Сказка о лисенке.

Я — не Маленький принц, я — пропащий Лисёнок, Заплутавший в лесу из бетонных камней, Где считают теперь, что предательски тонок Поводок из любви для натуры моей. Что-то жжётся внутри… Ртом снежинки хватая, Царь курятников, улиц мощёных — плебей, Я бегу, а за мной — гончих злобная стая, Видно врут, что одних мы по роду кровей. Только гонит меня не проклятая свора, Я сегодня не дичь, впрочем, как и всегда, Я же видел, как вниз опускалась на город Самой главной мечты золотая звезда. Расступитесь скорей, я доподлинно чую Запах рвущихся в сердце призывных лучей. И на вздохе курков, два прыжка — и лечу я Прочь от жизни, где был слишком долго ничей… В поездах всегда хорошо думается. Стук колес, шелест ветра за окном, тихое перешептывание людей на соседних местах — странно, но все это ничуть не отвлекает, а как раз наоборот, помогает отвлечься от суеты, от будничных проблем и погрузиться в свои мысли. За окном пролетают деревья, столбы, дома вдалеке, все немного смазано из-за большой скорости, но даже это не портит пейзаж. Равномерный стук колес поезда бьется почти наравне с сердцем, помогая успокоиться, солнце слепит глаза и заставляет болезненно жмурится. Но ведь это не повод не любить солнце! Оно прекрасно и величественно, и как бы нам не было больно, мы все равно смотрим на него, жмуримся, но лицезреем столь прекрасную звезду. Может, и с любовью так же? Она всегда приносит нам боль, но ведь не только ее. Почему, даже зная, что смотреть на солнце больно, мы все равно поднимаем к небу глаза, а как только нам причиняет боль любовь, мы убегаем? Стайлз знает, что так было надо, знает, что правильно поступил. Мучить и себя и Питера было бы ошибкой. А так у каждого из них появился шанс начать все с начала. Говорят, что если люди предназначены друг другу судьбой, то, чтобы не происходило, сколько бы они не расставались, в конце концов они будут вместе. Стайлз всегда был реалистом и не верил в глупые цитаты влюбившихся школьниц. А может, просто не судьба? Может, Стилински не предназначено провести всю свою жизнь с Хейлом, может, судьба для него готовит что другое. Ведь если бы Питер был его судьбой, то он не сидел бы сейчас в поезде один и не уезжал от человека, которого любил всем своим сердцем. Но Питера здесь нет. Он не пришел. Может, и правда не судьба? Хейл бросает Мерседес на обочине, выскакивает из машины и бежит на платформу. Вдалеке виднеется уходящий поезд, лавочка еще пахнет мальчишкой: молоко, клубничный шампунь и разочарование. — Нет, нет, нет, — волк готов выть от несправедливости, он ходит взад-вперед и чуть ли не рвет на себе волосы. — С вами все в порядке? — обеспокоенный дедуля с тростью в руках по какой-то нелепой причине интересуется неизвестным мужчиной. — Скажите, а когда будет следующий поезд? — Питеру стоит огромных усилий не выпускать когти и клыки, которые так и просятся наружу. — Часа через два, дорогой, — печально отвечает дедуля, подходя ближе. — Опоздал? — Вы даже не представляете насколько. Питер умный мужчина, по крайней мере он себя таковым считал до этого дня, но сейчас идей не было совсем. Как убедить Стайлза вернуться, он придумает потом, главное для начала его найти. Хотя что тут думать? Закинул на плечо и понес домой, а если понадобиться, то он прикует его наручниками к батарее. Мальчишка никогда не любил подчиняться, даже в безвыходной ситуации, когда у него не было выбора, он отказывался сдаваться и признавать Питера доминантом. Вечно хочет все контролировать. Вот и сейчас он все решил за них обоих и ушел. Хотя это больше похоже не на разумный поступок взрослого, рассудительного человека, а на трусливое бегство мальчишки. Волк всегда считал подростка лисенком, он умный, чем, возможно, и покорил мужчину, любопытный, из-за чего постоянно влипает в неприятности, и чертовски хитрый, его изобретательности завидует даже сам Хейл. Чего только стоят его отмазки, чтобы, скажем, не выбрасывать мусор или не ложиться спать. Такие мелочи и вроде бы в выигрыше остаться невозможно, но Стилински и здесь придумает, как стать победителем и при этом остаться при своем. Так же лисенок поступает и сейчас, он ищет оправдания и причины, почему не может быть вместе с волком. А ведь это так глупо. Человек должен быть с человеком, лисица с лисом, а волк с волчицей — так только в сказках бывает. Это все стереотипы. В жизни все гораздо проще или, наоборот, сложнее, смотря с какой стороны посмотреть. В жизни мы сами