Не лезь в промысел Небес

Дэннер Хеммингтон до дрожи желал Ноа. Он уже две недели только и делал, что рукоблудствовал, представляя себе парня во всех местах и позах. Особенно любимой была фантазия, где он не отпускал домой этого провокатора, а, сорвав рубашку, усаживал на стол и начинал лихорадочно его целовать, оглаживая руками гибкую спину, сжимая ягодицы и медленно укладывая на стол. Потом он стягивал с омеги надоедливые брюки и бельё, пристраиваясь между ног, ласкал бы его яички и нежный, аккуратный член и наслаждался каждым чувственным стоном, которые юноша не смог бы сдерживать… Дааа, в его мечтах омега стонал под ним, как прекрасная жертва инкуба. Но… Дэннер боялся. Он боялся и не хотел обидеть юношу, ведь Ноа не был похож на тех омег, с которыми он имел дело вот уже полтора года. Он был правильным, цельным, немного наивным, но уважающим себя омегой, который не согласится на ущербные, половинчатые отношения. Таким, как Ноа, нужно было всё или ничего. А альфа не мог решить, готов ли он отдать всё… Ещё полтора года назад Дэннер был в отношениях. Так это называется. Когда он сам ещё был студентом того же института, что и его нынешний несносный практикант, он стал встречаться с Франсуа. Альфа всегда пользовался популярностью у противоположного пола, омеги и беты не обходили его вниманием. А этот омега сам тогда начал с ним заигрывать, и был достаточно привлекателен, чтобы Дэннер ему ответил. Не было повода не отвечать. У молодого студента давно не было секса. Ему мешали напряжённая преддипломная практика, написание диплома и сама его защита. А вот потом, когда, отоспавшись после защиты, они с приятелями пьяные шатались по общежитию, агитируя всех пойти с ними в клуб – отмечать радостное событие - уже ничего не мешало альфе ответить заигрывающему с ним второкурснику из омежьего блока. Франсуа был и на лицо ничего, и пах хорошо, так что ему ничего не стоило затащить Дэннера в постель. Впрочем, тогда он согласился бы и на гораздо-гораздо более скромное предложение. После бурной вечеринки и такого же бурного продолжения в постели они начали встречаться. Дэннер не был без ума от Франсуа, но он его и не раздражал. «А почему бы и нет?» - думал альфа в то время. Он был холост и не обременён никакими обязательствами, а здесь так удобно – омега всегда рядом. Даже симпатичный омега, и готовит хорошо, в чём альфа убедился на следующий день: когда проснулся, Франсуа уже похозяйничал в его холодильнике и испёк оладьи к завтраку. После окончания универа Дэннер снял маленькую однокомнатную квартирку и Франсуа, каким-то образом, тоже стал жить с ним. Дэннер и сам удивлялся, когда вспоминал, как плавно и незаметно омега туда переехал. Сначала он иногда оставался на ночь, потом на все выходные, потом стал приходить каждый вечер, как супруг с работы. И вот у Франсуа уже своя зубная щётка в стаканчике, своё полотенце, половина шкафа занята его одеждой, а на столе примостился его ноутбук. Альфа не возражал, хотя иногда и раздражённо рычал, когда Франсуа бесцеремонно что-то предпринимал, не спросив его. Например, заменял дедушкины ковры в его доме – его доме! – на новые весёленькие половички. Или выбрасывал его любимую памятную кружку и покупал новую, аргументируя это тем, что в доме нельзя держать битые вещи. А там всего-то уголок сколот! Но это было так удобно – жить с омегой. Приходишь домой, а там всё чисто и вкусно пахнет едой. После университетских годов с фаст-фудом и общажными макаронами домашняя еда Франсуа казалась просто пиршеством живота. К тому же, и партнёр для секса всегда под рукой. Не надо выходить из дома и кого-то напряжённо искать. Ещё один плюс постоянных отношений - течки. В случайных связях ты никогда не можешь на это надеяться. Ведь не попрётся же течный омега в клуб или другое людное место, где обычно куча альф. Да они разорвут и его, и друг друга! Поэтому омеги предпочитали проводить это время как-то более уединённо. А теперь Дэннер мог сполна насладиться сексом с Франсуа, когда тот был в течке. Это крышесносное удовольствие перекрывало все недостатки партнёра, и альфа закрывал глаза на ссоры, на своё периодическое глухое раздражение и на всё остальное. Так бы и продолжались их отношения, если бы Франсуа не заговорил о свадьбе. Более того, он