А что, если?..

      Постепенно Катерина смирилась с неизбежным и к концу второй недели привыкла, что ей придется участвовать в этом Турнире.       Как только она приняла все как данность, жить стало гораздо легче, и она даже не удивились, когда в пятницу за ней прислали Колина Криви прямо посреди урока по Чарам.       — Сэр, сэр, ее ждет мистер Бэгмен, — восторженно пищал Колин, совершенно не пугаясь добродушного Флитвика. — Все чемпионы должны идти. Их, по-моему, будут фотографировать.       — Да, конечно, — согласно кивнул профессор. — Идите, мисс Поттер.       Катерина обреченно посмотрела на Рона и отправилась следом за приятелем.       — Как удивительно, правда, Кэт? — затараторил Колин, стоило только ей закрыть за собой дверь. — Только представь себе, ты — чемпионка!       — Да, удивительно, — тяжело вздохнула Катерина, следуя за гриффиндорцем. — А для чего они будут фотографировать?       — Думаю, для «Пророка».       — Мне следовало бы догадаться… — настроение упало вниз. Где «Пророк», там и Скитер. А Скитер в их семье никогда не любили. Хотя, возможно, если случится чудо…       — Желаю удачи, — попрощался у двери Колин. Катерина постучала и вошла.       Она очутилась в небольшой аудитории. Большинство столов сдвинуты в конец, образуя в центре пустое пространство. Три составлены вместе перед доской и накрыты длинной бархатной скатертью. За ними пять кресел. В одном сидел Людо Бэгмен, беседуя с незнакомой ведьмой в алой мантии.       Седрик стоял чуть в стороне от беседующих Флер и Долохова. Катерина послала ему приветливую улыбку и получила улыбку в ответ. Флер заметила вошедшую и весело помахала ей рукой, явно наслаждаясь тем, что пузатый коротышка с большой черной камерой, слегка дымившейся, краем глаза любуется ею.       — Привет, — поздоровалась пуффендуйка, пожимая дурмстранговцу руку. — Что тут происходит?       В это время ее узрел Бэгмен, который сразу же вскочил и радостно запрыгал к ней.       — А вот и четвертый чемпион! Не волнуйся, это просто церемония проверки волшебных палочек. Сейчас подойдут члены судейской бригады.       — Кажется, я задавала вопрос не вам, — остудила девушка его пыл. Она терпеть не могла, когда кто-то вклинивался в разговор со стороны, не имея на то разрешения.       Бэгмен смутился и залился краской. Флер хихикнула. Ведьма в алой мантии поднялась на ноги и подошла к ним.       Волосы ее были уложены в причудливое сооружение из тугих локонов, нелепо сочетающееся с массивным подбородком; очки отделаны драгоценностями, а толстые пальцы, сжимающие крокодиловой кожи сумочку завершались длиннейшими ногтями, покрытыми пунцовым лаком.       — Рита Скитер, — представилась она, расплываясь в улыбке, которая показалась девушке оскалом акулы. — Я делаю материал о Турнире для «Пророка» и очень надеюсь, что до начала церемонии я смогу взять у тебя, Катерина, и у вас, молодой человек, — впилась она глазами в Григория, — небольшое интервью. Уверена, читателям будет интересно читать о четвертом чемпионе и человеке, который носит фамилию, как у…       — Я не даю интервью, — обычно веселый тон Долохова резко стал ледяным. — Думаю, что и Катерина тоже. Вы делаете материал о Турнире? Отлично. Делайте его со всеми чемпионами сразу и по заявленной вами теме.       Глаза журналистки вспыхнули неприязненным огоньком, и она повернулась к пуффендуйке.       — Как ты относишься к тому, что чемпион другой школы принимает за тебя решения? — промурлыкала она, вызвав у девушки сильное желание разбить ей нос. — Или, может быть, у вас роман, и эта наглость ему простительна?       Однако, прежде чем Катерина успела дать волю кулакам, дверь распахнулась, и в помещение вошел Регулус Блэк, а следом за ним — директора школ участниц.       — А, лорд Блэк… — в голосе репортерши разлился елей.       — Между прочим, дядя, она опять планирует написать всякую ахинею, как пишет всегда.       Катерина не знала, что заставило ее так сказать, но терпеть нахальную рожу Риты Скитер у нее не было никаких сил.       — Вот как… — предельно серьезным тоном отозвался Регулус. — Ничего, в случае выхода статьи на тему Турнира под ее авторством я просто засажу ее в камеру особого режима в Азкабане, без суда и следствия. Ты знаешь, что у меня хватит связей, чтобы это сделать, — тут он повернулся к объекту рассуждений и расплылся в приветственной улыбке. — А, я вижу, вы уже здесь, мисс Скитер… А я и не заметил… Кстати, познакомьтесь, — он кивнул в сторону входной двери, куда только что зашла молодая девушка, в которой Катерина узнала подружку Перси — Пенелопу Кристалл. — Это Пенелопа. Она назначена автором материала о Турнире вместо вас. Фотографа можете оставить.       