Кукушка.

— Утро начинается не с кофе… — задумчиво изрёк Леви, наблюдая за тем, с каким трудом Эрен поднял голову над столешницей. — Не умеешь пить — не пей, — флегматично посоветовал он, подперев щёку ладонью и облокотившись на спинку стула локтем. — Я не думал, что мне будет та-а-ак плохо, — простонал Эрен, стукнувшись лбом о дерево стола. — Раньше такого не было. — Тц, все вы не думаете… Поэтому и лежите полешками по всему залу. Не надо было так нажираться. Йегер с большим трудом принял вертикальное положение и удивлённо уставился на капрала. — Но вы… то есть, ты пил ничуть не меньше, и даже без закуски, — поражённо выдохнул он. — Но совершенно трезв. — Э, это уметь надо, — впервые Эрен увидел на его лице ехидную улыбку. — Да и опыта у меня поболее твоего. Так что, на меня можешь даже не смотреть. До меня тебе ещё расти и расти. Леви ещё раз оглядел таверну с разведчиками, заснувшими в самых невероятных позах по всему залу. Кто на стуле, кто на подоконнике, а кто и вовсе, на полу. — Это ж надо было так ужраться, — хмыкнул он, сочувственно глянув на трактирщика, маячившего в дверях кухни и с ужасом взиравшего на погром. — Кто из вас такой щедрый и собирался оплачивать банкет? Мне счёт уже выставили, как старшему… Вся премия на вас ушла, упыри. Так что, я стребую с вас компенсацию. У меня с трудом налички хватило, алкоголики хреновы. А ведь у меня на неё планы были… Задумчиво закусив губу, Эрен страдальчески уставился в потолок и попытался вспомнить хотя бы свою фамилию. Судя по нахмуренным бровям, получалось у него очень плохо. Минут восемь он старательно изучал паутину в углу, где билась попавшая в неё муха, и мучительно сглатывал вязкую слюну с одним единственным желанием — промочить горло. Леви наблюдал за этим цирком долго и с кривой улыбочкой, потом не выдержал и заглянул на кухню. Оттуда он уже вернулся с огромным стаканом рассола, выпрошенным у хозяина-заики. — На, не разыгрывай из себя великого мученика, — сказал капрал, протянув стакан Эрену. Тот торопливо вцепился в него и жадно осушил, тихо постанывая от удовольствия и делая большие глотки. Терпкий, ядрёный и, что самое главное, холодный. Он быстро привёл Эрена в чувство. Он поставил пустой стакан на стол и огляделся более осмысленно. — А ведь сначала всё задумывалось как поминальный вечер, — глубокомысленно протянул он. — А-а-а?.. А Микаса где? Я её не вижу. Она же с нами была. — Ну… мы с ней немного поругались, — неохотно откликнулся Леви, облокотившись поясницей о край стола. — Эта Микаса иногда похожа на исчадие Преисподней. Она куда-то убежала. Я за ней не следил. Это не моя обязанность. Эрен удивлённо хлопал ресницами и старался представить причину, по которой его сестра могла повысить голос на вышестоящего командира. Он знал, что она могла быстро вспыхнуть, но только в те моменты, когда обижали её друзей. Она ценила дружбу. — А… из-за чего вы поругались? — спросил он медленно, и пристально посмотрел капралу в глаза. Он прекрасно знал — Леви не тот человек, который будет лезть на рожон. Да и Микаса старалась отмолчаться, чем в открытую встревать в конфликт. Эрену было трудно представить ссору этих двух слишком замкнутых людей. Мозг ломался и перегревался от бесплодных попыток даже предположить подобный исход. — А догадайся, — хмуро бросил Леви. — Твоя же сестра.

