Кукушка.

— Мы немедленно должны вытащить его оттуда! — безапелляционно заявила Микаса и зло посмотрела на капрала. — У него должен быть выбор! — настойчиво повторил Леви, хмуря брови и ответно сверля девушку холодным взглядом. — Перед тем, как что-то предпринять, нужно переговорить с ним. Я хочу знать мнение Эрена. Оно необходимо. Этот разговор происходил в старом доме Эрвина. Вести такое обсуждение в казармах Легиона было слишком опасно. В полутёмном зале с книжным стеллажом, доверху забитом старой и отчасти запрещённой литературой, с парой мягких кресел и столом на изогнутых ножках вновь воцарилось напряжённое молчание. Здесь собрались все, кого хоть как-то тревожила судьба Эрена. Хозяин дома стоял у приоткрытого окна и курил, внимательно следя за редкими прохожими на улице. Леви опустошил чуть ли не весь запас чая и постоянно переругивался с Микасой. Больше часа они никак не могли прийти к решению проблемы. И главной причиной была болезненная уверенность Леви в том, что у Эрена должен быть выбор. Он упёрто настаивал на своём и явно не собирался никого слушать. Когда Микаса узнала от Армина о приговоре, первое, что она попыталась сделать — это выбить мозги капралу. Она всегда обвиняла его во всех бедах, которые происходили с её братом. Девушка считала, что это его недосмотр, что он совершенно бесполезен как опекун. От рукоприкладства её остановило только одно — слова Леви. «Только попробуй ударить меня по животу, и ты лишишься племянника!» Это мгновенно остудило её пыл. Микаса ещё долго приходила в себя. Эрен смог скрыть от неё свою связь с капралом. — Какой выбор?! Его вытаскивать надо! — настаивала на своём Микаса. — Зачем его слушать? Ты же не хочешь, чтобы отец твоего ребёнка оказался на эшафоте! — Она права, Леви. Перестань. Ты всё никак не можешь забыть о своём выборе? Точнее, его видимости… — тихо спросил Эрвин, отвернувшись от окна. — Подумай сам, что он может ответить? Тем более, у него врождённая ненависть к самой природе титанов. Конечно, он примет решение во благо человечества. Ты же это понимаешь. Нужно действовать. Потом будешь из-за призрачного выбора переживать. Леви смерил его злым взглядом. Он понимал, но ничего не мог с собой сделать. Эрен ненавидел титанов до дрожи в пальцах, до зубовного скрежета, до тихого отчаянного рычания. «Я уничтожу их всех! Всех, до единого!» Это было сказано с такой страстью и уверенностью, что в его словах не возникало сомнений. Этот мальчишка сдержит своё обещание. Выбор. Вот обо что спотыкался Леви. Выбора-то у него никогда и не было. Его гнали по тропе, которую выбрали за него. Приказывали так, что создавалась видимость самостоятельного принятия решений, но на самом деле всё было предрешено заранее. Не им. Леви мог только одно — покорно брести по этой дороге и осознавать, что не имеет прав на собственные мысли и свободу действий. — Я хочу дать ему право на выбор. Эрен должен сказать, чего он хочет. Сам, — словно заведённый, повторил Леви. — Я хочу услышать это от него! — А если он захочет умереть? — спросил Эрвин, пристально посмотрев капралу в глаза. Тихий вздох, рука на животе и взгляд в пол. — Тогда я стану его палачом, — слишком равнодушным голосом ответил Леви. — Быстрая и безболезненная смерть. Это будет для него не так позорно… я не буду его мучить. Сказал и затих, стараясь не смотреть на людей, собравшихся в зале. Он слишком сильно хотел разреветься в голос, но ему не позволили остатки гордости. Леви давно уже понял, что каким бы не был его выбор, последствия всё равно завершаться одним исходом. Смертью. Стены были ловушкой. Ловушкой, которая не отпустит своих жертв так просто. Про́клятая крепость высасывала все силы из людей, взятых в долгий плен. — Казнь назначена на тринадцатое июня… У тебя есть три дня, — задумчиво протянул Смит. — Ты можешь попробовать с ним поговорить. Отвлечь полицию не так сложно. У них есть проблема — повальное пьянство. Тем более, среди тюремной стражи. Но с каждым часом побег будет устроить всё сложнее… Учитывай это. Леви понимающе кивнул. Время утекало сквозь пальцы слишком быстро.