требовательно и обиженно спрашивал альфу, почему тот не берёт его замуж, хотя они живут вместе уже три года. Дэннер в упор не мог понять, с какого перепугу он должен это делать. Зачем? К тому же, он никогда не говорил Франсуа о безумной любви и желании прожить с ним всю жизнь. Им просто было хорошо вместе, они привыкли друг к другу, и так ведь было очень УДОБНО. Но когда Дэннер высказал всё это сожителю, тот устроил грандиозный скандал. Такого скандала альфа в своей жизни никогда не переживал, для его психики это было сравнимо с последствиями цунами в прибрежном городке или с падением метеорита в девственную тайгу – всё было изломано, искалечено, выкорчевано и разбито. Дэннер ещё долго содрогался, когда вспоминал этот разговор, он ему даже в кошмарах снился. Но и это ещё было не всё. Франсуа потребовал выбирать: или альфа женится, или омега уходит. Дэннер попробовал переубедить парня, говоря, что им и так хорошо, что штамп в паспорте ничего не решает, что омега и так помечен его запахом, никто не может усомниться, что у Франсуа есть постоянный партнёр – тот просто беззвучно кричит о серьёзных отношениях, благоухая ароматом Дэннера. Альфа, и правда, не хотел расставаться с Франсуа, он успел к нему привязаться и даже полюбить где-то. Но омега был непреклонен, он собрал свои вещи и переехал к родителям. И Дэннеру пришлось смириться. Он с грустью думал, что теперь придётся снова питаться полуфабрикатами и самому убирать дом, но не предпринимал никаких попыток вернуть Франсуа. Официально регистрировать отношения он не собирался. Не прошло и месяца, как Франсуа сам вернулся к альфе. Он ластился к нему, умолял забыть, начать всё с начала, и Дэннер согласился. Но потом через месяц после бурно проведённой течки омега заявил, что ждёт ребёнка – такой подставы альфа не ожидал. Они ведь предохранялись! Неужели презерватив порвался? По прошествии времени Дэннер вспоминал, как тогда беззвучно-потрясённо хлопал ртом, напоминая себе пойманного сома. Альфа даже не смог сразу ответить, что они теперь будут делать. Но о ребёнке довольно скоро узнали все. Главным образом, это касалось будущих дедушек. Особенно его «любимого» папочки. Он тогда безапелляционно заявил, что бросать беременного омегу – полное свинство, и если Дэннер не хочет лишиться его покровительства, то должен жениться на Франсуа. И точка! А лишиться покровительства папаши альфа в то время ой как не хотел. Его собственное предприятие только-только вставало на ноги и не пережило бы массированной атаки злостных сплетен, которые его главный родственник мог быстро устроить, имея влиятельные связи. Да и оставлять собственного ребёнка Дэннер не хотел, достаточно вспомнить своё невесёлое детство, проведённое без обоих родителей. Он ведь воспитывался дедушками со стороны альфы, а своего блудного папашу узнал только в пятнадцать лет, когда тот раскаялся и решил вернуть себе брошенного сыночка. Пришлось делать предложение Франсуа. Тот был счастлив! Все были счастливы: и родственники Франсуа, и Дэннера, и их друзья, и даже соседи. Кроме самого мужчины. Он с безнадёжной грустью понимал, что загнан в угол. Подготовка к торжеству сразу пошла полным ходом: все торопились, потому как всем хотелось видеть на свадьбе красивого стройного омегу без огромного живота. Они должны были вступить в брак уже через месяц после помолвки. И всё было бы хорошо – для омеги, конечно – если бы альфа не попал в ДТП накануне свадьбы. Он ехал с друзьями после своего мальчишника, пьянющий в хлам, и они все вместе влетели с металлическое ограждение дороги прямо перед его домом. Никто особо не пострадал, если не считать водителя, у которого отобрали права на два года, так как он тоже был слегка не трезв, тем не менее, Дэннер получил кое-какие неприятные травмы и вынужден был провести в больнице шесть недель, пропуская свадебную церемонию. Её пришлось отложить. А дальше началась какая-то катавасия. Его будущий супруг, который должен был уже четвёртый месяц как носить его ребёнка, снова вдруг стал подавать признаки приближающейся течки. Точнее, альфа уловил слегка усилившийся запах, совсем слегка, но Дэннер-то за три с половиной года успел изучить своего омегу. И он понимал, что этого, по идее, быть не должно. А тут ещё буквально в тот же вечер омега