А что, если?..

      Блэки вернулись в Большой зал только к вечернему пиршеству, проведя весь день в прогулках по замковым окрестностям. Вальпурга смаковала свою ссору с русской, Орион посмеивался, остальные переговаривались о повседневных мелочах. Катрина чувствовала себя расслабленной ровно до того момента, как переступила порог Большого Зала. За столом для преподавателей сидели уже и Людо Бэгмен, и Корнелиус Фадж. Бэгмен, как всегда, весел и оживлен, Фадж, напротив, мрачен и неразговорчив.       Несмотря на обилие праздничных блюд, пуффендуйка почти ничего не ела: ее била нервная дрожь. Постепенно волшебный потолок менял синеву дня на алые закатные краски сумерек. Наконец Дамблдор поднялся из-за стола и весь зал притих.       — Леди и джентльмены, через пять минут я приглашу вас пойти на поле для квиддича, где начнется третье, последнее состязание Турнира Трех Волшебников. А сейчас прошу всех участников проследовать на стадион за мистером Бэгменом.       Чемпионы встали, зал зааплодировал. Получив свои пожелания удачи, они покинули Большой Зал.       Сердце девушки колотилось как бешеное, и она не нашла ничего лучше, чем схватить Долохова за руку. Тот сделал вид, что ничего не произошло, но пальцы сжал, давая понять, что она не в одиночестве. Катерина улыбнулась. Подступивший было страх ушел. Конечно, она не перестала нервничать, но, повторив в уме все заклинания и чары, которые знала наизусть, нутром ощутила, что уверенности еще прибавилось.       Скоро подошли к стадиону. Поле для квиддича изменилось неузнаваемо. По всему периметру поднялась плотная живая изгородь высотой двадцать футов. Прямо перед ними в изгороди чернел проем — вход в лабиринт. Коридор внутри него, образованный густым кустарником, уходил в черноту, от которой у Григория схлынула краска с лица. Катерина сглотнула. Седрик перекрестился. Флер полезла в карман мантии — проверить зеркало. Остальные последовали ее примеру.       Катерина вытянула вперед руку, наподобие мушкетерской шпаги.       — Один за всех.       Остальные положили свои руки поверх ее.       — Все за одного, — прошептала Флер.       Через пять минут на стадионе появились первые зрители. Воздух наполнился взволнованными голосами и звуками сотен шагов — зрители торопились занять отведенные им трибуны. Небо окрасилось в густой исчерна-синий цвет, и на нем зажглись первые звезды. К Бэгмену и участникам подошли Хагрид и профессора МакГонагалл, Долгопупс и Флитвик. У профессоров на шляпах, у Хагрида на спине кротового жилета светились большие красные звезды.       — Мы будем патрулировать снаружи, — сообщила участникам состязания профессор Долгопупс. — Если кто-нибудь попадет в беду и почувствует, что требуется подмога, пошлите в воздух сноп красных искр, и мы незамедлительно придем на помощь. Все ясно?       Чемпионы кивнули.       — Тогда вперед! — весело скомандовал Бэгмен четверым патрульным.       — Удачи, Кэт, — шепнул Хагрид, и патрульные разошлись в разные стороны, каждый на свой пост вокруг лабиринта. Коснувшись палочкой горла, Бэгмен тихо произнес:       — Сонорус!       И тут же его усиленный волшебством голос разнесся по всему стадиону:       — Леди и джентльмены, третье и последнее состязание Турнира Трех Волшебников начинается! Разрешите мне напомнить вам турнирное положение участников на сегодняшний день! Первое место делят между собой мисс Флер Делакур и мисс Катерина Поттер, академия «Шармбатон» и школа «Хогвартс», у каждой восемьдесят пять очков!       Крики, гром аплодисментов разбудили птиц в Запретном лесу, и они с тревожным гомоном поднялись в темное ночное небо.       — На втором месте мистер Григорий Долохов, институт «Дурмстранг» и мистер Седрик Диггори, школа «Хогвартс»!       Момент истины приближался.       — Итак, леди, начнете по моему свистку! — пророкотал Бэгмен. — Три… два… один…       Он резко свистнул, и Катерина с Флер устремились внутрь лабиринта.       