******

Тёмное и сырое подземелье с гулявшими по каменному полу сквозняками. Холодные и тяжёлые кандалы на щиколотках и запястьях, деревянная жёсткая доска на ножках, которую гордо назвали кроватью, и пара охранников за железной решёткой. Эрен тоскливо вздохнул и невесело усмехнулся. — Просто ностальгия какая-то… — едва слышно пробормотал он, чуть поёрзав на сероватой тряпке, раньше бывшей простынёй. — Заткнись! — грубо шикнули на него, врезав прикладом ружья по прутьям. Отвечать не имело смысла. Эрен размял начавшую затекать руку и звякнул цепью. Эхо тут же разнесло этот звук по всему подземелью. Его охрана явно скучала и переглядывалась между собой. За тюремной дверью раздавались пьяные шутки и противный гогот. Охранники слышали это и завистливо облизывались, понимая, что там гуляют без них. Стоять на посту, осознавая, что где-то можно выпить, было сложно. Их выдержки хватило ровно на десять минут. — Эй, Фрэд, этот ублюдок никуда не убежит, — сказал один из его охранников. — Может, присоединимся к нашим? — А если с проверкой нагрянут? — опасливо спросил Фрэд. — Да кому нужен этот выблядок? Никто не придёт, пошли, — подзуживал его напарник. — Казнь не сегодня. Можно расслабиться. Никуда он не денется. — Ну, раз так… давай выпьем. Эй, ты! — обернулся к нему охранник. — Только попробуй рыпнуться. — Ага, как только, так сразу, — криво улыбнулся Эрен. Он проводил удалявшихся горе-стражников долгим взглядом и покачал головой, тихо фыркнув. «Алкашня… — подумал он, откинув голову назад и прислонившись макушкой к стене из грубо отёсанного камня. — Только дай повод надраться, — тяжёлый вздох. Тишину теперь нарушало не дыхание надзирателей, а тихий треск пламени факела, вставленного в держатель. — И опять я в той же самой камере. Для меня подземелья уже дом родной. Как-то всё это невесело. Накрылась мечта посмотреть на море. Но, надеюсь, Микаса и Армин его увидят… И Леви тоже. Господи, как же всё это больно! Я же знал, что всё кончится именно этим, так почему же сейчас-то так хреново? — он стукнулся затылком о стену. Физическая боль не помогла. — Пусть они не глупят. Умоляю, пусть они не делают опрометчивых поступков. Я и так одна сплошная ходячая беда. Я не хочу, чтобы они навлекли на себя неприятности. Им это не нужно. Здесь только я прокажённый. Титаны должны вымереть, как… эти… ну, как их? Динозавры! Вспомнил… Ох уж этот Армин с его странными и чудесными книжками. Пожалуйста, пожалуйста, пожа…» Поток мыслей оборвал тихий скрип двери и осторожные шаги. Эрен напрягся и закусил губу. — Эти утырки никуда не годятся, — холодно произнёс до боли знакомый голос, нарушив тишину. — Единороги, блять… сказал бы я, кто они. — Леви… — едва слышно выдохнул Эрен, готовый разрыдаться. Его опасения оправдались. — Зачем?.. — Затем, — огрызнулся тот, подойдя к решётке. В руках он держал свёрток и явно нервничал, переступая с ноги на ногу. — Проверить пришёл, кормят ли тебя вообще. Йегер бросил презрительный взгляд на тюремную баланду, кружку воды и корку хлеба, и голодно облизнулся. — А сам как думаешь? — спросил он, заинтересованно рассматривая свёрток. — Значит, я не зря принёс кое-что вкусное… — Леви вытащил из нагрудного кармана ключ и, прижав решётку коленом, открыл замок, не пожелавший поддаться с первого раза. Он сел на край кровати и положил свою ношу на колени. — Можешь не смотреть на меня такими круглыми глазами, охрана ещё долго гульбанить будет. У них есть повод. Так что, мы можем нормально поговорить. Им нет до тебя дела, по крайней мере, сейчас. Он развязал узелок и вынул из свёртка флягу, ещё один свёрток, более маленький, и небольшую кастрюлю. Эрен наблюдал за этими манипуляциями молча, лишь изредка облизываясь и сглатывая. По камере давно разошёлся приятный запах мясной подливки и картошки. — Это