Рита злобно сверкнула глазами, однако помещение покинула.       — По крайней мере в этот раз мне удалось ее приструнить, — облегченно выдохнул лорд Блэк и усмехнулся. — Ждем очерняющую меня статью.       Директор прокашлялся.       — Простите, — Регулус поспешно отошел в сторону.       — Позвольте представить вам мистера Олливандера, — обратился к чемпионам Дамблдор, заняв место за столом судей. — Он проверит ваши палочки, дабы убедиться в их готовности к турнирным сражениям.       Чемпионы повернулись к окну, где стоял пожилой волшебник с большими светло-серыми глазами. Катерина улыбнулась ему и получила улыбку в ответ.       — Мадемуазель Делакур, начнем с вас, если не возражаете, — мистер Олливандер вышел на середину класса.       Флер Делакур легкой походкой подошла к нему и протянула палочку.       — Хм-м, — протянул Олливандер, повертел ее в длинных пальцах как дирижерскую палочку. Из палочки посыпался сноп розовых и золотых искр. Мастер поднес ее к глазам и внимательно рассмотрел. — Ясно, — сказал он спокойно. — Двадцать сантиметров, не гнется, розовое дерево. Боже милостивый! Содержит…       — Волос с головы вейлы, моей гран-маман. —       Да… да, — сказал Олливандер. — Я никогда не использовал для палочек волосы вейл. Слишком уж они получаются темпераментные. Но каждому свое, и если она вам подходит…       Мистер Олливандер пробежал пальцами по палочке, проверяя, нет ли царапин или каких неровностей.       — Орхидеус! — воскликнул он, из палочки выскочил букет орхидей, и он протянул их Флер. — Мистер Диггори, ваша очередь.       Флер полетела на свое место, по пути одарив Седрика улыбкой. Когда у нее было хорошее настроение, она была готова улыбаться всем подряд. А сейчас ее настроение было явно на высоте.       — А-а, узнаю свое изделие, — заметно оживился мистер Олливандер, беря палочку Седрика. — Прекрасно ее помню. Содержит один волос из хвоста уникального экземпляра жеребца-единорога — около двух метров в холке. Чуть не проткнул меня рогом, когда я дернул его за хвост. Тридцать пять сантиметров, ясень, хорошая упругость. Регулярно ее чистите?       — Вчера вечером полировал, — улыбнулся Седрик.       Катерина взглянула на свою палочку и смутилась — та вся была в отпечатках пальцев. Она попыталась было незаметно стереть их, но палочка заискрила, и девушка оставила все как есть.       Мистер Олливандер выпустил из палочки Седрика серебристую спираль дыма на весь класс, остался ею вполне доволен и пригласил на середину комнаты Долохова.       — Хм-м. Ежели не ошибаюсь, творение Грегоровича? Прекрасный мастер, хотя стиль не совсем тот, какой… Ну, это ладно…       Он поднес палочку к глазам и тщательно рассматривал ее, вертя так и этак.       — Да… ель и волос из хвоста единорога?       Григорий кивнул.       — Изящная, довольно упругая, идеальна для трансфигурации, двадцать семь сантиметров… Авис!       Палочка из ели выстрелила, как ружье, из нее выпорхнула стайка щебечущих птичек и вылетела в окно навстречу солнцу.       — Отлично, — сказал Олливандер, возвращая дурмстранговцу его палочку. — Кто у нас еще остался?.. Поттер!       Катерина поднялась с места, прошла мимо Григория и протянула свою палочку.       — О-о! — расцвел мистер Олливандер, глаза его вдруг вспыхнули. — Я очень хорошо ее помню.       Мистер Олливандер изучал ее палочку дольше всех. Наконец пустил из нее фонтан вина и оповестил, что палочка по-прежнему пребывает в безупречном состоянии.       После этого Пенелопа задала им несколько вопросов, фотограф несколько раз щелкнул камерой, и Дамблдор возвестил, что они свободны.       По пути на обед Катерина успела переброситься парой слов с Седриком, и тот присоединился к их компании, чувствуя себя явно не в своей тарелке. Постепенно он освоился, но ощущалось, что с Долоховым у них установилась взаимная, почти не показываемая неприязнь.       Катерине не было дела до тонкостей мужских взаимоотношений — она наконец-то смогла полностью расслабиться и ждать первого испытания, которое постепенно нависало над ними.       О самом испытании она почти не вспоминала. Ходила на занятия, дурачилась, посмеивалась над явно смущавшимся в присутствии Гермионы Крамом, который оказался вполне себе неплохим человеком, и только за несколько дней до первого задания до нее внезапно дошел весь ужас ситуации, в которой она оказалась, посеяв в душе отвратительную липкую панику.       Друзья пытались было ее успокоить, но тщетно.       До первого испытания оставалось всего два дня.