******

Вечер, начавшийся с поминания павших, к полночи медленно перетёк в безбашенное веселье. Пир во время чумы. Молодые люди чудили, много пили, выясняли отношения и домогались друг дружку. Стресс давал о себе знать. Леви во всю эту вакханалию не встревал и лишь пересаживался на другое место, когда его стол отъезжал к противоположной стене зала из-за очередной драки по пустяку. Он бездействовал и в то время, когда разгорячённый алкоголем Эрен огребал от сверстников за свои наглые слова. Но тогда к драке подключалась Микаса. И люлей отхватывал уже смельчак, рискнувший замахнуться на её «прелесть». Трактирщик их побаивался, поэтому иногда лишь трусливо подсматривал в дверную щель из кухни, чтобы понять, когда стоило предложить добавки еды и выпивки. Растаскивать он никого не спешил. — К-какая шумная м-молодёжь… — едва слышно бормотал трактирщик, немного заикаясь. В уме он уже подсчитывал убытки и в то же время прикидывал, какой счёт им выставит на утро. Ближе к трём часам ночи все уже поутихли и разбились на пары и тройки по интересам. Все, кроме Микасы. Она бросала на капрала злющие взгляды и хмурила брови, закусив губу. Армин старательно нашёптывал ей что-то успокаивающее и клещом висел на руке. Она огрызалась и скидывала с себя цепкие пальцы. Эрен в это время уже благополучно спал безмятежным сном младенца, сидя на стуле и удобно положив голову на скрещенные на столешнице руки. Он до сих пор ещё не полностью восстановился и разбудить его можно было только залпом из пушки. Как выяснилось, Микасе нельзя было пить. Алкоголь снял с неё все ограничения. Давно накопившаяся злоба и безысходность от безответных чувств требовали выхода. Все притихли и устремили на неё глаза, ожидая интересного действа. И оно не заставило себя долго ждать. Никто не мог даже представить, чем всё это кончится. — Эй, мелочь! — рявкнула она, за грудки легко подняв Леви со стула и заставив встать на носочки. — Объясни-ка мне кое-что. — Ты совсем страх потеряла? — тихо спросил тот, сжав её запястья. — Я не отдам тебе Эрена, мелкое отродье, — прошипела она, крепче сжав ткань рубашки. — И я ещё не отомстила за твою дрянную выходку в суде! Леви нахмурился. Он знал, что эта девушка ходила за Йегером хвостом. Сильная и упёртая альфа, которая никак не могла добиться расположения от объекта своего воздыхания. Она не хотела понять, что её забота пересекла все линии дозволенного. Микаса стремилась стать для Эрена всем, но у неё это не получилось. Зато она видела, с каким благоговением тот реагировал на внимание капрала. Это заставляло её испытывать жуткую ненависть к Леви. В её глазах он был самым худшим человеком в мире. — Тебе последние мозги отшибло? — ещё тише спросил Леви, крепче сдавив запястья девушки. — Ты что несёшь? Ты себя вообще слышишь, идиотина? Опомнись, пока не поздно. — Это ты нихрена не понимаешь! — огрызнулась Микаса. — Не смей растлевать Эрена, грязное ничтожество. Ты его только портишь! — Ты можешь обвинять меня, но оскорблять не смей, — в глазах Леви появился нехороший огонёк. — Ты кто такая, чтобы кидаться подобными обвинениями? Всего лишь одарённая девка, не более того. У тебя нет права повышать голос на старшего по званию. Тем более, с такими заявлениями. — По статусу, данному мне природой, я всё равно выше тебя. У такой омеги, как ты, счастья не будет! Мёртвое бесполезное дерево! Ты даже дать ничего не можешь, раз столько лет никому не нужен! Леви побледнел и уставился на неё немигающим взглядом. Микаса задела его за больное. Говорить про его сущность не следовало. Не было более ужасного оскорбления для капрала, чем напоминание, что он — омега, самый низ общественного строя. Леви только волей и желанием Эрвина получил звание, пусть и не самое высокое. Зато таких, как он, среди командования точно не было. Поняв, что вышибла капрала из колеи, Микаса со всей силы врезала тому в челюсть и, не дав опомниться, ударила коленом под дых. Леви налетел поясницей на стол, подвернул больную ногу и свалился на пол. Такого он не ожидал. Недавно начавшаяся течка принесла с собой слабость и немного заторможенную реакцию. Меньше всего сейчас хотелось драться, особенно с Микасой. Она была сильным противником. — Вот сука… — едва слышно. — Прекрати немедленно! — приказал он холодно, с трудом встав. — Включи мозги, если они у тебя есть. Что, гормоны спать спокойно не дают? Отвергли? Опомнись, бесноватая! Перестань думать за него и живи сама за себя. У Эрена есть право выбора. У него и так всё отобрали, хоть право на чувства у него не забирай. Пусть парень сам решает, кого ему любить. Я его не растлевал. Ничего не было. Ты разве сама не видишь? Я его наставник, не более того, перестань додумывать всякую херню! — А я тебе не верю! — Мне не веришь, у него спроси, — Леви кивнул на бессовестно дрыхнувшего виновника ссоры. — Если бы не моя выходка в суде, которая была спланирована Эрвином, кстати, то твой братец давно был бы со вспоротым животом на столе учёных! Пойми ты это уже наконец! Микаса часто дышала и постоянно сжимала и разжимала пальцы, сдерживая желание продолжить избиение капрала, который явно не стремился вступать с ней в драку. — Я всё равно тебе не верю, — прорычала она и выскочила на улицу.