Высоченная живая изгородь бросала на дорожку черную тень. То ли изгородь была чересчур густой, то ли была заколдована, но звуки стадиона тут же стихли, едва они вступили во тьму лабиринта. Катерине даже показалось на миг, что она под водой. Она вытащил палочку, приказала: Люмос! — и услышала, как Флер произнесла позади то же самое.       Прошли вместе метров двадцать и оказались у развилки. Глянули друг на друга.       — Подождем здесь.       — Да.       Бэгмен снова дунул в свисток. Через несколько минут сквозное зеркало в руках Флер подало признаки жизни — парни вышли на связь.       — Вы где? — поинтересовался Диггори.       — Идите прямо. Мы у развилки.       Еще несколько минут, и все чемпионы были в сборе. После недолгих размышлений, свернули вправо. Выбранная ими дорожка казалась совершенно пустынной. Катерина поежилась. Ей казалось, что за ними следят чьи-то глаза. Небо с каждой минутой становилось чернее, тени сгущались и в лабиринте.       Дорожка привела к очередной развилке.       — Направление, — прошептал Седрик палочке, держа ее на ладони.       Палочка сделала один оборот и замерла, указывая направо, в густую изгородь. Значит, север там, а центр лабиринта, как известно, — на северо-западе. Самое лучшее — свернуть влево и при первой возможности взять правее.       Впереди по-прежнему никого. Они свернули направо, и там пусто, никаких препятствий. Катерина стала нервничать — все еще ни одной опасности, Тут что-то не то! Лабиринт как будто заманивал в ловушку, усыпляя внимание. За спиной что-то прошуршало. Ребята мгновенно встали спина к спине, выставив палочки, но все было тихо. Пару минут спустя они решились продолжить путь. На следующей развилке свернули за угол и…       Повеяло холодом. Одако, прежде, чем остальные успели сориентироваться, Флер выхватила палочку.       — Экспекто патронум!       Серебристый сокол расправил крылья и улетел вперед, и холод отступил. Долохов и Диггори последовали примеру француженки, и компанию соколу составили барсук и ворон. Катерина попробовала было тоже вызвать патронуса, но облачко пара осталось неизменным, и поэтому она стыдливо убрала ее в рукав мантии.       Вскоре опасность миновала.       Налево… направо… снова налево… два раза уперлись в тупик. Опять применили заклинание Компаса. Палочка показала, что они слишком уклонились к востоку. Вернулись к развилке, свернули направо и увидели перед собой странный золотистый туман. Катерина осторожно подошла и осветила его.       — Похоже на какие-то чары, — заметил Седрик. — Интересно, нельзя ли его взорвать?       — Бомбарда! — мгновенно среагировал дурмстранговец.       Заклинание пролетело сквозь туман, не причинив ему никакого вреда.       — Может, лучше вернуться и пойти в обход? — выдвинула очередную идею Флер.       Катерина пожала плечами, вдохнула и ринулась в золотистую дымку.       Мир тут же перевернулся вверх ногами. Катерина закричала — она висела на земле вниз головой, волосы дыбом, и есть вполне реальный шанс упасть в бездонное небо. Девушка замерла, преисполненная ужаса. Ноги как будто приклеились к траве, ставшей зеленым потолком. А внизу тонуло в бесконечности усыпанное звездами небо. Оторви она от травы ногу и сделай шаг, она навсегда распростится с землей.       Кровь приливала к голове. Она не знала ни единого способа вернуть все назад. Хотелось плакать, но она одернула себя — Блэки так себя не ведут. Поэтому она просто оторвала от земли ногу, и сделала шаг…       Мир тут же вернулся на привычное место. Катерина рухнула на колени, почувствовав упоительно твердую, сырую от росы землю. От пережитого потрясения все ее тело на миг превратилось в студень. Она несколько раз глубоко вдохнула, успокоилась, поднялась на ноги и, выйдя из золотистой дымки, оглянулась: дымка невинно мерцала в лунном свете.       