А что, если?..

      Катерина переживала из-за волос всего пару дней, после чего пришла к выводу, что ей давно было нужно сменить имидж.       Правда, очень скоро радость от перемен во внешнем виде сошла на нет — будучи лишенным возможности дергать ее за косу и шутить про рыжину ее волос, Долохов нашел себе новое развлечение — теперь он именовал ее не иначе, как «Русалочка», и интересовался тем фактом, какая же причина заставила ее продать свои прекрасные волосы злой колдунье, добавляя, что колдунья что-то отказалась брать ее чарующий голосок, — огромное счастье для всего Хогвартса.       С того момента, как она подстриглась, прошла неделя.       На календаре было воскресенье, когда Гермиона, красная как рак, попросила ее о том, чтобы она помогла ей провести экскурсию по залу наград для Крама и его друга.       — Просто я всегда немного робею в присутствии Виктора, — пояснила она, отвечая на молчаливый вопрос в глазах лучшей подруги. — А с тобой я буду чувствовать себя увереннее. К тому же мальчишки тоже присоединятся.       — Ладно, — Катерина пожала плечами, в очередной раз поморщившись от фантомного ощущения косы на плечах. —Только нафига им в Зал Наград?       — Не знаю, — взгляд Гермионы стал растерянным. — Виктор сказал, что ему это интересно, а его друг просто стоял и кашлял. Мне кажется, он изо всех сил старался не рассмеяться, — когтевранка невольно улыбнулась. — Прям как ты, когда Драко приглашал на свидание Лаванду Браун.       — Мне просто был забавен ее восторг. Ведь он же не мог сказать ей: «Хей, Браун, мне нравятся твои сиськи, и мне нужен официальный повод быть к ним поближе», — передразнила Катерина Малфоя-младшего.       Девушки покатились со смеху.       — Так ты согласна?       — Да. Я составлю тебе компанию. А теперь ищи этих двух оболтусов, и пошли! Мне пришла в голову идея, что мы немедленно должны подсыпать слабительного в совиную кормушку, и я не вижу причин, дабы не осуществить ее.       Гермиона, тщательно скрывая улыбку, покачала головой и обреченно выдохнула.

***

      Экскурсия по Залу Наград казалась Катерине абсурдом с самого начала, но отказаться она уже не могла.       Впрочем, все оказалось не так страшно.       Крам в компании мальчишек и Гермионы осматривал квиддичные кубки, Долохов же заинтересовался висевшими на стенах фотографиями выпускников.       — Эй, Русалочка!       Катерина оторвала свой взгляд от колесницы, управляемой пикси, и посмотрела на него убийственным взглядом, однако подойти все-таки подошла — Драко уже посматривал в их сторону с какой-то странной улыбкой.       — Чего тебе, чудовище? — вздохнула она, жалея, что не может убивать взглядом.       — Между прочим, Поттер, я знаком со сказкой о Красавице и Чудовище, — его улыбка стала еще шире, чем была. — Хочешь ли ты сказать, что…       — Чего тебе от меня надо?       — Ты просто копия этой девушки, — он ткнул пальцем в одну из висящих на стене фотографий.       Катерина подошла поближе.       Со стены ей улыбалась стоящая среди других учеников своего курса мама Лили.       Рядом с ней она увидела Мародеров в полном составе, а еще — низенького толстячка с заискивающей улыбкой, который едва ли не жался к папе Джеймсу, и профессора Долгопупс, тогда еще без выжженной пустыни в глазах и с длинными волосами, которые делали ее моложе, чем она была.       — Это моя мать, — девушка ощутила, как внутри разгорается огонек гордости. — А это… — она зачем-то ткнула пальцем в Джеймса Поттера. — Мой отец. А рядом с ним — мои папа и дядя.       — У тебя очень красивая мать, — тон дурмстранговца был серьезным как никогда.       — Спасибо, — девушка внезапно осознала, что начала краснеть, и поспешно отошла обратно к колеснице, недовольно обфыркивая себя за внезапный приступ откровенности.       Отделаться от нежелательного собеседника, однако, не получилось.       — Что это такое, Поттер? — поинтересовался он, увязываясь за ней.       — Колесница, — обреченно вздохнула Катерина. — Тут пикси вместо лошадей, и…       Долохов больше ее не слушал, оглушительно свистнув и знаками показывая Краму, чтобы тот подошел сюда.       Крам послушался.       — Чего? — тон его был слегка недовольным — друг отвлек его от разговора с Гермионой.       — Колесница, — глаза Григория загорелись каким-то бешеным огнем, а губы растянулись в шальной улыбке. — Понимаешь? Колесница, которую везут пикси. Вить…       — Нет, — тон национального ловца Болгарии стал страдальческим. — Гриша, нет, даже не думай!       — Но…       — Нет! Мы не будем угонять эту штуку, потому что…       Сзади послышался хохот — подошедшие Рон, Драко и Гермиона услышали последнюю реплику Крама и теперь по не очень понятной Катерине причине вели себя как придурки — отбивали друг другу пять и хохотали до слез.       — Идиоты… — проворчала она, с тоской вспоминая, как несколько лет они отказались поддержать ее в точно такой же идее.       — И не говори, — Долохов продолжал пожирать колесницу глазами.       — А может… — в груди Катерины затеплилась надежда. — Ты поможешь мне испытать ее, а? А то от этих неженок помощи не дождешься.       Они обменялись заговорщецкими улыбками.       Крам приложил руку ко лбу.

