Мальчик-который-выжил-дважды.

Магия – это не генетическая мутация, из-за которой люди получили новые возможности, нет. Магия имеет разум, Магия жива, Магия не потерпит несправедливости к своим детям. Она не жалеет никого, кто посмел нарушить ее законы, кто посмел идти против нее. Она отомстит каждому за урон, нанесённый ей. Магия могущественна и многолика. Для каждого она своя, такая, какой существо достойно ее видеть. Для кого-то она жестока, для кого-то милосердна, для кого-то может заменить родителей. Вот и теперь кто-то посмел посягнуть на ее дитя, которое сама Смерть еще не готова принять. У ее сестры на него совсем другие планы. Ему еще рано умирать, он еще слишком мало хорошего видел в жизни, слишком многое он уже вытерпел. Он еще не готов уйти, и она еще не готова расстаться с ним. Она сделает все, чтобы этот мальчик жил. __*__*__ В комнате, которую еще не начали освещать первые рассветные лучи, у диванчика, на котором лежал мальчик, лишь чудом державшийся на Грани, стояла призрачная женщина. Она была очень красива, но описать ее было невозможно. Женщина с мягкой и грустной улыбкой присела на краешек дивана и погладила мальчика по голове. Его бледное лицо вдруг налилось румянцем и расслабилось, на губах появилась спокойная мимолетная улыбка. Он вернулся, ему дозволено жить. Она коснулась губами лба мальчика. Он глубоко и без опаски вдохнул и незаметно для себя уснул уже здоровым крепким сном в виде небольшого котенка, свернувшегося клубочком. Призрачная леди устремила взгляд на женщину, спавшую прямо на полу, и нахмурилась. Леди поняла, что ей осмелились мешать. Она встала с дивана и провела над спящей рукой так, словно рвала какую-то невидимую глазу нить. Затем она кинула взгляд на сына женщины, что устроился у спящей на коленях, и исчезла, мягко улыбнувшись напоследок. __*__*__ Тьма. Ничего, кроме тьмы. Ничего нельзя увидеть, нельзя проснуться, нельзя пошевелиться. Но нет боли, и уже нет желания уходить из этого пространства. Вне темноты боль, страх, туда не хочется. Что-то или кто-то зовет вперед, туда, где уже никогда не вернется боль или страх, и одновременно этому вторит другой голос, который не пускает туда. Вдруг тьма расступилась. Гарри понял, что не проснулся, но увидел женщину, которую почему-то очень захотелось назвать мамой. Всем своим существом он потянулся к этой женщине, и она ответила. Она погладила Гарри по голове, а затем поцеловала, и он снова погрузился в тьму, но эта тьма была нежной и ласковой, по-матерински спокойной и мягкой, исчезли зовущие голоса. Просыпаться было легко. И это было странно. Он помнил все, что произошло вчера, а значит, он должен чувствовать, по крайней мере, боль. Но ее не было. Зато обострилось обоняние. Он уловил запах крови и открыл глаза. Затем закрыл и снова открыл. Мир казался в разы больше чем обычно, и Гарри не понимал почему. Он заметил тётю и кузена, заснувших прямо у дивана. Только никак не мог понять, почему они вдруг стали такими большими. Гарри попытался встать и тут понял, что что-то не так именно с ним, а не с окружающим миром. Во-первых, он понял, что встал не на ноги, а на лапы, во-вторых, он стал невероятно мал, в-третьих, за спиной улавливается движение хвоста… Стоп, стоп, стоп. Откуда хвост? Почему он маленький? Почему лапы вместо рук и ног? Как вернуть все обратно?! Тут ответ пришел сам. Как только в голове мальчика пронеслась мысль о том, что нужно как-то вернуться в нормальное состояние, тело стало меняться, и вот уже на диване сидел Гарри Поттер в своем обычном человеческом виде. Ошарашено оглядев себя, мальчик тихо соскользнул с дивана и подошел к зеркалу. Все как обычно: черные волосы опять непослушно торчали во все стороны, зеленые глаза удивленно смотрели на отражение, худое тело не выглядело побитым - наоборот, как будто его вообще не касались, все тот же шрам в виде молнии на лбу. Очки. Он все видел, хотя на нем нет очков. Необычно, но отчего-то приятно. Волосы. Как же сделать так, чтобы они не торчали во все стороны и не путались? Пусть хоть бы не кучерявились что ли. Тут зеленые глаза стали еще больше и еще удивленнее. Волосы по первому же желанию перестали виться и, став прямыми, аккуратно легли, не путаясь и не вставая дыбом. Так. Уловив