******

Эрен не сразу заметил, что у Леви припухла скула и выглядел он немного помято. Капрал стоял на правой ноге, а левую чуть подогнул, иногда болезненно хмуря брови. Рана так и не смогла правильно зажить, слишком часто напоминая о себе. Одним только чудом можно было объяснить то, что во время войны Леви смог пользоваться УПМ. — Я не знаю, — пробормотал Эрен. — Микаса всегда спокойная. Я не могу поверить, чтобы она могла… — он осёкся, столкнувшись с холодным взглядом Аккермана. — Да ты что? — с сарказмом спросил Леви. — Можешь растолкать кого угодно в этом зале и они тебе подтвердят, что Микаса бывает очень неадекватной. Особенно, когда ей кажется, что у неё пытаются отнять сильно обожаемого братца. — Она заботится обо мне… — неуверенно промямлил Йегер, с каждым словом говоря всё тише. Подсознанием он понимал — Микаса могла не только нахамить, но и сорваться, пустив в ход кулаки. Такое уже происходило, и не раз. — По-моему, забота выглядит иначе. Ты вообще когда-нибудь задумывался, что вы не кровные родственники, и что она — девушка? Ревнивая девушка, которой хочется внимания. Эрен долго молчал и смотрел в пол, прежде чем ответить. Он замечал странные взгляды Микасы, её нездоровый интерес к его личной жизни. Но ему просто казалось, что она всего лишь переживает из-за его будущего. Мир альф и омег для него был загадочным. Иногда Эрен чувствовал, что его тело ведёт себя необычно, болезненно откликаясь на некоторых людей. Чаще всего это случалось после обращения в титана. Но были и исключения. Такие, как Леви. Иногда ему удавалось уловить едва ощутимый запах сирени. Такой дурной и пьянящий, что от него шла кругом голова. — Я… можно выйти на свежий воздух? — жалобно попросил он, подняв глаза на капрала. — Да пожалуйста, — милостиво разрешил тот и направился к выходу. На улице было темно и прохладно. Солнечные лучи ещё не перебрались через высокую стену и не успели прогреть воздух. Из мрачных подворотен слышались кошачьи вопли, а иногда и пьяные песни. Внутри крепостных «оков» царила дрёма, нарушавшаяся сонным бредом горожан. Тонкая вуаль, сотканная из иллюзий и яви, витала вокруг ранних прохожих наравне с сырым утренним туманом, обволакивавшим ноги холодными пальцами. Из Эрена чуть ли не мгновенно выветрило последние остатки алкоголя. Быстрая регенерация иногда действовала как хорошее средство для опохмеления. Он медленно побрёл по мостовой из выщербленного светлого камня и старался привести мысли в порядок. Поступок Микасы его сильно удивил. Вот только причина до него всё никак не могла дойти. Микаса его любила. И это страшнее едва заметных знаков внимания со стороны Леви. — Я рос вместе с ней. Она стала для меня настоящей сестрой, — Эрен остановился и дождался, когда Леви неловко прихрамывая подойдёт ближе. Он сначала хотел ему помочь, но, наткнувшись на холодный взгляд капрала, передумал. — Я не могу воспринимать её иначе. И я не могу дать ей того, о чём она мечтает. — Так скажи ей об этом, пусть успокоится. В чём проблема? — Она меня не услышит. Каждый раз, когда я говорил ей, что меня не надо опекать, она пропускала всё мимо ушей. И… иногда это спасало мою жизнь. Эрен повернулся к капралу, чтобы было удобнее разговаривать, и удивлённо замер. Выражение глаз Леви было очень задумчивым и даже немного обиженным. Но на что именно? Эрен уже приноровился определять оттенки эмоций на обычно безучастном лице. Это