Не лезь в промысел Небес

Первым пришёл в себя бета, он успел садануть Дэннера кулаком по правой скуле. Пострадавшая щека тут же начала пылать - мужчина посчитал это достойной платой за свою глупость. Но вторую попытку альфа решительно перехватил. - Какого чёрта ты это сделал?! – вне себя от злости и смущения заорал Лиам, пытаясь выдернуть руку из тисков альфы. – Какого чёрта ты решил меня поцеловать?! Слабоумный дебил! - Я не хотел, чтобы Ноа узнал это таким образом, - глухо проронил Дэннер, отпуская бету, - но ты мне очень нравишься, и я не смог больше сдерживаться. Мне страстно захотелось тебя поцеловать. - А как же Ноа?! Он ведь думает, что ты влюблён в него так же, как и он в тебя, что вы скоро свадьбу сыграете! От осознания случившегося сердце Лиама болезненно сжалось, и холодный озноб начал расползаться по спине: омеге никогда раньше не разбивали сердце, и, видит Бог, Лиам знает, как это горько и мучительно. - Я никогда не говорил о свадьбе. Я не давал ему таких надежд. - Но он об этом не знает! Почему ты сразу не сказал, что не любишь его? Зачем тогда было начинать отношения? Ты знаешь, как больно ты сейчас сделал? - Прости меня, я не хотел обижать твоего брата, - начал оправдываться Дэннер, пытаясь приблизиться к Лиаму и обнять, - его феромоны, они вскружили мне мозги. Ты прав, мы феромоновые наркоманы. Я не смог отказать себе в той эйфории, которую дарил мне Ноа. Но когда я узнал тебя, я понял, что хочу быть с тобой. Ты мне действительно очень нравишься! - Не подходи ко мне!– угрожающе возвысил голос Лиам. - Я не хочу ничего знать! Ты не понимаешь, что творишь. Тебе нужен не я, а очередная победа, да? Два брата, и оба влюблены в тебя. Такого у тебя ещё не было, правда?! - Нет, это не так! Лиам, пожалуйста, дай мне шанс! - голос альфы приобрёл бархатисто-медовые нотки. - Ведь я же чувствую, что небезразличен тебе, что это взаимно, а с Ноа я поговорю и извинюсь, обещаю. - Какой может быть шанс после такого? – Лиам отпихнул от себя мужчину и стал натягивать куртку. - Да я видеть тебя не хочу! И не важно, что я чувствую. Чувства Ноа для меня важнее, а ты его обманул, поступил по-скотски. Я не могу после такого даже думать о том, чтобы встречаться с тобой! Хотя ты правильно чувствуешь - как всегда, разумеется - что я хотел этого. Раньше. - Постой! – Дэннер схватил его перед самой дверью. - Что мне сделать, чтобы ты меня простил? Как исправить ситуацию? – альфа мысленно клял себя за несдержанность и горячность, но повернуть вспять уже было ничего нельзя. - Я не знаю, - ответил Лиам спокойно, - я ничего не знаю. А сейчас отпусти меня, мне надо подумать, да и тебе тоже. И он быстрым шагом вышел из дома, оставив хозяина на пороге. Дэннер не стал его дальше удерживать, понимая тщетность этих усилий, он захлопнул дверь и побрёл на кухню, лихорадочно размышляя, что теперь делать. Везде ещё царил уютный, мягкий запах счастья, который приносили с собой братья, но через несколько дней он развеется, и дом снова погрузится в холодную атмосферу холостяцкого жилища. А Дэннер этого не хотел. Он схватил телефон и стал набирать Ноа, чтобы объясниться, но телефон не отвечал, омега не хотел брать трубку. Лиам, впрочем, тоже.

