rainbow stories (ot12)

Бэкхен давно уже привык к тому, что с переездом в крупный город с огромной численностью населения и устройством на новую работу его периодически замыкает. В какой-то момент становится неописуемо отвратно, после чего Бена в считанные секунды порабощает бездна из скопившегося к этому времени негатива. Она окутывает тесным коконом, перекрывая доступ кислороду, и словно тихонечко, себе под нос, хихикает, видя, как парень бьется в поиске выхода, безысходно понимая, что гребанные правила тут диктует вовсе не он, а ему остается лишь смириться, ожидая конец этой тьмы. Бредя к автобусной остановке, он спотыкается на ровном месте, от души чертыхаясь и выдыхая сиплое «Заебало»… Его колени дрожат от каждодневной нагрузки на работе, он не ест вторые сутки из-за совершенно отсутствующего аппетита, забывает о нормальном здоровом сне, а его голова разрывается от надоевших мыслей и внутреннего голоса, что только и делают, как наперебой твердят: – Как ты так живешь? – На работе все считают тебя странным. – Не хочешь бросить всю эту безнадегу? – Ах, ты так утомлен… – Тебя бесит все, что окружает твое существование. – Не хочешь поспать? – Ты, видимо, никому не нужен, Бэкхен. – Какой-то ты слабенький. Лечащий врач списал все на незначительный упадок сил и стресс из-за резкой смены обстановки и всего нового, навалившегося на него. Сунул ему в холодную ладонь небольшую бумажку с наименованием препарата и назначениями к применению, который якобы должен помочь. Бэкхен пил эти таблетки около двух месяцев. Безрезультатно – еле уловимый миг просветления, а затем опять все по новой. В наушниках новый круг начинает «Big city life». Автобус везет Бена пару остановок и высаживает у самого дома, тот спрыгивает со ступенек на тротуар, неосторожно и больно подворачивая ногу. Уже возле лифта ключи падают на загаженную потрескавшуюся плитку, и Бэкхен, когда медленно поднимает их, хочет послать все к черту и сдохнуть тут же, не доползая до квартиры. Благо, его никчемных силенок хватает на прокатиться в лифте до своего четырнадцатого этажа, но те иссякают на неправильно вставленном в замочную скважину ключе. – Ч-ч-черт! – Лоб под отросшей темной челкой несильным ударом касается облупившейся белой краски на стене. – Все совсем плохо? Бэкхен не обращает никакого внимания на знакомый мужской голос над головой и даже не выдавливает ни звука, когда его обладатель намного резче, чем хотелось бы, дергает за ворот куртки, поворачивая к себе лицом. Глаза Бена встречаются с озабоченными лучами чужого взгляда, и первое время он молча моргает, постепенно узнавая возвышающегося над ним человека. – Ты чего тут? Чанель смаргивает своими огромными глазищами и раздраженно выдыхает, сгребая в крепкие объятия, полные надежной веры в хорошее и лучистое, обессиленного Бэка. Не раздеваясь, он несет его в гостиную к дивану и роняет в разбросанные подушки, включает детские мультики по телевизору, после чего семенит в кухню, из которой вскоре выходит с подносом ароматного черного чая и горой песочного печенья. – Я же обещал приехать в середине месяца, когда начнется сезон дождей. Извини, что раньше не смог, – улыбается Пак в ответ на замеревшего в замешательстве старшего. – Зато теперь я не дам тебе скучать. Бэкхен прислушивается к себе и разрешает предположить, что, может быть, теперь замыкать его будет пореже и не так сильно.