Пуффендуй!       В этот раз никто не апплодировал. Катерина отыскала взглядом Дафну и удовлетворенно отметила, что та сидит как громом пораженная. Впрочем, удовлетворение очень быстро сменилось сочувствием, когда слизеринка быстрым движением руки вытерла глаза.       Сама Астория своему распределению ничуть не огорчилась — она уже заняла место рядом с сияющей Габриель, и теперь эти двое весело хихикали над всеобщим недоумением.       Постепенно волнение улеглось, и распределение продолжилось. Оуэна Колдуэла тоже распределили на Пуффендуй, и пришла очередь мальчика в хагридовом пальто.       — Криви, Дэннис.       Крошка Дэннис Криви двинулся вперед, путаясь в хагридовской шубе — тут, кстати, и сам Хагрид, пытаясь ступать как можно осторожнее, боком протиснулся в зал через дверь позади преподавательского стола. Вдвое выше любого человека и раза в три шире, Хагрид, с его длинными, черными, спутанными космами и бородой, имел довольно устрашающий вид, но это было самое обманчивое в мире. Лесничий подмигнул друзьям, усаживаясь с края преподавательского стола, и стал смотреть, как Дэннис Криви надевает Волшебную шляпу. Отверстие над полями раскрылось, и…       — Гриффиндор! — произнесла Шляпа свой вердикт. Хагрид захлопал вместе с гриффиндорцами, когда Деннис, радостно улыбаясь, снял Шляпу, положил ее на место и поспешил к брату.       — А я и не знала, что у Колина есть брат, — удивленно протянула Катерина, ловя взгляд старшего Криви и показывая ему одобрительно поднятый большой палец.       — Не знала или не интересовалась? — улыбнулась Ханна.       Катерина смутилась.       Когда распределение завершилось, с места поднялся директор школы, который, казалось, ни капельки не изменился с первого курса.       Есть хотелось неимоверно, и студенты с нетерпением поглядывали на стоящие перед ними золотые тарелки. Некоторые даже взяли в руки столовые приборы, словно надеясь приблизить этим желанную трапезу.       Дамблдор прокашлялся.       — Итак… позвольте представить вам профессора Слизнорта, любезно согласившегося преподавать зельеварение, вместо ушедшего в отставку профессора Снейпа.       Слизнорт оказался очень толстым, низким стариком с лысой головой и пышными моржовыми усами. Вид у него, впрочем, был добродушный.       Зал зааплодировал, удивленно перешептываясь.       — Ну, а теперь, друзья мои, я скажу вам только одно, — произнес директор, когда хлопки смолкли, и его звучный голос эхом прокатился по всему залу. — Ешьте.       Студенты радостно последовали его совету.       Дождь по-прежнему с силой барабанил в высокие темные окна. От очередного удара грома задребезжали стекла и на грозовом потолке полыхнула вспышка, озарившая золотые тарелки, исчезнувшие на мгновенье с остатками первых блюд и немедленно вернувшиеся с пирогами.       Когда были уничтожены и пироги, а со вновь заблестевших тарелок пропали последние крошки, Альбус Дамблдор снова поднялся со своего места. Гудение разговоров, наполнявшее Большой зал, сразу же прекратилось, так что стало слышно лишь завывание ветра и стук дождя.       — Итак, — заговорил, улыбаясь Дамблдор. — Теперь, когда мы все наелись и напились, я должен еще раз попросить вашего внимания, чтобы сделать несколько объявлений. Мистер Филч, наш завхоз, просил меня поставить вас в известность, что список предметов, запрещенных в стенах замка, в этом году расширен и теперь включает в себя Визжащие игрушки йо-йо, Клыкастые фрисби и Безостановочно-расшибальные бумеранги. Полный список состоит из четырехсот тридцати семи пунктов, и с ним можно ознакомиться в кабинете мистера Филча, если, конечно, кто-то пожелает.       Едва заметно усмехнувшись в усы, Дамблдор продолжил:       — Как и всегда, мне хотелось бы напомнить, что Запретный лес является для студентов запретной территорией, равно как и деревня Хогсмид — ее не разрешается посещать тем, кто младше третьего курса. Также для меня является неприятной обязанностью сообщить вам, что чемпионата по квиддичу между колледжами в этом году не будет.       — ВЫ ШУТИТЕ! — выкрикнула Катерина, побледнев, как полотно, и вызвав веселый смех у большинства студентов.       — К сожалению, я вовсе не шучу, мисс Поттер. Хотя, если уж вы заговорили на эту тему, я этим летом слышал анекдот… словом, заходят однажды в бар тролль, ведьма и лепрекон…       Профессор МакГонагалл многозначительно кашлянула.       — Э-э-э… но, возможно, сейчас не время… н-да… — Дамблдор почесал кустистую бровь. — Так о чем бишь я? Ах да, — глаза Дамблдора весело блестели. — Это связано с событиями, которые должны начаться в октябре и продолжиться весь учебный год — они потребуют от преподавателей всего их времени и энергии, но уверен, что вам это доставит истинное наслаждение. С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трех Волшебников.       Зал выжидающе и пораженно молчал. Дамблдор пустился в подробные разъяснения для тех, кто был не в курсе того, что это такое, но Катерина его не слушала — она задремала и проснулась только от того, что Джастин толкнул ее в бок — она невольно оккупировала его плечо.       — …главы Шармбатона и Дурмстранга прибудут с окончательными списками претендентов в октябре, и выборы чемпионов будут проходить на День Всех Святых. Беспристрастный судья решит, кто из студентов наиболее достоин соревноваться за Кубок Трех Волшебников, честь своей школы и персональный приз в тысячу галлеонов, — вещал тем временем директор.       — Значит, Флер приедет в октябре, — пробормотала девушка, обращаясь к самой себе. — Ну что ж. Я знаю, за кого я буду болеть.       — Я знаю, что каждый из вас горит желанием завоевать для Хогвартса Кубок Трех Волшебников, однако Главы участвующих школ совместно с Министерством магии договорились о возрастном ограничении для претендентов этого года. Лишь студенты в возрасте — я подчеркиваю это — семнадцати лет и старше получат разрешение выдвинуть свои кандидатуры на обсуждение. Это, — Дамблдор слегка повысил голос, поскольку после таких слов поднялся возмущенный ропот — близнецы Уизли, например, сразу рассвирепели, — признано необходимой мерой, поскольку задания Турнира по-прежнему остаются трудными и опасными, какие бы предосторожности мы ни предпринимали, и весьма маловероятно, чтобы студенты младше шестого и седьмого курсов сумели справиться с ними. Я лично прослежу за тем, чтобы никто из студентов моложе положенного возраста при помощи какого-нибудь трюка не подсунул нашему независимому судье свою кандидатуру для выборов чемпиона, — его лучистые голубые глаза вспыхнули, скользнув по непокорным физиономиям Фреда и Джорджа. — Поэтому настоятельно прошу — не тратьте понапрасну время на выдвижение самих себя, если вам еще нет семнадцати.       Делегации из Шармбатона и Дурмстранга появятся здесь в октябре и пробудут с нами большую часть этого года. Не сомневаюсь, что вы будете исключительно любезны с нашими зарубежными гостями все то время, что они проведут у нас и что от души поддержите хогвартского чемпиона, когда он или она будет выбран. А теперь — уже поздно, и я понимаю, насколько для вас всех важно явиться на завтрашние уроки бодрыми и отдохнувшими. Пора спать! Не теряйте времени!       Дамблдор сел на место и заговорил с сидящей по левую руку от него Алисой Долгопупс. С громким шумом и стуком ученики поднялись на ноги и толпой хлынули к дверям в холл.       В спальне ее соседки начали обсуждать Турнир и способ обыграть директора, больше в шутку, нежели всерьез, но Катерина их не слушала — сон опять начал брать свое, и уже пару минут спустя она заснула, ощущая заботливо положенные грелки между тонкими простынями.       Ей снился залитый солнцем незнакомый дом, морской берег, сплошь усыпанный булыжником, и огромный черный дракон из ее прошлого, носившийся над волнами, но как только она попробовала позвать его, ее встряхнули за плечо и вернули в обыденную реальность.       На часах было семь. Пора было вставать.