Буллит в два оборота

      Мы не начали общаться после той судьбоносной встречи в тренажерном зале. Да, впервые за шесть лет поздоровались друг с другом, но до нормального разговора так и не дошло. Правда теперь мы хотя бы кивали друг другу, если случайно встречались. Я оставил все свои мысли и порывы до лучших времен, решив, что вернусь к этому после окончания сезона, а сейчас нужно сосредоточиться на подготовке. Но, как говорится, благими намерениями…       На выходных у нас было особое время на арене, так называемый «общий лед», когда ни одна из секций не занимала площадку, но приходить и тренироваться могли все. Прошлые сезоны эти несколько часов отдавали нам, хоккеистам, так как у нас больше всего людей, и нужно было еще готовить дубль, отбирать новых кандидатов. А в этом году тем более мы надеялись, что лед будет нашим. У нас ведь полуфинал через неделю. Каково же было удивление (разумеется, неприятное), когда выяснилось, что одновременно с нами явилась группа фигуристов. Мы так и застыли, охреневшие от такой наглости. Мало того, что заняли всю площадку, так еще и ворота поснимали!       – И что за херня здесь происходит?!       Звучный голос Санька перекричал даже музыку. Тренер фигуристов подъехал к Сталоне, что-то коротко ему объяснил. Мы напряженно наблюдали за переговорами, но результаты нас не порадовали. У малохольных Чемпионат Республики через месяц, лед они не уступят, надо готовиться, но согласны отдать нам половину площадки. А нахрена нам половина?! Как мы будем связки отрабатывать?! Ни раскатиться, ни пасовать нормально не получится.       Главные тренеры ушли к методисту, чтобы попытаться согласовать расписание, а мы остались под присмотром ассистентов. Не обращая на них внимания, все собрались в центре площадки, злобно зыркая глазами. Я тут же нашел взглядом мелкого, ухмыльнулся ему, но в ответ получил только презрительную гримасу. Конечно, массой и количеством мы давили, но фигуристы сдаваться не собирались, застыли жалкой кучкой, лапки на груди сложили, всем видом давая понять, что уступать не намерены. Как капитан я решил взять миссию переговорщика на себя.       – Предлагаю договориться по-хорошему. Вы уступаете нам площадку сейчас, а мы отдаем вам лед после финала.       – А вы сначала дойдите до этого финала.       Кто это такой смелый? Мрачно смотрю на пигалицу ростом метр сорок. Где ж они таких гномов набирают?       – Кто-то сейчас договорится, что вообще вылетит отсюда.       – Уж не ты ли меня выкинешь, дылда? Я не для того с пяти лет жилы рву, чтобы за месяц до первого взрослого чемпионата уступать лед стаду неповоротливых буйволов!       И понеслось…       Крики, ругань, издевки, хорошо еще до рукоприкладства не дошло, закатали бы этих хоббитов в площадку. Кое-как угомонил своих, судорожно пытаюсь придумать, что делать, как решать проблему?       И тут мой мелкий с задних рядов голос подает.       – Предлагаю поединок. Один на один.       Я прям не знаю, смеяться мне или плакать. Какой поединок, деточка?       – Попробуем за неделю научиться какому-нибудь элементу из вида спорта друг друга. Так и поймем, чей сложнее и кому тренировки нужнее. А в следующую субботу проверим. Проигравший уступает лед победителю до конца сезона. Согласен?       А глазищи зеленые так и сверкают. Это он меня так провоцирует? Дает понять, кому придется выполнять какую-то фигурную хрень. Ясно же, что я не пущу к нему кого-то из своих, сам буду отдуваться. Но я ж в таком случае и с него не слезу – заставлю нацепить полную экипировку.       – Так что за элемент, Малек? – принимаю вызов. Девчонки ахают, с восхищением взирая на своего тощего спасителя, победителя драконов-хоккеистов. – Имей в виду, я ласточки-кораблики делать не буду.       Мелкий прищуривается, и у меня уже появляется понимание того, что я встрял и не слабо.       – Двойной сальхов. Самый простой прыжок, реберный, не придется прыгать с непривычных тебе зубцов.       Ага, значит тоже хочет увидеть меня в фигурных коньках. Может, еще и шортики свои предложит?       Я задумался, что бы такое поставить в противовес. Реальное, но не слишком легкое.       – Буллит. Выход один на один с вратарем. Так и быть, вместо профессионального воротчика станет кто-то из полевых, чтобы был шанс забить.       – Идет!       