Через пару минут из дымки вышел Долохов, тут же ощупавший ее голову на предмет повреждений.       — Дура, — проворчал он, убедившись, что все в порядке. — Кто так делает? Ты нас очень напугала. Представь — идешь ты в ту дымку, крик, и все. Что мы должны были подумать?       — Не злись, — пуффендуйка опустила голову.       — Я не злюсь. Но ты все равно дура.       Из дымки появилась Флер, сразу же за ней — Седрик.       После того, как Делакур наорала на Катерину, а за компанию еще и на Григория, Седрик применил компас, и они вновь двинулись вперед.       Минут десять не было ничего, кроме тупиков. Дважды свернули не туда в одном и том же месте. Наконец-то незнакомая дорожка, еще поворот, и они… очутились нос к носу с соплохвостом. Одним из тех, над которыми так ворковал Хагрид, превращая Уход за Магическими Существами, которые его поставили вести в прошлом году, в настоящий ученический кошмар.       Соплохвост был гигантский и напоминал трехметрового скорпиона. Огромное изогнутое жало покоилось на спине, нацелив сопло прямо на них, толстый панцирь тускло поблескивал в свете волшебной палочки.       — Окаменей!       Заклинание Седрика отлетело рикошетом от бронированного гада — чемпионы едва успели нагнуться. Соплохвост выстрелил в ответ огнем и полетел навстречу обидчику. Запахло палеными волосами.       — Замри! — крикнула Флер. И это заклинание срикошетило.       Катерина поспешно отступила, потеряла равновесие и упала.       — Замри!       Сплохвост в нескольких дюймах от них замер. Заклинание попало в мягкое, не защищенное броней брюхо. Флер помогла ей подняться, Долохов оттолкнул неподвижное чудище и они со всех ног бросились бежать: чары Помех действуют недолго, минут через пять соплохвост опять станет опасен.       Они свернули влево и уперлись в тупик, свернули направо — еще тупик. Остановились, перевели дух и Флер приказала палочке определить стороны света. Вернулись к развилке, взяли направление на северо-запад и двинулись вперед, время от времени сверяясь с палочкой-компасом.       Теперь тупики попадались все чаще. В лабиринте стало темно, хоть глаз выколи, значит, скоро центр, конец состязания. На длинном, прямом отрезке пути опять почудилось шевеление, и свет палочки озарил существо, которое Катерина знала только по картинке в «Чудовищной книге о чудовищах».       Это был сфинкс с телом огромного льва, головой женщины, тяжелыми когтистыми лапами и длинным желтым хвостом с коричневой кисточкой на конце. Когда они приблизились к женщине-львице, она оборотила к ним могучую голову и уставилась большими миндалевидными глазами. Чемпионы нерешительно подняли палочку, но львица с женским лицом не присела в прыжке, а просто ходила туда-сюда поперек дорожки, загораживая проход.       — Вы близки к цели, — произнесла она низким, хрипловатым голосом. — Кратчайший путь лежит именно здесь.       — Может… может, тогда вы нас пропустите? — спросил Григорий, догадываясь, каков будет ответ.       — Нет, конечно, — ответила она, не останавливаясь. — Отгадайте мою загадку, тогда пропущу. Отгадаете с первой попытки — путь открыт. Нет — нападу. Ничего не ответите — пойдете назад, восвояси.       Чемпионы переглянулись, прикидывая, велик ли риск.       — Ладно, — сказал дурмстранговец. — Слушаем вашу загадку.       Женщина-львица уселась посреди дорожки и произнесла такой стих:       Мой первый слог проворней всех слывет по праву Он очень быстр на руку, ногу и расправу; Второй мой слог есть плод окружности решений Ее с диаметром законных отношений. Мой третий слог — абстрактно названный мужчина Ни цвета кожи, ни фамилии, ни чина. Сложив их вместе, существо ты образуешь, Какое ты скорей умрешь, чем поцелуешь.       — А можно… можно еще раз, только чуть-чуть помедленнее? — вежливо попросил Седрик.       