последовательность происходящего Гарри решил попробовать поэкспериментировать. Что если стать опять тем, кем проснулся? Пара мгновений и перед зеркалом стоял не человек, а котенок. Черный пушистый котенок с пронзительными зелеными глазами. Интересно. А если стать кем-нибудь крупнее? Крупнее стать пока не получалось. Вернее, он стал более крупной кошкой, пумой, но из возраста котенка не вышел. Затем мальчик снова вернул себе человеческий облик и решил попробовать изменить только часть тела, к примеру, цвет и длину волос. Сработало. Длинные пряди вишневого цвета упали на плечи. Гарри посмотрел на себя и еле сдержал желание громко засмеяться. Уловив шум за спиной, мальчик вновь вернул себе нормальный вид и вернулся к тёте и брату. Дадли проснулсяя, а вслед за его возней проснулась и Петунья. Женщина открыла глаза и замерла, в шоке уставившись на целого, невредимого и абсолютно здорового Гарри. Дадли тоже обернулся, заметив шокированный взгляд матери. Может, ей действительно все приснилось? Нет, о том, что это не сон, говорил тазик с кровавой водой, окровавленные полотенца и испачканный диван. - Ты? К-как? Все х-хорошо? – заикаясь, спросила Петунья, аккуратно отодвигая сына и поднимаясь на ноги. - Да, тётя. Простите меня, что напугал вас. – тихо ответил Гарри, опуская взгляд в пол, и тут же почувствовал, как Петунья обняла его. Широко распахнув глаза, Гарри замер, не смея верить в происходящее, и натыкаясь взглядом на столь же ошарашенного двоюродного брата. - Как?! Как ты выжил? - Петунья сама не знала, почему вдруг ей стал так дорог этот мальчик, но теперь он стал восприниматься легче, словно убрали какую-то стену между ними. Тётя выпустила Гарри и присела на корточки, разглядывая его и не понимая, как он смог восстановиться за ночь, ведь он чуть не умер от травм. По щекам женщины покатились слезы облегчения. - Не плачьте, не надо. Я не знаю, честно, – растерянно бормотал Гарри, не зная что ему делать. Дадли подошел ближе и ткнул в него пальцем, проверяя, не глюк ли это. Но глюк оказался вполне себе реальным, теплым и материальным. - Г-гарри, ты это, ну, прости меня, в общем, – сказал наконец Дадли. Гарри только кивнул, продолжая все с тем же недоумением смотреть на него и тётю. Но Петунья быстро пришла в себя. Жажда деятельности проснулась в ней, и она, постегиваемая радостью, что все обошлось, тут же стала раздавать указания: - Дадли, Гарри, умойтесь и приведите себя в порядок. Сынок, поможешь мне убрать здесь. А ты, Гарри, приготовь, пожалуйста, завтрак. И пошустрее, пока Вернон спит. Мальчики одновременно вытянулись по стойке «смирно» и убежали наверх, в ванную. Гарри ступал бесшумно, а Дадли изо всех сил старался идти так же. Все утренние процедуры заняли у них минут пятнадцать, и они так же быстро вернулись вниз. Петунья уже выкинула окровавленные полотенца и унесла воду. Дадли остался с ней в гостиной, а Гарри поспешил на кухню. Привычными быстрыми и скупыми движениями он стал готовить яичницу с беконом. Вскоре мальчик уже накрывал на стол, а из гостиной появились тётя и брат. Они не стали дожидаться Вернона и быстро умяли свой завтрак. - Тётя, - позвал Гарри. Ему нужно было кому-то рассказать о случившемся с утра, о том, что он теперь может превращаться. – Могу я вам кое-что показать? Тут раздались шаги, и вниз спустился Вернон. Дурсль замер, бросив удивленный взгляд на Гарри, а потом, пробормотав: «уродец таки выжил», бухнулся за стол. Петунья бросила на него встревоженный взгляд и кивком указала на гостиную. Дадли, наблюдавший за молчаливым разговором, первый вышел из-за стола. За ним пошел Гарри, а следом Петунья. Троица вышла из кухни, и женщина, строго взглянув на сына, указала на лестницу, показывая, что Дадли не должен этого знать, и протестов она слушать не станет. Тот фыркнул, но все же ушел. - Что случилось? – тихо спросила тётя, взглянув на племянника. Последний вздохнул и превратился в уже знакомого черного котенка, затем обратно, и, для полного эффекта, сменил цвет волос на белый. Вернув себе изначальный облик, он взглянул на тётю. - Чтобы больше никогда, слышишь, ты, никогда не смел так делать!!! А не то я все это из тебя палкой выбью!!! Женщина и мальчик вздрогнули и обернулись. В дверном проеме стоял