Bonfires

— Почешите мне ушко, — Юнги шепелявит, его заспанный голос кажется каким-то детским. Он отрубается на ходу и подставляет надоедливому жаркому солнцу шею, закрыв глаза. Чонгук машинально тянется к его уху рукой и осторожно его касается. — Не это, — ворчит Юнги, — другое. Чонгук смеётся и чешет ему за другим ушком. — Сейчас замурлычу прям, — Юнги говорит тихо и довольно, тянется к чужим осторожным прикосновениям и откровенно балдеет. Намджун проходит мимо и даёт ему подзатыльник, просто так, по приколу. Юнги говорит ему, что тот будет жить на улице. В ответ Намджун просто виснет на нём со спины, ржёт в ухо и тыкает кулаком под рёбра. — Есть хочется, — тянет Тэхён, растягиваясь на газоне, — давайте приготовим что-нибудь. Есть всем, и правда, хочется страшно. За готовку берётся Сокджин, Хосок лениво помогает ему строгать овощи, пока Намджун уделывает Тэхёна в карты в десятый раз. Тэхён, проигрывая, орёт матом и пинает ножку стола, за которым сидит. — Я же не виноват, что ты идиот, — Намджун улыбается широко и посмеивается, издеваясь. Чонгук сидит в кресле напротив Тэхёна и смотрит, как соседские дети носятся в своём дворе. Юнги валяется на диване, стоящем рядом, головой к Чонгуку и пялится в потолок. Рука Чонгука сама тянется к его макушке. Чонгук осторожно гладит его по голове и просит Намджуна в следующей партии раздать ему карты тоже. За окном небо медленно хмурится, серые клочья дождевых туч устилают небо и перекрывают солнце, Чонгук видит, как поднимается ветер и треплет ветви деревьев. Юнги играет в тупую игрушку на телефоне, составляет слова из слова. Первую свою партию с Намджуном в карты Чонгук выигрывает, Намджун наиграно щурится и грозится разоблачить его мухлёж. Чонгук застенчиво пожимает плечами и неловко улыбается. — Наклонись, — вдруг просит Юнги и тянет руку к его шее. Чонгук наклоняется совсем низко и слушает, как Юнги дышит ему прямо в ухо, а потом шёпотом спрашивает, — Ты рисуешь? — Чиркаю иногда, — признаётся Чонгук. — Мне Сокджин рассказал. Нарисуй меня. Чонгук вообще-то отвратительно рисует, но отказать Юнги почему-то не может и просто говорит: — Окей. Юнги подрывается с места, хватает Чонгука за руку и, уже стоя у двери, небрежно бросает: — Мы в магазин. Намджун раздаёт Тэхёну карты на новую партию и кричит ему вслед: — У тебя курево кончается. — Понял, — Юнги салютует и скрывается вместе с Чонгуком. Чонгук теряется в происходящем. Юнги спрашивает, есть ли у него бумага с карандашом. У Чонгука, к счастью, они есть. Он пробирается в дом Сокджина, вынимает со дна своего рюкзака помятый блокнот с карандашом-автоматом и бежит обратно к Юнги. Юнги тянет его к берегу. Он приводит его к беседке, стоящей в самой воде, и прыгает через закрытый забор, преграждающий путь. Чонгук крутит пальцем у виска и лезет следом. — Нам не влетит? — интересуется Чонгук, заглядывая за бортик беседки. — Может и влетит, — Юнги пожимает плечами, садится на деревянный пол в самый центр, прикуривает и просит Чонгука рисовать. Тот устраивается напротив и долго смотрит на Юнги. Он рассматривает черты его лица, отмечает формы, линии и детали. Юнги молчит и курит. За пределами беседки начинает моросить дождь, и мелкие капли разбиваются о крышу с волшебным звуком. Чонгук так и переносит Юнги на тонкую бумагу своей рукой: с блестящими тёмными глазами, с зажатой в губах сигаретой и застенчивой незаметной улыбкой. Всё время, что он рисует, они молчат и слушают, как усиливающийся дождь барабанит по крыше, гроза гремит совсем рядом и ветер сражается с волнами. Красивыми у Чонгука выходят только глаза. Он показывает законченный рисунок Юнги и пытается посмотреть куда угодно, только не на него, чтобы не волноваться так сильно. Он разглядывает серо-синее небо и наблюдает, как оно трескается и разламывается длинными молниями. Юнги выдирает лист из блокнота, что-то небрежно пишет на обороте, аккуратно его сворачивает и прячет в карман. Он ничего не говорит и только подползает к Чонгуку совсем близко. Поцелуй выходит медленным и сладким. Чонгук вздрагивает от мощного раската грома и улыбается Юнги в губы. В воздухе бьётся колкое электричество. Юнги поднимается и снимает с себя футболку. Чонгук громко смеётся. — Что ты задумал? — Пошли плавать, классно же, — улыбка у Юнги красивая, ровная, детская. Он раздевается, и его голая кожа покрывается мурашками. Чонгук зачем-то соглашается на авантюру, и они ныряют в воду с бортика вместе. Юнги не хватает Чонгука за пятки, только смеётся, выныривая и приглашает переплыть море. От ощущения бесконечной свободы лёгкие забиваются, дышать становится тяжелее ещё и от рвущегося, будто вспышки молний в небе, смеха. Уплыть далеко не получается, но счастье почему-то всё равно плещется в венах морем в шторм. Когда они возвращаются домой мокрые насквозь, глупо смеющиеся и радостные, Тэхён вдруг вскрикивает: — Блядь, я так и знал, что вы забудете сигареты! Юнги чешет макушку и отводит взгляд в сторону. — Так получилось. Мы до магазина не дошли, нам гроза помешала.