тебе не очистки варёные, — фыркнул Леви, открыв крышку. — Браус всё-таки неплохо готовит. Тем более, картошку. Эрен быстро кивнул и с благоговением вцепился в кастрюлю и протянутую ложку. Желудок просто в голос требовал вкусной пищи. — Ешь, только не торопись никуда, — посоветовал капрал. — Тебя никуда не гонят. Еда была ещё тёплой. Йегер приговорил её быстро, даже не смотря на то, что старался есть помедленнее. Он был благодарен за эту заботу. Она приятно грела сердце. — Как ты вообще прошёл через охрану? — спросил Эрен, жадно облизывая ложку. — Я думал, что ко мне вообще никого из Легиона не пустят. — Тц, пара бутылочек коллекционного вина, которые мне подогнал Эрвин, и вуа-ля, я здесь, — хмыкнул Леви. — Попробовали бы они меня не пустить. Ты не об этом волноваться должен, — он развязал ещё один свёрток и вынул маленькую десертную коробочку. — А о том, как тебе отсюда выбраться. У нас есть на этот счёт парочка идей, — Леви понизил голос. — Одна трудная, вторая попроще… Саботаж на самой казни или устроить побег прямо сейчас. Он протянул пёструю коробочку Эрену и склонил голову на бок. — А… а это ещё что? — Йегер пропустил последние слова капрала мимо ушей, заинтересованный красивой обёрткой. — Это, Эрен, половина моего жалования, — вздохнул Леви. — Но раз уж баловать, то по полной. Это десерт со сливками и фруктами. Такие вкусности, по-моему, только знать хомячит. До обычного люда такие вещи не доходят. — А вы сами пробовали? — от волнения Эрен перешёл на вежливость. — Не-а, — легкомысленно ответил капрал, закинув ногу на ногу. — Хочется иногда попробовать, но я лучше тебе скормлю. Коробочка была открыта с трепетом и лёгким благоговением. В крепости, где голод был обычной проблемой, кондитерские изделия стоили как ювелирные украшения. Мало кто из обычных крестьян или солдат пробовал хоть что-то из ассортимента такого магазинчика. Эрен помнил, как по детству любил задерживаться у стеклянной витрины и подолгу рассматривать маленькие тортики и пирожные в обрамлении из тонкой «кружевной» бумаги. Лавочки кондитеров располагались в столице и их было так мало, что все названия были на слуху. Эрен лишь однажды пробовал торт со сливками и нежным бисквитом. Это было во время поездки за внутреннюю стену вместе с отцом, когда его вызвали на приём к знатной особе. — Это как-то по-свински, — сказал он, подняв взгляд на Леви. — Я не могу в одну харю. — А в две, значит, можешь? — Ага, — закивал Эрен. — Кстати, а мне кажется, или ты немного пополнел?.. Леви задумчиво посмотрел на свой живот и вздёрнул бровь. «Интересно, до него ещё не дошло, что разнесло меня по причине беременности? Не сильно, но уже заметно… Или я так уверенно наплёл ему, что я бесплодный, что он поверил?» — подумал он. — Может быть… — туманно откликнулся капрал. — Говорят, что от таких сладостей толстеют, — заметил Эрен, осторожно разделив пирожное на две части кончиком черенка ложки. — Ну и пофиг. С наслаждением приговорив свою половину, Йегер протянул коробочку Леви. — Только не отказывайся, — попросил он. — Это очень вкусно. Я хочу, чтобы ты тоже попробовал, вот… Ну, пожалуйста. Отказать оказалось сложно. Особенно, когда на тебя смотрели огромными яркими глазами цвета горного малахита и сочной весенней травы. С тяжёлым вздохом Леви взял коробочку. — Ты вообще знаешь, что это негигиенично? — спросил он и повертел ложку, многократно облизанную голодным Йегером. — Сейчас всё исправлю, — уверенно заявил Эрен и поднял стакан с водой, стоявший рядом с кроватью. Он вынул ложку из расслабленных пальцев капрала, сполоснул её водой и вернул обратно. — Так лучше? — Несомненно, — кивнул Леви, опустив взгляд на предложенную ему сладость. Эрен был прав. Десерт был прекрасен. Аккерман ел медленно, стараясь распробовать все оттенки