Сфинкс моргнула, загадочно улыбнулась и повторила загадку.       — Значит, из подсказок получится чудище, которое я лучше умру, чем поцелую? — спросила Флер.       Сфинкс благосклонно улыбнулась.       — Окружности решений… — повторил Долохов. — Ее с диаметром законных отношений… Подождите, да это же «пи»!       — Пи? — повторила Катерина.       — Математическая константа, равная отношению длины окружности к длине ее диаметра. Обозначается буквой греческого алфавита «пи». Старое название — лудольфово число, — пояснила Флер.       — Абстрактно названный мужчина это «он», — Катерина старалась не подавать виду, какой тупой она себя чувствует       — Итак. У нас есть «пи» и «он», — подытожил Диггори. — Вместе получается «Скорпион», так?       Сфинкс расплылась в улыбке, поднялась на ноги и посторонилась.       Радость от разгадки сменилась нетерпеливым ожиданием. Они уже совсем близко от кубка. Еще немного — и они подложат судьям большую свинью, а потом поделят золото на четверых, и закатят грандиозную вечеринку в честь своей победы!       — Кто что купит? — поинтересовалась Флер, окончательно расслабляясь. — Я обновлю маникюр и педикюр, и отправлюсь по магазинам.       Катерина не сдержала улыбки. Флер оставалась Флер.       Снова развилка.       — Направление, — прошептала она, палочка, сделав круг, указала направо.       — Новую метлу, — поделился планами Седрик.       — Много еды, — сказала Катерина, вызвав у Долохова веселый смех. Сам он собирался купить цветы, много цветов, правда зачем — так и не объяснил.       Впереди забрезжил неяркий свет.       Метрах в трехстах от них на невысокой тумбе сиял вожделенный Кубок. А в их сторону стремительно двигался акромантул.       — Окаменей! — крикнула Катерина.       Заклинание ударило в огромное волосатое тело, но он с таким же успехом мог бы попасть в него камнем. Паук слегка покачнулся, и прибавил скорость.       — Окаменей!       — Замри!       — Окаменей!       Бесполезно. Паук был то ли слишком велик, то ли его волшебный заряд был слишком силен, но заклинания только раздразнили его. На какой-то миг чемпионы, похолодев, увидел над собой восемь сверкающих черных глазок, щелкнули острые как бритва челюсти. Паук, схватив Седрика передними лапами, поднял жертву вверх. Диггори отчаянно брыкался, нога коснулась челюсти, и ее пронзила нестерпимая боль.       — Окаменей! — еще раз крикнул Долохов, но вновь его заклинание оказалось бессильно. Паук вновь раскрыл челюсти, Седрик последним усилием поднял палочку.       — Экспеллиармус! — воскликнул он.       Сработало — паук выпустил жертву, и он с высоты трех метров спикировал на покалеченную ногу. Не мешкая, направил палочку пауку в брюхо.       — Окаменей! — одновременно крикнули чемпионы.       И четыре заклинания сокрушили мощь паука — он повалился набок, расплющив изгородь, ворох мохнатых лап перегородил дорожку.       — Седрик! Ты в порядке? Он не раздавил тебя? — поинтересовалась Катерина, помогая ему подняться.       — Нет, — ответил Седрик, тяжело дыша.       Нога у него кровоточила, разорванная мантия была испачкана густой липкой слизью, наверное, из челюстей паука.       Кубок Трех Волшебников поблескивал в двух шагах у них за спиной.       Переступив через паучьи лапы, чемпионы встали рядом, взялись за руку и переглянулись. Каждый из них был невероятно серьезен.       Они подошли к тумбе, где стоял желанный трофей. Протянули руки к сияющим ручкам Кубка.       — На счет три, ладно? — прошептала Катерина. — Один… два… три!       И они вместе коснулись Кубка.       В то же мгновение все четверо почувствовали рывок где-то под ложечкой. Ноги оторвались от земли. Рука, крепко держащая Кубок, не разжималась. Кубок куда-то понес их сквозь завывание ветра и пестрый вихрь красок, все четверо, бок о бок. И от осознания этой мысли каждый из них чувствовал себя спокойнее.