***

Когда бета вернулся домой, Ноа уже был там. Он заперся в своей комнате и не хотел никого видеть. Из-за двери слышались надрывные рыдания под заунывные мелодии о трагической любви. На все попытки Лиама омега кричал, чтобы тот убирался и обзывал предателем. Он никого не желал впускать в свою комнату, чтобы дать брату объясниться. Лиам сидел на кухне и пил чай, в каком-то оцепенении смотря в одну точку на обоях. Дедушка сидел рядом, гулко размешивая сахар в чашке. Он долго молчал, пытаясь не умереть от любопытства и дождаться, пока Лиам сам заговорит, но не выдержал: - Лиам, мальчик мой, а что это наш младший котёночек так убивается-то? – тихо спросил дедуля, - Неужто с Дэнни поссорились? - Да не то чтобы поссорились… - грустно вздохнул Лиам. И он рассказал дедушке всё, что случилось пару часов назад. Всё это время чуткое ухо старика улавливало громкие душераздирающие всхлипы Ноа, который, неосознанно следуя правилу утопающих в воронке, шёл ко дну, раздирая себе душу мрачной обречённо-трагической музыкой и прокручиванием в голове снова и снова этого злосчастного поцелуя. - О-хо-хо-хо-хонюшки, ну и бестолковый он, этот Дэннер, - укорительно покачал головой Кори, - хотел за двумя зайцами погнаться. Ну, и глупый же. Ох, все вы, молодёжь, сейчас взрослеете поздно. Двадцать семь лет, а как подросток, сам не знает, что ему нужно. А тебе-то он нравится? - Нет! – чуть более громко, чем следовало для честного ответа, воскликнул Лиам. - Ну, всё ясно с вами, - сказал дедуля, размешивая варенье. Его было не провести такими наивными попытками скрыть правду. - Послушай совета старика: отстранись на время, посмотри вглубь себя, разберись, истинны ли твои чувства. Это вам обоим надо сделать. Нет, даже троим. А то сейчас ещё больше наворотите, так и кровные родственники навек собачатся и разбегаются. - Ну, что ты, дедуля! - с лёгкой дрожью в голосе ответил бета, - я никогда не разорву отношения с братом из-за альфы. Да ни из-за кого из посторонних людей! - Ну и славно, славно… - Кори взял руки внучка в свои тёплые старческие ладони. - А ты всё-таки подумай насчёт моего совета. Не торопись рубить и не торопись бежать к нему. И иди принеси Ноа чаю с мёдом, а то так рыдает, что, поди, всё горло надсадил. Лиам сделал липовый чай с мёдом, положил на поднос пару сочней с творогом и понёс его к комнате Ноа, надеясь, что на этот раз он его впустит. Лиам тихо постучался и попросил войти. Ответа не было, а из колонок нёсся надрывный голос подзабытого всеми певца Тациана: Ты, кого любил так я, Ты кумир – мечта моя Будем жить с тобой мы вместе, Мы теперь одна семья, Но так вышло,что мой брат, На тебе теперь женат, Что за странная ошибка, В чём же я так виноват? «Это он, наверно, нашу ситуацию так воспринимает», - подумал Лиам, - «хотя я никогда не поступил бы так». Бета аккуратно открыл дверь и проник внутрь. Ноа лежал на кровати, поджав ноги и обхватив руками плюшевого медведя, единственную игрушку, оставленную с детства, рёва уже не было, омега лишь иногда судорожно глубоко вздыхал. Он проследил глазами, как брат вошёл и поставил поднос на стол: - Вот, выпей чаю с мёдом, а то горло, небось, саднит. - Зачем ты пытаешься показаться хорошеньким? Чтобы я простил и благословил вас?! – Ноа вскочил с кровати и выпрямился. - Никогда я тебя не прощу! Предатель! - Ноа, что ты такое несёшь?! Я не собирался забирать у тебя Дэннера! Он мне не нужен! - Не собирался, а отбил! Думаешь, я тебе поверю?! Я всё видел своими глазами! Мне вот интересно, ты специально вначале притворялся, что он тебе не нравится, чтобы я сам, как последний идиот, решил вас сблизить? Так, да?! Хорошо придумал! Я тут стараюсь их подружить, а мой родной брат втихомолку посмеивается над недалёким омегой, который собственными руками толкает альфу к нему в руки! - Дэн мне, и