куда-то засобирался. Не иначе как хотел сбежать… Дэннер в приступе ярости кричал, что конечно сбежать к другому альфе, чтобы заделать ребёнка от него! Хотя в этом не было никакой логики. На что Франсуа, бледнея от страха и унижения, пришлось лепетать, что он и сам ошибся с тестом, а до этого был свято уверен, что ждёт ребенка. Ведь Дэннер же видел тест, там было две полоски! Это всё недобросовестные производители! Но альфа уже не верил. Он тут же припомнил, что Франсуа не потащил его на УЗИ, как это делают все молодые папочки, чтобы вместе первый раз взглянуть на совместно сделанное «чудо». И не принёс домой этой дурацкой чёрно-белой фотки какого-то глиста, который, как уверяли врачи, и вырастал потом в нормального человека. Это, скорее всего, потому, что кое-кто не ходил ни к какому врачу! Да и вообще, к четвёртому месяцу запах омеги изменяется! Он не знал точно как, потому что среди его друзей не было омег, запах которых он хорошо бы знал до беременности, но все говорили, что беременные начинают слаще пахнуть: кто-то сравнивал это с парным молоком, кто-то с ванилью, а кто-то утверждал, что это похоже на аромат тёплой банановой карамели. Франсуа же ничем таким не пах. А не верить книгам и общественности у обманутого не было никакого резона. Если бы не срыв свадьбы, то Дэннер узнал бы о ложной беременности Франсуа уже после регистрации. Альфа живо представил, как молодой супруг признаётся в ошибке с тестом, как плачет и раскаивается, что невольно обманул мужа, просит простить его и обещает, что у них точно будет ребёнок в следующую же течку. И возможно, вполне возможно, что Дэннер бы смирился, не захотел устраивать волокиты с разводом, всякими бумагами, возможной делёжкой имущества и принял бы создавшееся положение. Да, так бы оно и было. Но после разоблачения «любимого» он был настроен на одно – полный разрыв отношений. Альфа бежал от всего случившегося, как зверь из капкана, стремительно и не оглядываясь. И вот уже более полутора лет Дэннер не допускал никаких серьёзных отношений. Только одноразовые, ничем не обременяющие связи. Он искал их в барах и ночных клубах, и всегда находил. Причём, без проблем. На него работали его молодость, приятное лицо и респектабельный внешний вид. Плюс к этому, он довольно хорошо научился разбираться в психологии, и сразу видел своих «жертв». Они были везде: довольно разбитные и немного пошловатые на вид омеги (или иногда беты), которые строили из себя дорогих штучек, кокетничая и наигранно ломаясь, но покупались за пару коктейлей и несколько красивых слов, в которых альфа туманно намекал на что-то прекрасное. За показной бравадой в их глазах всегда читались неуверенность и страх, они предлагали себя, как обесцененный товар на последней распродаже: ну, возьмите меня хоть кто-нибудь! И альфа брал. Причём, мужчина теперь их стал выпроваживать, даже не дав поспать до утра. Его очень напрягало, что эти ничего не значащие любовники с утра начинали хозяйничать в его доме. Сколько раз он просыпался, чувствуя запах готовящегося завтрака. А один омега даже полы у него помыл! Альфа помнил, что именно так начинается пролезание в его личную жизнь. Эти глупые люди пытались показать себя ценными – вот, они и готовить вкусно умеют! И вообще хозяйственные, домовитые и заботливые. Вот только никакой заботы Дэннер от них не хотел. И, совсем не переживая, стал сажать на такси, едва они приняли душ после секса. Он впихивал им в руки крупную купюру, и быстро отделывался от любовников, ссылаясь на то, что ему завтра рано вставать - вот буквально через пару часов - и он не хочет доставлять такие неудобства парням, лучше пусть выспятся дома, а альфа им позвонит. Конечно, позвонит! И это были последние его слова. По этой же причине Хеммингтон не спешил заводить отношения на работе. Во-первых, ему никто особо не нравился, во-вторых, это создавало бы гораздо больше проблем, чем решало. Переспав единожды со своим сотрудником, он рисковал приобрести назойливого преследователя, который бы начал на что-то намекать, требовать и обижаться. Или пустил слухи, жалуясь на кобелизм директора и ещё, чего доброго, его несостоятельность в постели. Чего не скажешь, желая потешить уязвлённое самолюбие? Поэтому Хеммингтон делал вид, что не замечает томно-заискивающих