***

      Местность вокруг ничем не напоминала Хогвартс. Не было гор, окружавших замок, похоже, они преодолели несколько миль, может даже сотню. Они стояли посреди темного густо заросшего кладбища, справа за огромным тисом чернел силуэт небольшой церкви. Слева — холм, на склоне которого старый красивый особняк.       Ребята поднялись на ноги. Седрик посмотрел на Кубок Трех Волшебников.       — Кому-нибудь кто-нибудь говорил, что этот Кубок — портал?       — Нет, — ответили остальные.       Катерина огляделась по сторонам. Местность была подозрительно знакомой.       — Я уже была здесь… — прошептала она. Ноги начали подкашиваться. — Во сне. И здесь… — девушка вспомнила падающего на землю Рекса. — Ничего хорошего…       Они достали палочки.       У Поттер снова появилось странное ощущение, что за ними следят.       — Кто-то идет, — сказал Долохов. — Их несколько. Встанем спина к спине, потому что мне они не нравятся. Если что — сразу ставим щиты.       Так и сделали.       Медленно, огибая могилы, к ним приблизились четверо. Трое мужчин и женщина, на руках у которой был младенец… а может, просто сверток с одеждой?       В одном из мужчин Катерина узнала Антонина Долохова. Женщина походила на тетю Андромеду, и она сделала вывод, что это — Беллатрикс Лестрейндж, о которой она много слышала. Третий был светловолосым, с отпечатком жестокости на миловидном лице. Четвертый сжимал в руках гигантский топор. Секунду-другую все восемь человек не спускали друг с друга глаз.       И тут случилось то, чего Катерина меньше всего ожидала: шрам взорвался такой болью, какой она никогда прежде не испытывала. Палочка выпала, она закрыла лицо руками, и упала на траву, как подкошенная. Он ничего не видела, чувствовала только, что голова раскалывается от боли.       Откуда-то издалека, сверху, донесся холодный, пронзительный голос:       — Убейте лишних.       Послышался свистящий звук, и в темноте прозвучали три голоса:       — Авада Кедавра!       Вспышка зеленого света обожгла сквозь веки глаза, но цели не достигла — Флер, Седрик и Григорий успели пригнуться, после чего в Пожирателей полетела щепотка Перуанской тьмы.       Боль в шраме стала невыносимой, ее вырвало, и стало немного легче. Катерина открыла слезящиеся глаза.       — Кэт, ты как?       Девушка подняла голову, молясь, чтобы этот кошмар закончился. И сразу же опустила. Ее опять вырвало.       Седрик подхватил ее на руки, и чемпионы разбежались за разные надгробия. Диггори осторожно прислонил ее к прохладному камню памятника, и поставил щиты. Флер и Долохов постепенно перебрались к ним.       — Нам надо позвать на помощь, — яростно зашептал дурмстранговец. — Нам самим отсюда не выбраться!       Флер поспешно вызвала патронуса, который практически сразу же растаял в воздухе. Где-то поблизости слышался смех Беллатрикс Лестрейндж.       — Примем бой, — решила француженка. — Хоть сколько, но продержимся. Иначе нас всех перебьют как крыс!       Смех раздался совсем рядом.       Долохов поднялся на ноги.       — Финфайдр!       По кладбищу прокатился мощный поток огня. Флер и Седрик поднялись на ноги, и тоже кинулись в бой.       Долохов-старший, перенявший у миссис Лестрейндж сверток, стоял в стороне, наблюдая за схваткой.       Боль в шраме становилась слабее, и Катерина рискнула выглянуть из убежища.       