правда, сначала не нравился, – начал Лиам, но брат его перебил. - То есть, всё-таки потом понравился? Да так понравился, что ты решил его отбить? - Нет, я не хотел его отбивать! – оправдывался Лиам, но Ноа его не слушал. Он продолжал обвинять бету, изливая в слова ту боль, что саднила его сердце: - Я всегда хотел тебе самого лучшего, от чистого сердца пытался найти тебе пару, а ты что сделал? Тебе понадобился не кто-нибудь, а именно мой альфа! Мой! Почему не кто-то другой? Почему он? И тебе не жалко было сделать мне так больно? - Ноа прерывисто вздохнул и схватился рукой за сердце, стискивая ткань на груди. - Ты не представляешь, как мне сейчас больно! Так больно… - и омега нескладно опустился на стул и попытался снова заплакать, но слёз уже не осталось, поэтому он вытер нос низом футболки и только тяжко всхлипнул. Лиаму самому было невыносимо смотреть на страдания Ноа. Бета даже не думал о своих. Он мечтал лишь о том, чтобы забрать всю боль брата себе, чтобы только Ноа вновь стал весёлым жизнерадостным юношей с задорными искорками в глазах, который воспринимает мир вокруг с лёгким сердцем и не знает душевных мучений: - Ноа, послушай меня! - бета встал на колени перед сидящим на стуле братом и сжал его сложенные на коленях руки. – Я никогда-никогда не предал бы тебя! Я не стал бы уводить у тебя любимого, даже если бы сам был безумно влюблён в него! Дэннер сам поцеловал меня, а я не хотел! Он дурак, он запутался… - Я видел, как ты не хотел! – взвился омега, с покрасневшими от ярости глазами откидывая руки брата. - Ты предатель! Вы оба предатели! Я ненавижу вас! Уходи из моей комнаты! – и он бросил один из сочней в Лиама. Ему пришлось выполнить ультиматум брата, чтобы не доводить того до новой истерики. Бета поднял раздавленную выпечку, вышел и тихо прикрыл за собой дверь, с облегчением чувствуя, как тот всё же пьёт липовый чай. Ноа и так был похож на пчеловода-самоубийцу: весь красный, опухший, и глаза-щелочки блестят от недавней влаги, как будто в улей с головой нырнул, - а уж что творится у него на душе, Лиам прекрасно знал, его не раз предавали любимые люди, и он сейчас не хотел накалять ситуацию. Со своей кровати бета слышал, как какое-то время спустя Ноа выходил в уборную, шумел водой и снова заперся в своей комнате. Дедуля всё это время молчком подслушивал, что творится за дверью и докладывал Лиаму: - Кажись, уснул, - очередной раз сообщил Кори, присаживаясь на кровать внука, - стонал, кряхтел, сморкался в подушку и, наконец, успокоился. Ну, ничего, всё заживёт со временем, а слёзы душе очиститься помогают. Ты тоже поспи, лапонька, а то вон какой смурной, всё ворочаешься, да вздыхаешь, да бормочешь что-то под нос. - И как это ты всё слышишь? – с улыбкой погладил старика по руке Лиам. Дедуля Кори против всех законов Вселенной имел прекрасный слух, как филин, хотя ему уже полагалось быть глухарём. - А так вот! Надо же знать, что с вами, касатики мои, творится. Сами-то мало рассказываете, а я же вас люблю, - и дедушка поцеловал старшего внука в щечки и отправился в свою комнату укладываться ко сну. Но Лиам никак не мог уснуть, он мучился виной и угрызениями совести, сердце отчаянно ныло и стучало так громко, что, ему казалось, даже соседи слышат. Он то проваливался в жаркую дрожащую хмарь сна, то снова судорожно просыпался, страдая от сухости во рту. Когда, наконец, ему надоело так ворочаться, он вышел из комнаты и посмотрел на часы. Они показывали шесть. Лиам включил телефон и увидел несколько звонков альфы, ещё он что-то писал. Бета не глядя удалил все эти напоминания, тупым гвоздём впивающиеся в сердце, и подошёл к окну. Было темно, но снег светился отраженным светом луны, создавая жемчужное мерцание в воздухе. За окном стояли тишь и безветрие, было так спокойно, как будто природа сама на время замерла и