вкуса. Он не очень любил сладкое, но иногда хотелось чего-то особенного. Тем более, последнее время. Он стал есть продукты в совершенно безумных сочетаниях и количествах. Леви и раньше не отличался скромностью в еде, но сейчас и вовсе казалось, что внутри него чёрная дыра. Леви не смотрел на Эрена, но чувствовал его озабоченный взгляд. Его избранник волновался. Он ощущал это кожей. Страх одиночества давно поселился внутри капрала. Он должен был привыкнуть к потерям. Одно время у него даже получалось выглядеть равнодушным и убедить себя в том, что и в одиночку можно прожить весьма неплохо. Вот только после обретения своей пары, Леви словно ледяной водой окатило. Он с ужасом понял, что без Эрена он пропадёт. Жить в мирное время капрал не умел. Драки, убийства, смерть. Они так приелись к нему, что редкие часы спокойствия и обычного быта выбивали его из колеи. Для Леви была необходима возможность о ком-то заботиться, посвящать своё время тем, кто в этом нуждался. Сначала были Изабель и Фарлан, после них — отряд особого назначения, теперь Эрен. Жить для кого-то. Это успокаивало, давало цель. Он и так сжёг немало лет в полном одиночестве. Отложив пустую коробочку в сторону, Леви повернулся к Эрену и пристально посмотрел ему в глаза. — Скажи мне, ты ведь хочешь жить? — спросил он. — Да, — кивнул Йегер, грустно улыбнувшись. Он ждал и боялся этого разговора. — Тогда… давай сбежим? — предложил с надеждой Леви, взяв руки Эрена в свои и крепко их сжав. — За стену, далеко. Я выведу тебя через подземку. Я слишком хорошо её знаю, чтобы в ней заблудиться. Переждём там недельку-другую, пока на поверхности шумиха не уляжется, и драпанём прочь от этого свинарника. Вместо ожидаемого ответа он получил отрицательное покачивание головой. — Нет. — Н… но почему? Эрен, ты же сам хочешь на свободу, так почему же сейчас ты от неё отказываешься? Ты же сам говорил, что надо бороться! Так борись! Борись с этой дрянной системой! — Я не хочу жить в страхе, что будет объявлена охота. Я не хочу подвергать вас опасности. Ни тебя, ни своих друзей. Никого. Я — титан. Я ношу в себе ген этого жуткого монстра. Он должен умереть. Я не уверен, что к старости смогу контролировать эту адскую силу. Она опасна. Она приносит боль и разрушения. И она должна умереть, какой бы высокой не была цена потери. Лучше предать память об этих тварях забвению. К этому решению Эрен пришёл не сразу. Он несколько суток грыз себя размышлениями. Всё взвешивал и пытался представить разные варианты развития событий. И чем больше думал, тем больше понимал, что сила, заключённая в титанах, должна быть искоренена. Да, было страшно. Да, умирать не хотелось. Особенно теперь, когда рядом с ним сидел возлюбленный. Когда было, что терять. Но нельзя было допустить того, чтобы ипостась титана даже случайно захватила сознание. Кто знает, как она поведёт себя? Рисковать жизнью дорогих людей не хотелось. — Да, ты предашь… только не память, а меня, — пальцы до боли сдавили чужие руки. — Заботиться о благополучии людей похвально. Но, Эрен, подумай. Людям плевать, что эту победу принёс именно ты. Ни Легион, ни наёмники, ни кто-то ещё, а именно ты! И как тебе отплатили? Эти люди просто забыли о том, что победу им принёс подросток. Эрен, тебе всего семнадцать… уже восемнадцать. Ты ещё жизни толком не видел. Одну только кровь и боль. Зачем умирать ради этих мразей?! — голос капрала дрогнул. — Я не хочу, чтобы из-за меня вас тоже посчитали врагами, — твёрдо произнёс Эрен. — Вы для меня — всё. Одна смерть в обмен на благополучие остальных. Это меньшее зло. Леви резко подался вперёд и крепко обнял Йегера, уткнувшись носом ему в плечо. Он не мог смотреть ему в глаза. В глаза, в которых была уверенность в принятом решении. Вот он, тот самый выбор. Но это не тот выбор, на который