взглядов некоторых работников, но всегда не забывал сердечно хвалить их за усердие. А они-то и рады были стараться, думая, что тем самым зарабатывают очки привлекательности в его глазах! Как наивно, если бы альфу действительно кто-то интересовал, ему бы было глубоко наплевать на их производственные показатели, пусть бы они хоть целый день играли в сапёра, чесали пятки и потягивали коньяк из трубочки. Конечно, такая жизнь была не слишком удобной. Иногда Дэннер месяцами никого не снимал, ограничиваясь самоудовлетворением за просмотром порно. Особенно в зимние дни, когда за окном было холодно и темно. Стоило ему прийти домой, как он тут же прилипал к тёплому кожаному креслу в кабинете и никуда не хотел выходить. Проблему с питанием он решал полуфабрикатами и заказом на дом из ближайшего кафе, а уборкой занимался приходящий раз в неделю уборщик. Но всё-таки Дэннер знал, что когда-либо у него будет настоящая семья. Он всегда подсознательно её хотел, с того самого времени, когда ребёнком мечтал о любящих родителях. Он даже для этого дом купил. Раньше ему и в однушке неплохо жилось, а тут зачем-то залез в кредитную кабалу банка, год назад приобретя добротный кирпичный коттедж с большой придомовой территорией. Зачем ему одному столько комнат? Ведь сейчас он жил в трёх: кухне, спальне и кабинете. А ещё четыре стояли пустые, даже без обоев. И нельзя сказать, что он пытался перещеголять кого-то из друзей, доказывая свою крутость. Дэннер никогда не занимался пустой потехой тщеславия, демонстративно хвалясь крутыми часами или автомобилем, как это делали некоторые. Нет, просто альфа, не отдавая себе в этом отчёта, стремился к семье. И вот к нему в агентство пришёл Ноа, совершенно случайный студент, порекомендованный его бывшим преподавателем. И мужчина вдруг почувствовал себя последним наркоманом в ломке, отчаянно и безуспешно пытающимся завязать. Его тянуло к Ноа со страшной силой, в пятницу, когда омега зашёл в его кабинет, он еле нашёл в себе силы отстраниться. «А может не стоит его избегать?» – в безумстве подумал тогда альфа. Но потом гнусный разум напомнил ему о дурацких правилах: не трахать приличных омег! Потом проблем не оберёшься! Для этого всегда есть шалопутки, а Ноа нужен кто-то другой, кто сможет дать ему всё. И чтобы как-то отвлечься, в субботу Хеммингтон снова пошёл в бар.

***

В субботу утром, как и предсказывал Кристиан, у Ноа начались эти самые счастливые дни. Выпив предварительно таблетку перед сном, он избежал неприятных спазмов в животе, но предсказуемо проснулся с влажным бельём, стояком и необыкновенно чувствительной кожей. Приняв душ и быстро сняв сексуальное напряжение, омега засел за новую компьютерную игру. Раньше он благополучно игнорировал излишнюю чувствительность, погружаясь в виртуальные миры. Когда ты сосредоточенно, с гулко бьющимся сердцем идёшь по разрушенному войной городу, пристально вглядываясь в каждый куст, мусор или тень, но тут уж не до течки. Тут зомби на каждом углу так и норовят тебя до чебурашек в глазах напугать! Ну, или ты спасаешь фентезийное королевство от драконов и орков – тоже, знаете ли, очень напряжённое занятие! Но сегодня дело шло как-то хуже, он, то и дело, отвлекался на покалывающие мурашки, которые бежали по его коже от летнего ветерка, на томительно-приятные ощущения потирания ягодицами о простынь, на собственные волосы, чувственно щекочущие плечи и шею. По временам Ноа ставил игру на паузу и принимался перекатываться в кровати. Он извивался, вытягивал ноги, переворачивался и тёрся всем телом о простыни, ощущая от этого жгучее удовольствие. Теперь ему было о ком фантазировать, и парень красочно представлял себе любимого альфу, пока со сжатыми веками напряжённо ласкал себя, вызывая в позвоночнике жарко-мучительную дрожь. Ноа хотелось узнать, как это, когда тебя берёт альфа. По статьям в интернете и рассказам приятелей, это было офигенно прекрасно, и омега хотел, чтобы первый раз у него случился с Дэннером. (Не считать же первым разом тот нелепый опыт в детском лагере) Когда ему было шестнадцать лет, он в последний раз отдыхал в таком месте. В самой старшей группе, крутой и престижной. В тот раз он сразу выделил в толпе одного альфу, высокого, загорелого, привлекательного. Он умел играть на гитаре пару-тройку