Bonfires

Море шумит тихо и спокойно, оно поблёскивает в ярких солнечных лучах и негромко смеётся. Чонгук щурится, смотря вдаль и пытаясь разглядеть другой берег. Юнги толкает Тэхёна с пирса прямо в воду, тот выкрикивает грязные ругательства, захлёбываясь водой, но всё равно смеётся. — Следующий ты, Хосок. Избавляемся от неверных, это как святая инквизиция, — Юнги тыкает в него пальцем и хмурится. — Не надо, пощади, не скидывай в одежде, у меня телефон в кармане, — Хосок жмётся к бортику и поднимает руки вверх. — Тогда сам давай. Хосоку ничего не остаётся. Юнги ждёт, пока он разденется, а потом скидывает его вниз к Тэхёну и подсаживается к Чонгуку. — Пойдём поплаваем. — Не хочу, нет настроения. Чонгуку почему-то претит быть мокрым в такую жару. Юнги понимает и уходит, утаскивая с собой всех остальных. Чонгук остаётся на пирсе один, ложится животом на тёплое дерево и смотрит, как несколько кретинов с громким смехом пытаются друг друга топить. Слабый ветер поглаживает Чонгука по макушке и шее, шепчет разные сказки тихонько на ушко и уговаривает спать. Чонгук прижимается ухом к дереву и кайфует от звука бьющихся о пирс волн. Чужой счастливый смех кажется ему совсем родным и прекрасным, внутри разрастается чувство, что он нашёл всё, что искал, и больше ему ничего не нужно. Он почти засыпает, когда Юнги подкрадывается к нему и мокрой рукой гладит по волосам. — Ну пошли уже с нами, давай. Чонгук молча встаёт и стягивает с себя майку. Юнги победно улыбается. А потом они с разбегу прыгают в воду, держась за руки, и под водой Юнги хватает Чонгука за пятки, чтобы пощекотать. Чонгук от смеха открывает рот и нахлёбывается воды. Потом они вылезают на пирс сушиться, и Чонгук снова лежит животом на помосте, растягиваясь на солнце, словно кот. — Прикурите мне, у меня руки мокрые, — просит Юнги. — У всех мокрые, придурок, — смеётся Намджун. Чонгук вслепую тянет руку вверх. — Давайте я, я хотя бы аккуратный. Тэхён двумя пальцами вкладывает в его ладонь пачку сигарет и зажигалку. Чонгук прикуривает всем. — Ты просто наше чёртово спасение, — Юнги довольно дымит и поджимает ноги под себя, — и пожрать приготовишь, и прикуришь... Раньше этим Сокджин занимался, но он ведь бестолковый, сам понимаешь. Чонгук усмехается, в Юнги летит сокджинов сланец и попадает точно в щёку. Тэхён захлёбывается смехом в истерике и даёт Сокджину пять. — Так тебе и надо, мудака кусок. Юнги потирает щёку и кривится. — Я б вот на твоём месте так не шутил, петушила, ты же меня знаешь. Юнги очень сильно жалеет, что пришёл босиком и кинуть толком-то и нечего. Под ногами у него стоят шлёпанцы Чонгука. Он не спрашивает разрешения и просто метает их в сторону надоедливого Тэхёна, катающегося под лавкой от смеха. Метает он так сильно, что сланцы пролетают четыре головы, но так ни в одну и не попадают, только падают в воду, и волны уносят их под помост. Чонгук смотрит на Юнги испытующе и говорит строго и серьёзно: — Плыви. — Блядь, — говорит Юнги. — Подержи, только не кури, — он отдаёт свою сигарету Намджуну и ныряет в воду. — Да, конечно, не буду, — посмеивается Намджун и быстро докуривает чужое добро. — Чонгук, ты ему только больше не прикуривай, пусть помучается. Когда Юнги возвращается с несчастными тапками, запыхавшийся и счастливый, Намджун разводит руками и обнажает в наглой улыбке зубы. Удовольствие спадает с лица Юнги, как листья с деревьев по осени, он кидается душить Намджуна и орёт на него. Хосок заряжает в лоб Юнги пачкой, и Юнги берёт себя в руки. — Чонгук, сделай милость. Чонгук мотает головой. — Принеси мне яблоко, а потом я тебе прикурю, — он улыбается хитро и щурится. — Вот же мелкий, а. Если я тебе яблоко принесу, мне уже не надо будет никаких милостей. Юнги жалуется, что все вокруг злые, но всё равно уходит Чонгуку за яблоком. В итоге он приносит целый килограмм, и они жрут их вшестером с таким удовольствием, будто ничего вкуснее в жизни не пробовали, а Юнги забывает о том, что хотел покурить.