рассчитывал Леви. Он не мог принять его. Всё внутри скручивалось, отторгая такое решение. «Плевать на то, в каком свете я себя выставлю. Плевать на всё. Я хочу, чтобы он жил! И если надо, я буду на коленях его умолять. Только он имеет право видеть мои слабости. Только он, — панически думал капрал. — Эрен, солнышко моё, что же ты делаешь-то?! Одумайся, малыш». — Послушай очень внимательно, — проникновенно заговорил Аккерман. — Прежде чем дать окончательный ответ, выслушай меня. Ты же заметил, что меня немного разнесло. Как думаешь, почему? — он чуть отстранился и вцепился в его плечи, до боли сжав пальцы. — Солнце моё, посмотри на меня… посмотри, и скажи. Ты сможешь бросить собственного ребёнка? Ты способен бросить нас? Эрен подавился слюной, широко распахнув глаза. Он помнил слова о том, что Леви подозревал себя в бесплодности. Около месяца не было никаких признаков, которые дали бы усомниться в этом. Они часто делили постель и совершенно не заботились о безопасности. И вот результат — тридцатилетний омега носил под сердцем ребёнка. — Леви, это правда? — едва слышно выдохнул он. — Я не стал бы шутить такими вещами, — хмуро откликнулся тот и вновь уткнулся носом в плечо. — Эрен… не бросай нас, пожалуйста. Давай сбежим, втроём. Нам помогут. И твоя сестра, и друзья… да даже Эрвин! Только не бросай. Не надо. Чёрт тебя дери, я же всех потерял… мне только-только улыбнулась удача. Я не слукавлю, если скажу, что последние дни был по-настоящему счастлив. Мне никогда не дарили столько внимания. Эрен, — Леви принялся покрывать шею и подбородок Йегера короткими и суетливыми поцелуями. — Всего лишь одно слово, всего лишь одно, — шептал он. — И я тебя выведу. Нихрена я не сильный, я не сильный. Ты — моя слабость. Он задыхался. Леви чувствовал, как к глазам подступали предательские слёзы. Сдержать их было уже невозможно. Эрен поражённо слушал капрала и гладил его по голове, стараясь успокоить. Кандалы жутко мешали, но Йегер на замечал этого. Он сжимал Леви в объятиях и старался унять нараставшую панику, передавшуюся от капрала. — Не плачь, Леви. Не надо. Ты не должен плакать, — Эрен приподнял голову Аккермана за подбородок и осторожно стёр дорожки слёз большим пальцем. — Я понимаю, слабыми бывают и очень сильные люди. Но из-за меня не надо плакать. Я не стою твоих слёз. Из-за меня столько людей погибло. Моя смерть не будет напрасной. Я выполнил свой долг и теперь пусть люди потешаться, убив меня. Я надеюсь, что после этого они успокоятся. — Да хрена с два! Эрен, эти выблядки никогда не успокоятся. Не будет титанов, и люди начнут жрать друг друга. Да, ты уничтожил титанов, но ты ведь не нанимался умирать за этих мразей! — Я желаю смерти титанам, — уверенно произнёс Йегер. — Я не могу отторгнуть свою титаническую сущность, как бы не старался. Он должен умереть вместе со мной. Леви посмотрел ему в глаза долгим и пристальным взглядом. Он видел — Эрен не собирался менять своего решения. Он получил окончательный ответ. — Твоим палачом буду я, — едва слышно сказал капрал. — Если хочешь, я могу убить тебя прямо сейчас, не заставляя терпеть унижение на казни, — каждое слово отдавалось резкой болью в сердце. — Не надо, я хочу, чтобы всё было по закону. Пусть потешатся… я привык к насмешкам. Только не плачьте. И покажите крошке море. Если его не увижу я, то пусть она взглянет. И… ты ведь подмешал что-то в вино, да? — с грустной улыбкой спросил Эрен, когда понял, что смех за дверью затих. Он крепче обнял капрала и откинулся на спину, заставив Леви лечь ему на грудь. — Снотворное. Я рассматривал несколько вариантов, — Леви прижался своими губами к губам Эрена. — Я уточнял у Ханжи, сексом можно заниматься до второго месяца беременности. Отдай мне хотя бы час. Подари мне ещё немного ласки. Напоследок. — Конечно…