Ребята загалдели, Лекс разбил. Я только на секунду успел сжать твердую ладонь. Показалось или действительно почувствовал мелкую дрожь? Только вот его или свою…       С горем пополам потренировались, теснясь на одной площадке. Издевательство, а не катание. Договорились с Вальком, что начнем с завтрашнего дня после его вкатки. Он обещал найти фигурные коньки сорок второго размера. Блин, это придется второй комплект формы тащить с собой. Хорошо еще можно обойтись без облегающих трико, достаточно просто удобной спортивной одежды. Вполне довольный собой я вышел из ледового, но уже подходя к остановке, понял, что я все-таки дебил.       Еще сегодня утром убеждал себя, что нужно сосредоточиться на деле и по возможности избегать общения с мелким, так как слишком сильно он влияет на мой внутренний самоконтроль. У меня игры, у меня учеба, которую я совсем забросил, а сессия через месяц. С одной стороны, Серега, новый конкурент, с другой – Санек, который на себя не похож в последнее время… А теперь я сам напросился на новую встречу с Вальком и доволен этим. Ну не идиот ли?       Но от спора отказываться уже поздно, и на следующий день я прихожу на площадку аккурат к окончанию вкатки фигуристов. У меня была своя тренировка в первой половине дня, так что можно приступать без разминки. Народ расходится, у нас есть минут сорок до следующей группы. Конечно, Семеныч будет ругаться, что после нас снова лед чистить, но он мужик мировой, можно договориться. Мелкий ждет меня, отдает коньки, и пока я переодеваюсь, читает лекцию по поводу нагрузок на суставы. А то я сам не знаю, как лед «бьет» по коленям. Можно подумать, мы со всей своей экипировкой пешком ходим. Валек видит, что я его не слушаю, вздыхает и отходит. Пока есть возможность, хочет еще раз прогнать свою программу.       Я не задумывался о его предостережениях до того самого момента, пока не нацепил эти идиотские коньки с зубьями[1]. Вроде то же скольжение, но совсем иначе ощущается нога, голеностоп зафиксирован, вся поза другая, спина, плечи напряжены. Непривычно, некомфортно. Но спор есть спор.       Ухмыльнулся, выкатил, красавец такой, выхватывая взглядом Малька, и с первого же шага цепанул носком лед, чуть не упал. Блять! И мелкий лыбится, зараза. Все видел. Ладно, хоть ума хватило не комментировать. Подъехал, за руку схватил, тащит за собой.       Несколько кругов так и откатали – держась за руки как малые дети. Молчу, привыкаю. Мелкий тихо объясняет, показывает, как ногу ставить, на зубьях не спотыкаться. И меня неожиданно накрыло воспоминанием. Он был еще мельче и все так же едва дотягивался макушкой до моего подбородка. Мы катали по кругу, показывая друг другу только что разученные финты. Он крутил какую-то простенькую дорожку шагов, я – развороты с носка и перескоки. Было весело. Мы хохотали друг над другом и хвастались, но так, по-доброму, без зависти или борьбы. Как давно это было… еще до того, как чужое мнение стало важнее, чем собственная симпатия и желание быть рядом. Так стыдно. Я годами старался подавить в себе чувство вины за то, как поступил с ним тогда. Помнит ли мелкий об этом? Искоса смотрю на него. Лицо расслаблено, улыбается. Нихера он не забыл, я в этом уверен.       Незаметно вздыхаю, привычно абстрагируюсь от посторонних мыслей. Думаю только о тренировке, позвоночник звенит, мышцы напряжены, потрясающее ощущение – чувствовать свое тело, контролировать каждый сустав, каждое движение. Ощущаешь себя властелином собственной вселенной. И теперь моя вселенная должна впахать как следует, показать этой тощей мелкоте, что настоящий хоккеист может не только лупить по шайбе…       – Ну что, готов?       – Ага…       Сначала показывает сам. Выглядит очень просто и легко, небольшая дуга, замах, руки плотно к телу, оборот… второй… и-и-и мягкое приземление с выездом на одной ноге. Улыбаюсь. Вот же балеринка мелкая. Поднимает мои руки, показывает, как правильно прижать их к корпусу, «скомпоновать» тело как можно ближе к оси вращения, только так получится сделать оборот. Меня немного нервируют все эти касания. Но молчу, вижу, что у них так принято. Хоккей гораздо более контактный вид, только от прикосновений моих друзей-товарищей не щекотка пробирает по всему телу, а, как правило, шатаются зубы и остаются синяки. Мелкий же постоянно трогает, направляет, чуть прикасаясь, и как ни странно, мое тело «слышит» эти едва ощутимые указания, реагирует так, как ему надо.       