задержала дыхание, чтобы не нарушить сладкий сон людей. И Лиаму захотелось туда, в тишину и спокойствие, от этих болезненных мыслей, он оделся и вышел из дома. Снег еле слышно скрипел под ногами, складываясь в глухой монотонный мотив, который прекрасно подходил для заторможенных медитативных размышлений беты. Он бесцельно шёл через улицу, через рощу, через пустую школьную площадку, пока не вышел к остановке трамвая. Там уже стояло несколько ранних пташек, отправляющихся на работу. Тут вдалеке послышался знакомый с детства стук колёс и приветственный звон, и полупустой красно-желтый пузатый трамвай подъехал к платформе. Лиаму почему-то захотелось прокатиться в этом стучащем монстре, и он решил следовать своей интуиции и забрался внутрь. В такой час свободных мест было достаточно, бета уселся на сидение и уткнулся носом в окно: там медленно стали проплывать картинки его любимого города, припорошенные сверкающей снежной пылью. Лиам думал. Думал о том, что весь этот год был каким-то нелепым и смешным. Братик, и правда, так хотел, чтобы у него всё наладилось в личной жизни, и с воодушевлением сказочного слонопотама принялся исполнять эти планы. Но вот незадача – как всегда! – ничего не получилось. Небеса словно смеются над ним, из раза в раз посылая людей, которые Лиаму искренне симпатичны, но они проплывают мимо, как пейзажи за окном. Как будто небеса продолжают играть с ним в детскую игру, хотя он давно уже вырос. «Хочешь получить цветок?» - спрашивают откуда-то сверху, как мальчишки во дворе когда-то давно. И он, наивный и доверчивый, кивает: «Да, да!» «Вот тебе под зад пинок!» - отвечают Небеса. «Хочешь получить банан?» Лиам, не наученный на предыдущем опыте, снова простодушно распахивает свои глаза: «Да, да!» «Вот тебе на лоб щелбан!» - смеются наверху. И эта игра тянется и тянется… А так хочется уже, наконец, перестать искать. Прислониться к плечу любимого человека, втянуть носом его родной запах, зарыться пальцами в мягкие волосы и, прикрыв глаза, просто сидеть и молчать. При этом чувствуя себя так уютно и комфортно, как будто в коконе из одеяла. Но такого человека не было. И у кого-то не было никогда. Они заменяли потребность в заботе и близости общением с котами или собаками, или, как один сумасшедший дедушка с его улицы, кормили сотни голубей. Лиаму было страшно представлять такое будущее. Действительно ли Дэннер говорит правду? Альфе действительно больше нравится он? Лиам не мог до конца поверить в эти слова. Он и сам уже не понимал, влюблён ли он в альфу или придумал это. Его сердце так истосковалось по любви, что нашло первый же подходящий объект и влюбилось. Или, может быть, это была его судьба? Пути господни неисповедимы. Может быть, так было надо, чтобы он встретился с Дэннером при таких запутанных обстоятельствах? А Ноа его когда-нибудь простит и будет смеяться, что когда-то называл альфу своей истинной парой. Вагон вдруг перестал стучать, и бета оказался на конечной. Вокруг не было ни одного человека, только он. Маршрут закончился. Окраина. Лиам вышел и побрёл, пиная снег, вдоль автомобильной дороги, уходящей к горизонту. По этой дороге люди приезжают в город. Или уезжают. Вдалеке виднелись горы, опоясанные черным серпантином дороги, а рассвет уже пробивался сквозь сизую дымку. Бета дошёл до лавочки под прозрачным пластиковым навесом остановки и сел. «Что ли начать курить?» - подумал про себя Лиам. - «Говорят, это очень хорошо сочетается с тоскливым настроением. А ещё всегда будет дело: я не просто так здесь сижу – я курю!» Он улыбнулся глупости своих мыслей и посмотрел на носки своих ботинок: дедушка прав, ему нужно время разобраться в себе. Лиам так задумался, что не заметил, как на остановке появился ещё один человек. - Вы тоже ждёте автобус до монастыря? – спросил он, подсаживаясь на лавочку.