Буллит в два оборота

6 лет спустя.       С громкими криками вваливаемся в раздевалку. Мокрые, довольные, руки едва поднимаются, ноги гудят, но волны счастья, кажется, отражаются от стен и еще больше усиливают возбуждение. Наша команда только что вышла в полуфинал молодежного кубка страны. Результат охренительный, если учесть, что у нас большая часть состава – масочники[1]. Восемнадцать исполнилось только мне, нашему основному вратарю и новому игроку, пришедшему в начале года – Сереге Ярыгину.       Весь сезон мы боролись с ним за место в первом звене, но теперь даже это противостояние не мешает орать и стискивать друг друга в объятиях. Ошалевшие, довольные, мы лупили друг друга по плечам, готовые забыть и простить все прежние обиды.       Через пару минут появился тренер. Он никогда не заходит в раздевалку сразу, дает нам время накричаться и выплеснуть адреналин, и только когда мы возвращаемся в более-менее вменяемое состояние, он может приступить к разбору полетов.       Начинает с пинков. Так всегда, чтобы потом перейти к похвалам и закончить на позитиве. Мы замолкаем, стоит ему открыть рот. Наш тренер крут как Сталоне и дважды не повторяет. Мы именно так его и называем, конечно, между собой.       Достается в первую очередь новичку Пашке Пескареву. Он защитник атакующего типа, хорошо подключается к нападению, но из-за этого не всегда вовремя возвращается в свою зону. В защите не отрабатывает как надо, скорости не хватает. Рыжий опускает глаза, заливается малиновым румянцем. Мне тоже неприятно, все-таки Пескарь играет в моем звене, значит, и я вроде как виноват, не доглядел. Но Сталоне не акцентирует и не гнобит, позже он лично проведет работу с Пашкой, за это мы еще больше его уважаем. Не в его стиле унижать игроков перед командой. Дальше получает звено меньшинства за две пропущенные шайбы. Еще несколько замечаний в адрес второй тройки нападающих. А потом переходит к первому звену, мы особо отличились. До сегодняшней игры я был лидером по результативности, но, кажется, Серега меня догнал. На его счету сегодня гол плюс две результативные передачи, у меня только забитая шайба[2]. И вот это уже совсем не айс. Мало того, что влез посреди сезона, так еще сразу центральным нападающим первого звена. Поджимаю губы. Тренер нахваливает наше новое приобретение, а мне каждое слово как наждаком по нервам. И под конец вообще аут.       – На финальные игры Ярыгин выйдет вторым ассистентом[3].       Скриплю зубами, переглядываясь с Санькой. До этого момента он был единственным моим заместителем, и мы вполне неплохо справлялись. Зачем Сталоне понадобился еще один? Тем более в нашем же звене. Не иначе хочет попробовать Серегу в роли капитана на следующий сезон. Трындец. Мы так и стоим рядом, но от того благодушного взаимопонимания, которое было еще минуту назад, не осталось и следа. Поворачиваю голову, встречаюсь взглядом с новым конкурентом. Смотрит вызывающе, наблюдает за моей реакцией.       – Поздравляю.       – Спасибо. Постараюсь оправдать оказанную честь.       Еще и язвит, придурок. Ладно, это пока не конец. Наоборот, будет дополнительный стимул на тренировках. Мы еще посмотрим, кто первый номер в команде.       Расходимся по домам. Усталые, довольные, но никаких «отмечаний» не предвидится. Надо готовиться к финальным играм, а если тренер засечет нарушение режима – пиздец будет всем, и мне, как капитану, в первую очередь.       Следующие три дня отдыхаем. На самом деле, довольно условно. На лед нас не выпускают, но тренажерку и бассейн никто не отменял, надо разогнать лактат[4], как следует растянуть и восстановить мышцы. Ноги забиты, спина ноет, руки и плечи как каменные – непередаваемые ощущения. Нужно перетерпеть, главное сейчас не расслабляться, как бы ни хотелось просто лежать эти дни. Будет ещё хуже, и травму получить гораздо проще, если вернуться к полноценным тренировкам не подготовившись, поэтому продолжаем впахивать.       Исподтишка наблюдаю за Серегой. Он особо не рвется, не выпендривается. Не пытается понравиться всем и каждому. Но я вижу, что парни тянутся к нему. Особенно Пашка Пескарь. Может, потому что оба новички, а мы все уже годами тренируемся вместе. Санька тоже недоволен, что его полномочия теперь разделили с этим выскочкой. Он вообще очень ревниво защищает свою территорию, нелегко ему придется во взрослых командах, где каждый сезон приходят новые игроки, и меняются составы.       В тренажерный зал идем вшестером, остальные на массаже и в бассейне. Серега и Пескарев впереди, что-то весело обсуждают. Санька рядом со мной возмущенно пыхтит. А меня все это просто нервирует, только стараюсь не показывать виду.       Приступаем к разминке. Я не люблю беговую дорожку, предпочитаю кроссы в реальных условиях, а в зале обычно начинаю с эллипсоида или велотренажера. Один как раз освобождается, парень, работавший на нем, протирает поручни спиртовыми салфетками. Вытаскиваю из сумки полотенце и бутылку воды. Подхожу ближе и… замираю. Зеленые глаза смотрят прямо на меня, спокойно, выжидающе. Это не первая наша встреча за шесть лет, мы иногда сталкивались в коридорах или у выхода, но всегда отводили глаза, делая вид, что незнакомы. И я очень давно не видел его так близко, на расстоянии шага. Малек все еще был невысоким и тощим, но черты лица утратили детскую мягкость, теперь это был подросток с острым подбородком и высокими скулами. Я растерялся. И машинально поздоровался, чтобы сгладить неловкое молчание.       – Привет.       – И тебе привет, – он, кажется, тоже смутился. – Я уже закончил, можешь пользоваться.       – Спасибо.       Я не успел придумать чего-то более умного и продолжить разговор, Валек уже уходил на другой конец зала к балетному станку. Мне понадобилось еще какое-то время, чтобы привести в норму пульс и все-таки начать тренировку.       Стараюсь не смотреть в ту сторону, но все равно ощущаю его присутствие, ни на минуту не забывая, что он здесь. Анализировать собственные эмоции сейчас не было ни сил, ни желания. Наверное, я смог бы хоть немного успокоиться, если бы не Санька, нагнетающий обстановку.       Он откровенно стебался и посмеивался над группой фигуристов, которые отрабатывали какие-то движения у зеркал. Девчонки и парни, одетые в одинаковые короткие шорты и облегающие футболки вызвали живейший интерес. Но если большинство только молча пялились, то Санек ехидничал, ядовито подшучивая над всем, что видел.       – Как думаешь, зачем им такие облегающие тряпки? Ладно, бабам тело показать, а пацанам?       – Я думаю, что тебе пора прекращать трындеть и начинать тренировку. А то, я вижу, у тебя какой-то нездоровый интерес к парням в коротких шортах.       Обиделся. А мне похер, хоть минута покоя. В итоге проигрываю борьбу с самим собой и начинаю потихоньку наблюдать.       Мелкий выделяется на фоне остальных. Возможно я не могу судить объективно, но из всей группы именно он притягивает взгляд. Не знаю, как это объяснить. Его движения стремительные и одновременно очень плавные, гармоничные. Прыгает выше, тянется легче, чем остальные. И если по виду его товарищей можно понять, как тяжело им даются эти поддержки, растяжки и переходы, то Малек будто скользит и порхает, выполняя их с изящной легкостью. Но это обманчивое впечатление, я вижу, что его майка промокла насквозь, а влажные волосы липнут ко лбу. Он впахивает и потеет наравне со всеми. И в то же время сохраняет отстраненность. Не общается и не улыбается в отличие от других, даже в перерывах между подходами просто наблюдает, не пытаясь завязать разговор.       Каждое движение оттачивается до совершенства, постоянная фиксация поз и положений ног или рук. Десятки и десятки повторений. Знакомый подход. Только если у нас до автоматизма доводятся удары и перекаты – у фигуристов это бесконечные смены положения тела. Это изматывает. Теперь становится понятно, почему на них эта облегающая одежда: они должны видеть себя, каждый сантиметр собственного тела, каждый нюанс того, какими их будут оценивать судьи. Любуюсь Мальком. Не могу сказать, что он похож на девочку, как раз наоборот, фигура у него вполне мальчишеская, плечи, спина, всё как надо, только мышцы не такие, как у меня, а словно вытянутой, балетной формы. Ноги эти длиннющие… Уфф, куда-то не туда меня понесло.       Перехожу к силовым упражнениям, сегодня работаю на шестьдесят процентов от максимума, в поддерживающем режиме. Напряжение недостаточно сильное, чтобы я мог полностью сосредоточиться на своей тренировке и не смотреть куда не надо.       Фигуристы заканчивают раньше нас. Краем уха слышу, что им еще на лед сегодня. Нифига ж себе. Это после часа спецподготовки? Конечно, у нас тоже бывают ударные дни, но куда этим худосочным такие нагрузки?       Когда зал остается в нашем распоряжении, тренировка идет активнее. Ясно, что не я один отвлекался. Санек прекратил психовать, дальше работали рядом.       Домой я уходил в странном настроении. Эта неожиданная встреча всколыхнула воспоминания и мысли, которые я предпочитал держать при себе. Но с самим собой я постараюсь быть честным. Малек нравится мне. Всегда нравился. И если бы он был девчонкой, я бы знал, что делать. Но он парень. И даже несмотря на это, когда я слышу от кого-то словосочетание «первая любовь», я всегда вспоминаю о Вальке. Не о девчонках, десяток которых перебывало со мной, а именно о нем, мелком парнишке с зелеными глазами. Моя первая странная влюбленность пришла ко мне в двенадцать лет, и тогда у меня не хватило опыта и ума, чтобы понять и как-то справиться с собой.       За шесть лет я должен был перерасти это и успокоиться. Наверное, если бы наше общение не прервалось тогда так резко, я бы "переболел" этими чувствами, и мы могли бы остаться друзьями. Но ситуация между нами так и осталась неразрешенной, словно оборванной на полуслове. И это до сих пор мучило меня. А его? Трудно понять что Валек чувствовал, о чем думал. В этом парне мало осталось от того Малька, который так взбудоражил мои первые мальчишеские чувства.       Этот раздрай, поселившийся в моей душе, мне совсем не нравился. Надо думать о финальных матчах, о том, как сохранить свой статус и авторитет в команде, все остальное второстепенно.       Привычно загоняю ненужные эмоции поглубже, переключаю мысли на тренировки и подготовку к игре.