Сначала тренируем положение рук. Замах, прижать, выезд, руки в стороны, это поможет удержать равновесие и задать нужное направление. Ничего сложного. Продолжаем без отрыва ног от опоры. Вроде получается. Все-таки межмышечная координация у меня развита прилично. Мелкий кивает, теперь пробуем сделать правильный замах, оттолкнуться ото льда и прокрутить хотя бы один полный оборот с выездом, а не приземлением на задницу.       Падаю. Второй, третий, десятый раз. Пиздец какой-то. Башка уже кружится от этих вращений. Как можно вообще приземлиться на одну, блять, ногу, когда твои мозги расплющивает о черепную коробку, а желудок, кажется, подлетает к самому горлу?! И колени! Бля, как же это больно. Мелкий хмурится, но молчит. Никаких издевок и подколок, сосредоточенно наблюдает за моими потугами. А я упертый хрен, дыру тут пробью во льду, но сделаю!       – Все, достаточно!       – Что? – встаю, в очередной раз плюхнувшись на избитый зад. Во рту привкус крови, прикусил щеку. Неужели и фигуристам нужна капа?[2]       – Я еще не сдался!       Мелкий глаза выпучил.       – Ты что, думал, с первой же тренировки получится?!       Молчу. Ну да, именно так и думал.       Валек только головой покачал, махнул рукой, чтобы следовал за ним. Ноги чуть двигаются, такое ощущение, что за час постарел на полтинник, колени дрожат и, кажется, сейчас скрипеть начнут.       Присели на скамейку, ноги вытянули, мелкий достал бутылку воды, отдал мне. Пить хочется зверски, я бы всю за три глотка выдул, да совестно стало, этот же тоже умаялся. Вернул ему половину. А он на меня и не смотрит, дергает шнурок на байке.       – А ты вообще знаешь, какие нагрузки в момент прыжка? У профессиональных фигуристов скорость вращения запредельная – шесть оборотов в секунду. Для сравнения, так же вращается колесо автомобиля на скорости пятьдесят км в час или барабан стиральной машины на отжиме.       Я молчу. Вот честно, даже не задумывался. Шесть оборотов в секунду! Ну да, мои мозги так себя и ощущали – как в барабане стиральной машины. А Валек спокойно продолжал объяснять, какой я олух:       – Такая угловая скорость вызывает центробежное ускорение до десяти джи. Ты можешь себе такое представить? Космонавт во время взлета испытывает пять-семь джи, а подготовленный лётчик во время перегрузки девять джи через секунду просто теряет сознание. Конечно, и мне, и тем более тебе, до профессионалов далеко, но ты должен понять, насколько серьезные здесь нагрузки. Спор есть спор, и я от своего слова не отказываюсь и буду тебя учить. Только не забывай, что в момент приземления твои восемьдесят килограмм ударяют по суставам как полтора центнера. Так что, давай без фанатизма, ладно? Продолжим во вторник.       Мелкий встает, забирает с собой полотенце и бутылку. А я сижу, туплю, пытаясь переварить то, что только что услышал.       – Эй! – останавливаю его на пути в раздевалку. – А почему не завтра?       И только теперь он позволяет себе язвительную усмешку.       – А вот это, дружочек, ты поймешь утром.       Это типа была угроза сейчас?

***

      Утро.       Чтоб. Я. Сдох.       Я знаю, что такое перегруз. Я знаю, что такое забитые мышцы до судорог во время сна. Я знаю, как приводить организм в норму после тяжелых нагрузок, и накануне вечером был и контрастный душ, и растяжка, и массаж с согревающей мазью. Но при всем при этом, встать самостоятельно я не смог. Ругаясь и скуля сквозь стиснутые зубы, дополз до ванной, долго отмокал под горячими струями, разминал мышцы, а потом шипел, врубив на полную мощность холодную воду. В итоге, опоздал на первую пару, ходил как инвалид. Ребята стебались и ржали надо мной, я только отбрехивался, пока меня не увидел Саня.       – Что-то подозрительная походка у тебя после свидания с мелким пидором.       Парни притихли. Шутки шутками, но такого откровенного дерьма никто себе не позволял. Меня уже начинало нервировать это странное отношение, я перестал понимать, что происходит с моим другом.       – Ты хлебало-то завали. А то я смотрю, неравнодушен к чужой ориентации.       Его глаза наливаются красным, и я стискиваю кулаки. Сколько раз мы вот так друг из друга дурь выбивали…       – Брейк! – между нами вклинивается Серега. – Делайте что хотите, но не здесь. Еще не хватало, чтобы Сталоне узнал. Получите отстранение, оба.       Смотрю на Саню поверх Серегиного плеча. Понимаю, что он прав, надо остыть, только видит Бог, лучше бы мы подрались тогда…