***

      Воровство колесницы чемпион Дурмстранга взял на себя, и хотя Катерина сомневалась, что у него получится, когда она в назначенное время (на следующее утро, во время урока трансфигурации) подошла в условленное место на одну из опушек Запретного леса, колесница уже стояла там.       Долохов стоял рядом, жутко гордый тем, что смог выполнить взятую на себя задачу.       — Колесница подана, мадам, — он отвесил девушке шутливый полупоклон.       — Смысл, если у нас нет пикси?       — Ну… — он махнул палочкой, и лежащие неподалеку сучки превратились в самых настоящих корнуэльских пикси. Еще один взмах — и пикси оказались в упряжке. — Для трансфигурации нет ничего не возможного.       Катерина внезапно развеселилась.       Адреналин в крови начинал бурлить, сердце стучало как сумасшедшее, а глаза зажглись азартом.       Она предвкушала поездку.       — Да ты просто Фея Крестная, — рассмеялась она, понимая, что если он сейчас оскорбится, то окажется, что даже на него можно найти управу.       — Один-один, Поттер, — рассмеялся Григорий, отдавая ей честь. — Ладно, давай забирайся, и погнали. Моя душа требует азарта.       Разобраться с управлением оказалось не так уж сложно — по факту, вся необычность данной колесницы заключалась в содержимом упряжки.       Ребята переглянулись, и сжали в руках вожжи.       — Но!       — Пошли!       Пикси рванули с места. Они направлялись в глубь леса, какими-то странными зигзагами, и довольно быстро вышло так, что наездники потеряли управление, и колесница радостно покатила куда глаза глядят.       Катерина внезапно поняла, что ей страшно.       Она находилась на летящем со всех ног транспортном средстве, то и дело рискуя врезаться в камень или дерево и если не умереть, то как минимум покалечиться. Она невольно прижалась к товарищу по несчастью, намертво сжав в руках вожжи, которые, в принципе, не играли особой роли. Больше не играли.       Ее страхи оправдались.       Колесница вылетела на поляну, в центре которой находилось небольшое озерцо, наехала на камень, и ездоков выбросило наружу, прямо в холодные и, к огромному счастью обоих, неглубокие озерные воды.       Катерина отделалась парой ушибов, Долохов слегка потянул ногу, но ходить мог, хотя и немного прихрамывая.       Обессиленные наездники выбрались на берег и молча уселись на землю.       Катерину начало трясти, то ли от холода, то ли от пережитого, но стоило им переглянуться, как над поляной зазвучал веселый, хотя и очень нервный смех.       — И все-таки, это было круто, — подвела итог приключению пуффендуйка.       — Мы только что раздолбали вековую реликвию, Поттер, — Григорий достал из кармана платок и прижал к носу, из которого начала идти кровь. — Но согласен, я бы не отказался от чего-нибудь подобного и в дальнейшем.       Катерина взмахнула палочкой, и колесница снова стала целой — «Репаро» работало без осечек.       — И как мы ее вернем? — она наложила на себя и дурмстранговца согревающие чары.       — Как взяли, так и вернем, — взмах палочки, и превращенная в желудь колесница перекочевала в карман кроваво-красной мантии. — Пошли, Русалочка. Пора выбираться.       Катерина кивнула, отметив, что даже это дурацкое прозвище ее не слишком-то раздражает.       И вообще, если раньше ее отношение к Долохову было нейтральным с легким налетом доброжелательности, то теперь она могла совершенно спокойно назвать его своим очень хорошим другом.       Есть события, после которых невозможно не проникнуться друг к другу симпатией.       И испытание колесницы, запряженной корнуэльскими пикси, несомненно относится к таким событиям.