Драбблы по соционике

У меня просили про конфликтёров. Солнечная Кошка, это вам. **** "Мой милый, - пишет она на красивом листке бумаги, неспешно выводя каллиграфически идеальные буквы, - сегодня годовщина нашей свадьбы и я с гордостью говорю 'мой', больше не боясь этого слова...". То пишет, то крутит кольцо на безымянном пальце, с рассеянной улыбкой глядя в окно, то снова идёт к зеркалу - на ней нежное голубое платье, в котором она и без того с утра простояла минут двадцать, у огромного, в полстены, зеркала с кокетливыми золотистыми завитушками. Буквы немного скатываются на бок, она чуть хмурится, но взгляд на кольцо разглаживает морщинку на лбу. "Мой милый, благодаря тебе я самая счастливая женщина на свете. То, что ты со мной, то, что ты мой... Мой любимый, мой единственный, мой первый, самый главный в моей жизни мужчина, спасибо, что ты со мной". Её щеки розовеют, и она начинает прихватывать волосы у пробора, и светлые пряди скользят между её длинных пальцев. Взгляд чуть рассеянный и чуть смущённый, но губы тепло улыбаются. "Знаешь, Ирина на меня сегодня ругалась. Ты же помнишь Ирину? Говорила, что я ничего не делаю, только жду твоего возвращения. Но ты же простишь меня, правда?" Ирина, их домработница, и правда была сегодня ворчлива на редкость. Но все эти упрёки... Всё это одиночество, которое должно было закончится... Всё оно ничего не значило. Скоро он вернётся. Скоро он придёт. И всё закончится. "Я жду тебя, очень сильно жду. Возвращайся скорее. Твоя Анна". Она складывает лист бумаги и звонит в колокольчик. - Иринушка, милая, отправьте письмо моему любимому мужу завтра с утра. И купите, пожалуйста, конверт, старые закончились. Ирина стояла и молчала. На миг уголки её губ опустились вниз, но после она улыбнулась, хоть глаза так и остались холодными. Кинув взгляд на простое пластмассовое колечко с синей бусиной, она положила листок бумаги в карман белого халата и похлопала её по плечу. - Всё будет хорошо, Аня, всё будет хорошо. И вышла, оставляя её счастливо улыбающейся одну, лишь бросив за дверью "сегодня успокаивающих поменьше". Впрочем, этого она уже не слышала. Она писала письма.