сильно упрощало общение с капралом. — Что с вами? — спросил он осторожно. — Ответишь мне на один личный вопрос? — встречно спросил Леви. — И я уже тебя просил, перестань «выкать». — Да, конечно, — тут же закивал Эрен. — Если вам… тебе так удобнее… — Скажи, твоё мнение о человеке зависит от его принадлежности к альфам или омегам? То, что ты исполняешь приказы омеги — не в счёт. Это бы… — Ошибаешься, это было моё решение, — оборвал его на полуслове Йегер. — И я рад, что попал именно под твоё командование. Мне кажется, что принадлежность к омегам и альфам дана природой не просто так. Она пытается восстановить численность людей, пусть и странным способом. Но… это не должно влиять на социальную жизнь. Правда, иногда я не понимаю, от чего такое скотское отношение к омегам. Я просто чего-то не знаю. Мне трудно судить. Леви тихо фыркнул и недоверчиво склонил голову на бок. Он чувствовал — Эрен не врал. Он чисто физически не умел лгать. Ему претило такое поведение. Леви часто сталкивался с пренебрежением, открытой неприязнью в свою сторону. Его уважали только из-за страха перед силой, не свойственной омегам. Но среди ребят, которых он лично выбрал себе в команду, царило понимание и семейная уютность. Этого всегда не хватало Аккерману. Хоть он и не показывал своих эмоций, но ему нравилось их общество, шутливые споры, вечерние беседы. И как было больно их терять. Эрен льстил ему своим доверием и преданностью. Он единственный, кто дал капралу возможность вновь почувствовать себя нужным. — Эрен, давай зайдём во-о-он в тот переулок, подальше от лишних ушей. Я задам тебе ещё несколько вопросов. Важных лично для меня, — Леви заглянул ему в глаза, дав понять, что для него это по-настоящему важно. Эрен кивнул и послушно пошёл за капралом. Он так перенервничал, что вновь уловил в воздухе лёгкий аромат цветущей сирени, хотя поблизости не было ни одного куста. Это тревожило сознание и тело. Пугливо сглотнув, Эрен оглядел тёмный переулок и вновь уставился на Леви. — А… встречный вопрос, — быстро выпалил он. — Это нагло звучит, я понимаю, но… Почему столько лет у тебя нет пары? — Может, потому, что я только пять лет назад понял, что я — омега? — едва заметно улыбнулся Леви. Прикинув примерный возраст капрала и выкинув из него пять лет, Эрен поражённо застыл. Это было слишком поздно. — Это… — начал было говорить он, но замолк. — Поздно? — закончил за него Леви. — К тому были все предпосылки. Долгое голодание в раннем детстве, жизнь на улице и в холоде. Это не способствует правильному развитию. А по поводу пары… Хм, так называемого «истинного» я пока вычислить не смог, а подставлять свою задницу похотливым кобелям я не намерен. Такой ответ тебя устроит? — Эрен тут же кивнул. — Значит, я продолжу. Я долго к тебе присматривался. Я плохо умею выражать свои эмоции, но ты мне… — он замолк, мучительно нахмурившись, а лёгкий аромат сирени стал более явным, дразня Эрена. — приятен. Твоё общество меня не раздражает. И я хочу знать, что ты ко мне чувствуешь. Я вижу твое уважение и готовность подчиниться любому моему приказу. Но что ты ко мне испытываешь как к человеку, а не как к начальнику? «Мёртвое бесполезное дерево». Твоя сестра может оказаться права. Я неуверен, смогу ли вообще дать потомство. Я никогда о нём не задумывался. Я не очень люблю детей, потому что не понимаю, как с ними обращаться. Я рано потерял мать, и не знаю, как