известных песен, пошло шутил и белозубо улыбался - в общем, был одним из самых популярных ребят-альф. А Ноа был одним из популярных омег. И они довольно быстро сошлись, добавляя всем остальным нехилый повод для зависти. Влюблённые постоянно тренировались в страстных поцелуях и облапывании друг друга сверху донизу. И вот однажды, почти перед самым концом смены, они вдвоём сбежали после отбоя, чтобы искупаться голышом под звёздами – романтики, однако! - и там, лёжа на мягкой непримятой траве укромного уголка озера, они решили пойти дальше обычных поцелуев. Сначала всё шло хорошо, Ноа плавился от ощущения горячих губ и рук на своей коже, но потом начались конфузы. Хваставшийся до этого своей опытностью альфа на деле оказался зелёным лопухом. Он и сам не знал, что делать, и, заикаясь, застенчиво всё спрашивал у Ноа. Альфа пыхтел, краснел, дрожал, нашёптывал и слюнявил ухо, а когда, наконец, вошёл в омегу, тут же бурно кончил и растёкся манной кашей по траве с трясущимися от счастья руками и широкой лыбой на пол-лица. «Что это сейчас было?!» - злобно-разочарованно подумал Ноа. Он чувствовал себя неуютно и противно. – «И как мне теперь это забыть, желательно, навсегда?» Юноша тут же пригрозил альфе, что всё случившееся последнему надо вычеркнуть из памяти, как страшный сон. Иначе Ноа расскажет всем о мастерстве альфы в скорострельности и точных настройках микроскопа, какие надо выставить, чтобы увидеть его «дохлого микроба». Как-то после этого любовный роман не заладился… На следующее утро они перестали друг с другом разговаривать, но альфа свято хранил тайну. В этом омега был уверен, иначе хватило бы пары часов, чтобы слухи разлетелись по всему лагерю. После этого провала Ноа первый раз в своей жизни напился. И первый раз узнал, что проклятие не обошло стороной и его. Он-то всё время смеялся над их скромным интеллигентным отцом, который по рассказам папеньки творил такие непотребные вещи, когда был под мухой, а сейчас Ноа с ужасом осознал, что и сам этому подвержен. В тот приезд в лагерь он не только закрутил подростковый роман с альфой, но также сразу заимел врага в лице одного противного омеги, который считал, что он там круче всех. Ноа был с этим категорически не согласен, но так как был интеллигентным, хорошо воспитанным мальчиком, то это противостояние больше носило скрытый характер. И вот, когда Ноа вместе со своими приверженцами распил бутылку вина, тайно пронёсенную кем-то из последних на территорию оздоровительного учреждения, все в лагере узнали, что конкретно о них думает Ноа. Самый главный враг и его прихвостни подробно узнали о себе всё: кто они такие, кто был их папа, и в каких именно отношениях он состоял с чертями лысыми и всеми их родственниками. А также Ноа сделал удивительно прозорливое пророчество, что светит им всем в будущем, какими будут их отношения с противоположным полом, и какими они станут, особенно если омега сейчас кому-то разобьёт всю рожу, всю эту наглую блядскую рожу. Даже вожатых омега просветил, куда им следует идти, что конкретно засунуть в свою задницу и сколько раз прокрутить. Они все долго дивились на развитые познания юного отрока в обсценной лексике. В общем, когда он на следующий день проснулся с пустой головой, не помня большую часть вечера, омега очень удивился, почему никто не хочет с ним общаться, и, более того, обходят стороной за три километра. Единственный оставшийся его приятель, который не шарахался от него, как обморочные от нашатыря, подробно просветил друга обо всём. Но Ноа ещё долго не мог забыть, что в таком состоянии легко мог проболтаться о слишком личном, и всё ждал коварной фразы: «А это правда, что у тебя с тем альфой было ЭТО?» Но, слава Двуединому, не дождался, и счастливый уехал домой, решив для себя, что с оздоровительными учреждениями в его жизни покончено. А в настоящее время Ноа спокойно провалялся целый день в своей комнате, то играя, то лаская себя, то забываясь в приятной дремоте. Брат специально для него готовил лёгкие зелёные супчики и морсы из свежих ягод, никто омеге не мешал, а, наоборот, только всячески выполняли его желания. Ночью юноша опять часто просыпался, ворочался, страдая от жары и мешающего белья, но потом снова погружался в трепещущие, красочные сны с эротическим смыслом.