Седрику достался человек с топором. Флер сцепилась с Беллатрикс, осыпая Пожирательницу градом смертоносных серебряных стрел. Григорий бился с светловолосым парнем, причем последний матерился сквозь стиснутые зубы — противник пользовался чарами собственного изобретения, поэтому ему приходилось работать на два фронта — постоянно уклоняться, и посылать заклятия в ответ.       В какой-то момент Флер оступилась, и противница отшвырнула ее к одному из памятников. Флер ударилась лбом об угол, и потеряла сознание. По лбу ее текла тонкая кровавая струйка. Беллатрикс подняла палочку…       — НЕТ!       Катерина не совсем осознавала, что именно она делает, но оставаться в стороне больше не могла. Действуя на чистых эмоциях, она в одно мгновение подскочила к Пожирательнице, и запрыгнула ей на спину, как когда-то давно, летом, запрыгивала на спину Долохова.       — Но, лошадка!       Беллатрикс завертелась, пытаясь скинуть внезапный груз, но Поттер держалась крепко, одновременно удерживая руку тетушки, в которой находилась палочка. Адресованное Флер смертельное заклятие ушло в сторону, по чистой случайности попав в Пожирателя с топором, который почти дожал Седрика.       Мадам Лестрейндж дернулась сильнее. Катерина упала. На лице пожирательницы засверкала недобрая улыбка…       — Инкарцеро!       Ведьма увернулась от долоховского заклятия, и послала ответное заклинание. Она попала. Дурмстранговца отшвырнуло в сторону, прямо к гигантскому котлу, около которого стоял Антонин с младенцем на руках. Лицо его было залито кровью, что невероятно порадовало мадам Лестрейндж. Заклинание оставила глубокий, схожий с ножевым порез через все лицо, заставив кричать от боли.       Беллатрикс повернулась обратно к пуффендуйке, но в это время Флер, с тихим стоном, пришла в себя.       — Экспелиармус…       Седрик принял на себя светловолосого.       Антонин молча наблюдал за происходящим, с интересом глядя на то, как его сын медленно, но верно, поднимается на ноги. Сверток с младенцем лежал рядом с ним, на одной из плит.       Какое-то время отец и сын смотрели друг другу в глаза. Звуки куда-то исчезли.       — Ты, помнится, говорил, что даешь мне время подумать.       Красная кровь стекала на красную мантию. Антонин поморщился, думая о том, что порез надо будет очень хорошо обработать магией, дабы не остался пожизненный шрам.       — Говорил.       — Я много думал… — тон юноши стал задумчивым. — О всяком. И знаешь… — он перевел взгляд на котел, и обратно на отца. Расправил плечи. Гордо вскинул голову вверх. — Коммунисты не прислуживают буржуям.       Эти слова прозвучали как свист хлыста, который вот-вот должен обрушится на спину жертвы. А потом он пнул котел, и вязкая, вонючая жидкость потекла наружу, медленно, но необратимо, уходя в землю.       Антонин неверяще смотрел то на сына, то на опрокинутый котел, ощущая, как рушится выстроенный им мир. Мир, в котором они плечом к плечу понесут знамя Чистокровия под предводительством Хозяина, в котором они выстроят новый порядок на руинах прежнего. В котором он станет дедушкой чистокровного внука. В котором его сын станет военачальником Хозяина…       Этот мир разлетался над осколки, под дерзким взглядом темно-синих глаз, таким же, как и у звенящей синеглазой блондинки в солдатской форме, которая смотрела на него восемнадцать лет назад.       Где-то сзади послышался мужской крик. Тишина пропала. Григорий кинулся на помощь Седрику, пока Беллатрикс сражалась с двумя противницами одновременно. Антонин закрыл лицо руками. Все было очень и очень плохо.