это — правильно дарить любовь. Но одиночество слишком давит на нервы. Леви перевёл дыхание. Он никогда столько не говорил. Но Аккерман чувствовал, что ему требовалось высказаться. Ханджи со своими дурацкими словами заставила засомневаться в себе. Он потерял друзей, семью, свой отряд. Каждый раз это отдавалось сильной болью внутри, но он молчал и терпел. Леви часто задумываться над тем, что не несёт ли он окружающим несчастья. Подобные мысли часто грызли его сознание. Но Эрен был живым, он стоял напротив и до него можно было дотянуться рукой. Леви начал подозревать, что вот она, его судьба. Стоит и смотрит на него ярко-зелёными глазами. Ответить мгновенно на такой вопрос Эрен не смог. Он прислонился к стене спиной и глубоко дышал, поражённый такой откровенностью. Он не отрицал — влечение к капралу было. Но был и страх. Страх того, что из таких отношений ничего не выйдет. Это было нарушением устава. Отношения между подчинённым и начальником были под запретом. — Капрал… Леви, — с заминкой поправился он и нервно сглотнул. — Нравишься, — уже более твёрдо и уверенно. — Со всеми недочётами и сложным характером. Нравишься. Только есть ли смысл связывать свою жизнь с титаном? — А с бывшим бандитом? Эрен, мне терять уже нечего. Но мы можем попробовать. Я надеюсь на то, что после победы что-то в сознании людей изменилось. Появилась возможность осваивать новые земли. И если это поручат нашему Легиону, то всё получится. — Что значит «если»? — удивлённо спросил Йегер. — Это прозвучит странно, но мне кажется, что Легион упразднят, — совсем тихо сказал Леви, но перед этим осмотрелся по сторонам. — Интуиция. Я чувствую это, но не могу объяснить. Я могу ошибаться, но она меня редко подводила. Ты же знаешь, в нашем Легионе собрались свободолюбивые и инакомыслящие люди. Таких всегда опасались. Про командора я вообще молчу. Кто знает, что ему в голову взбредёт… Это так просто не оставят. Помяни моё слово, за нас возьмутся. Но мы сейчас говорим не о службе. Леви развязал узел шейного платка и расстегнул несколько верхних пуговиц на рубашке. — Дышать нечем, — пояснил он, сглатывая и постоянно переводя взгляд с Эрена на смятый лист бумаги под ногами и обратно. — Ты даже представить себе не можешь, что значит терпеть эту гадость. Как это грязно и как это мне претит. Всё время от этого бежал… — Зато у тебя чудесный запах сирени. Он такой весенний и мягкий… — мечтательно выдохнул Эрен, а потом замер и заткнул себе рот ладонью, уставившись на капрала широко распахнутыми глазами. Страх. Непонимание самого себя. Эрен не мог до конца осознать, что временами его выкидывало в этот причудливый мир запахов. — Сирень? — тихо спросил Леви. — Чего ты испугался? Эрен сделал шаг назад и замотал головой, не отнимая рук ото рта. «Я перевёртыш. Что со мной происходит? Я его хочу. Но нельзя. Он мне в отцы годится. Но… но ему нужно внимание. И ему плохо. Я это чувствую. Но могу ли я удовлетворить его желания? — панически размышлял он. — Он же мне сейчас в любви признался.» — Простите меня, простите, — зашептал Эрен, пятясь назад. — Я… мне… я сам себя не понимаю. Извините, если сможете. Он развернулся и выбежал из переулка. Леви долго ещё стоял на месте, смотря ему вслед глазами, полными слёз. — И после этого я должен верить чувствам? — выдохнул он и стянул платок с шеи. Пальцы судорожно сжали тонкую батистовую ткань. — Эрен, это отказ?.. — едва слышно.