Bonfires

Юнги выскакивает босиком на веранду, смоченную дождём, держа в руках пару печенюшек. Разряженный воздух позднего вечера застревает в лёгких. Юнги прижимается спиной к деревянной балке и закуривает, дышит медленно и глубоко, разглядывает неровную линию горизонта и поглаживает пальцами свёрнутый лист бумаги в кармане, чудом уцелевший после их с Чонгуком личного потопа. Плеер у Юнги маленький, туда влезает не так много, но он его любит, потому что зарядки в нём на неделю хватает. Он надевает наушники и глушит разговоры за своей спиной. К его ногам прибивается пушистый соседский кот, он трётся о них и попрошайничает, Юнги пробует кормить его печеньем. Кот только тычется в него носом и облизывается. Юнги съедает печенье сам, когда докуривает. Чонгук замечает, что Юнги один, и приходит к нему на крыльцо. Он садится на широкие мокрые ступени и гладит кота, который почему-то не уходит. Кот мурлычет и устраивается у Чонгука на коленях. Юнги присаживается на ступени к Чонгуку и прижимается к его плечу своим. — Дай послушать, — просит Чонгук. Юнги читает по губам и отдаёт оба наушника. Чонгук слушает почти каждую песню, думает про себя, что значит для Юнги каждая мелодия из этого набора, а Юнги просто лежит у него на плече, бессмысленно моргает и ни о чём не думает. Чонгук прижимается к нему щекой и осторожно поглаживает по волосам. Одной рукой он гладит кота, второй — Юнги. — Мне нравится, делай так чаще, — Юнги говорит тихо и широко зевает. Чонгук его не слышит. Они сидят так, пока у Юнги не затекают ноги. Юнги поднимается и целует Чонгука в затылок, кот сбегает с чонгуковых колен. Чонгук встаёт следом, обнимает Юнги и зачем-то покачивается из стороны в сторону. Юнги не выдерживает первым и ловит дыхание Чонгука своими губами. Руки у Чонгука холодные, но губы тёплые, это Юнги радует. Чонгук вынимает наушники и отключает плеер, чтобы слышать, как Юнги дышит, пока они целуются. — Завтра припрётся Чимин, — чуть позже рассказывает Юнги. — С утра, наверное, пойдём в магазин, до него километра четыре, не меньше. Вечером на залив, наверное. Там красиво. — Кто такой Чимин? — интересуется Чонгук. — Ещё один кретин, который заставляет меня мучиться. Иногда он меня бесит, но, в целом, он даже нормальный. Не верю, что сказал это. Хорошо, что никто больше этого не слышал. В любом случае, я думаю, он тебе понравится. Чонгук кивает, а в голове отчётливо проговаривает: «Мне ты нравишься». — Пошли в дом, босиком простынем к чёрту,  — Чонгук устало улыбается. Юнги просит выкурить ещё одну сигарету, и пока он дымит, Чонгук обнимает его за талию, стоя позади, греет руки под его футболкой и прижимается губами к третьему шейному позвонку. Потом вся братия впихивает в Чонгука человеческую еду и заставляет выпить две кружки горячего чая. Чонгуку совсем не хочется есть, воздухом питаться ему кажется гораздо вкуснее, но он всё равно съедает плод страданий Сокджина. После ужина они вшестером снова играют в карты, Тэхён почти всегда сливается первым и сетует, что сегодня просто не его день. — Фортуна не жалует кретинов, — шутит Намджун. — Скажи спасибо, что мы ещё не на деньги с тобой играем, — Хосок подмигивает ему и гогочет. Ближе к ночи компания собирается у телевизора смотреть какую-то комедию. Юнги с Чонгуком находят себе тёплый плед и ложатся на пол, потому что места больше нигде нет. Чонгук думает, что закроет глаза всего на секунду, но отрубается практически сразу же. Юнги засыпает за компанию, и они спят, словно убитые, до самого конца фильма. На титрах Хосок трясёт их за плечи и будит — пора расходиться. У дверей Юнги просит Чонгука: — Подари мне свой карандаш. Тот улыбается сонно, трёт глаза, тихо спрашивает: — Ты что, дурак? — и уходит спать к себе.