выбираем, кто причинит нам боль. И только мы решаем, жмуриться и терпеть или закрыть глаза и отвернуться. Стайлз знает, что делает больно Питеру своим отъездом, волку тяжело без своей пары, тяжело расставаться даже на время, что уж говорить о расставании навсегда. Но подросток упрямый, он снова и снова повторяет себе, что так будет правильно, что это необходимо. Как пластырь… надо дергать сразу. Сначала больно, очень больно, и кажется, что легче не будет никогда, но потом боль уходит, принося облегчение. Так будет и с ними, Стилински в это верит. И пусть снимать пластырь и встречаться с оборотнем не одно и то же, но результат у них один — как бы не было легко и спокойно с ним, в конце концов придется расстаться, и тогда будет больно. Глупо, конечно глупо, пластырь здесь совсем не причем. Наверное это все Аддерол, он принял слишком много таблеток сегодня вот и несет всякую чушь. Питер умеет затыкать мальчишку, знает, как успокоить его, знает, что делать, если лисенок опять переборщил со своими таблетками, и знает, как убедить его не превышать дневную дозу. Но сейчас его нет, он за тысячи миль от своего человека, от своей пары. Похоже Стайлз слишком долго прожил с оборотнями, потому что ему тоже становится больнее по мере такого, как он удаляется все дальше и дальше от Хейла. А может быть, так бывает со всеми парами, и он просто раньше об этом не знал, потому что не влюблялся. Нет, не так. Потому что не сбегал раньше. И сейчас Стилински стоит огромных усилий не выпрыгнуть с движущегося поезда и не пойти назад по рельсам к своему волку. Но так нельзя. Он же гордый, он просто так не вернется. Он ведь все решил. Он взрослый человек и сам решает, с кем ему быть, ведь так поступают взрослые — они самостоятельно решают с кем жить, кого любить и когда уходить. А Стайлз взрослый. И он так решил. Поезд прибыл на станцию, как раз когда солнце окрасило горизонт в ярко-рыжий цвет. Подросток любит яркие цвета, такие, которыми рисует только природа. Они часто с Питером сидели на траве и смотрели на закаты, волк говорил, что когда небо окрашивается в ярко-рыжий, то он вспоминает о своем лисенке. Карамельные глаза в свете заходящего солнца почти что светятся, и Стайлз, как никогда похож на лиса. Стилински выходит из вагона и стоит еще несколько минут на перроне, наблюдая, как ночь медленно вступает в свои права, как мрак опускается на город, и вдыхает ночной, прохладный воздух полной грудью. Солнце скрылось за домами, и Стайлз зашагал вниз, идти до дома его друга недалеко, да и погода хорошая, так что подросток решил пройтись пешком, заодно и голову проветрит. Наверно, мальчишке все же стало совестно, а может дело в том, что ему самому было больно и страшно далеко уезжать от своего волка, наверное, именно поэтому он уехал в соседний город, где друг обещал приютить его, пока Стайлз не решит, что делать дальше. Одно он знал точно — он устал быть никому не нужным, он слишком долго был ничей. Лисы не из тех, кто хочет, чтобы их приручили, они в этом не нуждаются. Но лисенок слишком долго жил с волками и, наверное, привязался к одному из них, и теперь нуждается в любви, нуждается в стае или хотя бы в семье. Но никому, никогда не позволит себя приручить. Особенно волку. Хейл приехал спустя два часа после мальчишки. Город накрыла ночь, ветер усилился, но оборотня это не волнует, ему всегда тепло. И только один подросток знает, как сделать так, чтобы мороз пробирал мужчину до костей. Но его здесь нет, он не рядом. И Питер намерен это изменить. — Ты заходи, если нужна будет помощь, милый, — дедуля поравнялся с волком, вместе с ним оглядывая город. — И не переживай ты так за своего Стайлза. Ты парень хороший, а он просто запутался. Поговори с ним, уверен, он все поймет. — Спасибо, Гектор, — Хейл пожимает руку дедуле, который, не смотря на свой возраст, руку сжимает крепко. — Не только за совет, но и за разговор. — Не за что, Питер, поверь мне, не за что. Беги давай, ищи своего мальчика. Волк провожает взглядом нового знакомого, мысленно вспоминая его адрес, а потом глубоко вдыхает прохладный воздух. Он еще пахнет подростком: болью, неуверенностью и Аддеролом. Опять превысил дозу. Питер укоризненно качает головой. Найдет — накажет. Поднявшись по лестнице, мужчина замирает. Весь город, как на ладони. Ветер становится сильнее, унося запах Стайлза, и волк теряет след. Но это ничего, он все равно его найдет. Чего бы это ему не стоило. — Где ты, лисенок? Но в ответ тишина.