***

      Катерина не знала, сколько времени они уже тут находились. Мир вокруг нее смешался, и ей казалось, что они проведут на этом кладбище вечность. В вечном сражении. Если, конечно, не погибнут раньше. Шрам опять начал подавать признаки жизни, но концентрация на битве позволяла оставаться подступающей боли на уровне терпимости.       Вдвоем против одного было легче. Седрик и Григорий, в кои то веки забывшие все свои разногласия, пришли к такому же выводу, и теперь светловолосому приходилось туговато. Но перевес сил медленно, но верно менялся. Чемпионы начинали выдыхаться, к тому же, опыта у Пожирателей было намного больше. К тому же, у них был свежий резерв, полный сил.       Все случилось внезапно. Шальное заклятие отбросило Флер в сторону, а попавшего под Остолбеней Седрика завалило камнями. Шрам снова заболел так, что Катерина потеряла ориентацию в пространстве. Она слышала только выкрик смертельного проклятия. Она открыла глаза, следя за подлетающей все ближе зеленой вспышкой. Которая так и не долетела.       Зеленый плавно перетек в желтый, осветив на мгновение кладбище, и звук словно отрубили. Девушка почувствовала себя оглушенной, глядя на то, как принявший на себя вспышку Долохов падает наземь, широко распахнув свои синие глаза.       Где-то пронзительно закричала Флер. Захохотала Беллатрикс. Пришедший в себя Седрик отправил в полет застаного врасплох светловолосого Пожирателя, и застыл, шокировано глядя на лежащего на земле боевого товарища.       Катерина всего этого уже не видела, бросившись на Беллатрикс с кулаками, без всякой палочки.       Сверкнула серебристая вспышка. Лицо Флер вытянулось в остроклювую, злобную птичью голову, а из плеч прорезались чешуйчатые крылья. Пожиратели на секунду застыли, шокированные такой переменой, но сразу же бросились в рассыпную от летящих в них сгустков магического огня, которыми щедро расшвыривалась новоиспеченная вейла.       Находящийся в резерве Антонин поморщился. Ему жутко надоел весь этот цирк.       — Закончи это, — велел Волдеморт.       — Да, господин.       Несколько красных вспышек, и вейла с хогвартцем выведены из строя. Антонин приблизился к Поттер, которая отчаянно пыталась растормошить его отпрыска. Глупая девочка. Даже то, что вспышка почему-то сменила цвет, мало что изменило. Его сын мертв. Это она задурила ему голову.       Пуффендуйка услышала его шаги, и подняла на него глаза. Антонин понял — она смирилась со смертью. Что ж, наверное, так даже лучше. Оглушенных можно взять в плен, а можно добить, с этим Хозяин разберется позднее. А сын… жалко, конечно. Но он сам сделал свой выбор. Правда, состояние все равно было омерзительное.       Барти и Беллатрикс встали по обеим сторонам от него.       Антонин поднял палочку, но заклятие произнести не успел. Раздались хлопки аппарации, и на кладбище появилась толпа волшебников, возглавляемая Регулусом Блэком.       И Антонин понял — на данный момент они им не противники. Эти дети слишком сильно их измотали. Макнейр мертв. Лорд беззащитен.       Остальные тоже это поняли. И трансгрессировали, не забыв прихватить с собой своего господина, чей гениальный план по восстанию из мертвых так нелепо провалился.       Катерина этого уже не осознавала. Боль в шраме захватила ее целиком и полностью.       Пуффендуйка потеряла сознание.