Дурсль, красный как рак. Однако дальнейшее развитие событий Гарри предположить никак не мог. Петунья встала и, почувствовав небывалую ярость, которую раньше никогда не испытывала к мужу, зашипела не хуже змеи: - Ты! Сволочь, не смей так разговаривать с моим племянником! Я достаточно наслушалась и насмотрелась! Вон из моего дома! Я больше не хочу тебя видеть! Этот дом мой, а с тобой я развожусь! Проваливай! Вещи получишь почтой на работе! А теперь вон! Вернон впервые видел жену в таком состоянии, к тому же был в шоке от того, что она защищает этого урода! - Петунья! Ты слышишь, что ты несешь? С ума сошла?! - Наоборот, поумнела. Вон. Вон отсюда, – В глазах женщины сверкнул недобрый огонек, и он отчего-то напугал Дурсля. Когда-то такой же огонек он видел в глазах ее сестры, когда та была в гневе. Мужчина крякнул и бочком покинул помещение под взбешенным взглядом жены. Бывшей. Гарри, пребывавший в очередной раз за это утро в шоке, наконец отошел и взглянул на тётю. Она уже не шипела, но, похоже, продолжала пребывать в состоянии, крайне не стабильном. - Тётя? – неуверенно позвал Гарри. Петунья отмерла и сразу остыла. Однако она тут же вспомнила, на чем их прервал Вернон, и вновь приняла задумчивый и серьезный вид. - Знаешь что, Гарри, - уже спокойным тоном сказала она. – Я думаю, это стоит держать в секрете. Ото всех. Никому не показывай, что умеешь так, никому, даже тому, кому будешь доверять. Человек, которому ты рискнешь рассказать об этом, должен быть проверен тобой. Будет очень плохо, если об этом узнает еще кто-то. Ты понял? Гарри кивнул. Он прекрасно понимал, что вряд ли кто-нибудь обрадуется, узнав об этом. А то еще и на опыты сдадут. Он клятвенно пообещал, что никому больше не расскажет о том, что он может. - Хорошо. А теперь пойди наверх, выбери комнату, ты переезжаешь. Да, и еще, поговори с Дадли. Он хочет подружиться. И не выходи из дома недельку-другую, хорошо? Я не смогу объяснить, как ты умудрился выздороветь за одну ночь, – сказала Петунья и, проведя ладонью по волосам мальчишки, ушла наверх. Сегодняшний день вернул ей прекрасное расположение духа. Хоть она все так же не понимала того, что происходит, хоть и суеверный страх все же жил где-то в глубине души, сейчас она была счастлива, что эта «ненормальность» спасла Гарри жизнь. Ей теперь надо будет зайти к юристу и оформить развод на законных основаниях. Теперь не будет Петуньи и Дадли Дурсль, теперь они будут Эванс, как когда-то раньше были они с покойной Лили. Петунья постарается исправить положение и вырастить Гарри как сына. __*__*__ Тем же утром глава Визенгамота, директор престижной школы магии Хогвартс и глава Светлой стороны, обдумывал свои сорвавшиеся и далеко не светлые планы. Все пошло не так, как он хотел. Эта маггла не должна была освободиться из-под влияния мужа, как такое произошло, магу было непонятно. Проснувшись сегодня с утра, он обнаружил, что чары слежения и чары, связывающие жену и мужа, разорваны, и он не может наложить новые. Что-то упорно препятствовало самому сильному «светлому» магу. Это злило. Но он не был бы сейчас ни директором, ни главой Визенгамота, если бы у него всегда не было запасного плана. Что же, он не хотел раньше времени посвящать мальчика в магический мир, но, похоже, по-другому не выйдет. Главное, чтобы он не познакомился в ходе своего ознакомления с ненужными людьми, иначе придется срочно придумывать еще один план. Но он попробует договориться со Шляпой. Герой просто обязан попасть на львиный факультет, познакомиться с нужными людьми. В таких вот раздумьях Минерва и нашла директора. - Вызвали, Альбус? - Да, Минерва. Доброе утро. Я попрошу тебя стать сопровождающей Гарри по магическому миру. Сводишь его в Косой переулок, после того, как будут разосланы письма, покажешь ему, что да как. И еще, я попрошу тебя забрать камень вместо Хагрида. Я ему очень доверяю, но все же, так мне будет спокойнее. Декан львиного факультета кивнула. Она была в курсе планов директора, когда таковые касались ее непосредственно, и не питала иллюзий на счет прогулки по Косому. Но она не могла ослушаться. Хоть и очень хотелось, чтобы мальчик учился на ее факультете, все же она считала неправильным заранее настраивать его против всех остальных.