Дыхание наших душ

Глава 21. Новый взгляд. Как цветок лотоса, рождённый из ила, мы должны чтить темнейшие части себя и наиболее болезненные из своих переживаний, потому что они позволяют нам рождать своё самое прекрасное "я". Мы нуждаемся в беспорядочном, грязном прошлом, в навозе своей человеческой жизни - в комбинации каждой обиды, раны, потери и неисполненного желания, смешанных с каждой радостью, успехом и удачей, чтобы дать нам мудрость, перспективу и импульс, чтобы приступить к самому великолепному выражению себя. Таков дар тени. Дебби Форд Проснувшись, но еще не открыв глаза, Гермиона ощутила, что за прошедшую ночь все кардинально изменилось в ее мировосприятии. Безвозвратность этих изменений была необратимой как лавина, сошедшая с горы. «Проклятье! Откуда взялись эти малодушие и детский страх открыть глаза и встретиться с неизбежным! Я ведь всегда умела держать ответ за свои поступки!» Она буквально заставила себя открыть глаза и не смогла сдержать облегченного вздоха, осознав, что в комнате находится одна одинешенька. Ее опекун ушел. Нет, не так! Этот слизеринский чистокровный сноб постыдно сбежал, как только вырвался из объятий Морфея и понял, что провел эту ночь с ней – грязнокровкой! Гермиона почувствовала, как живот скрутило, будто от спазма. Но это было просто ощущение обиды, впервые такое осязаемое и болезненное. Оглядевшись по сторонам, она сфокусировала взгляд на правом краю кровати. Кто-то - Гермиона была уверена в том, что знает того, кто оказался столь заботлив и небрежен одновременно - оставил там черный халат, явно мужской. Гермиона откинула одеяло и, словно разведчик в стане врага, по-кошачьи проползла полметра по кровати до махрового шлафрока, в который затем и облачилась. Она просунула руки в рукава халата и обернула его махровый пояс вокруг своей талии дважды, словно змеиные кольца. Тут же запахи ландыша и чабреца, неуловимо смешивающиеся с нотками мужского муксусного аромата, которые она ощущала ночью от Люциуса Малфоя, захватили ее в свой сладкий плен. Коварная вещь все еще хранила в себе тепло и запахи своего владельца. Гермиона инстинктивно обняла себя за плечи, стремясь сохранить и удержать все эти ощущения. Время опять потеряло свою власть над ней. В легком забытьи она покачивалась из стороны в сторону, закрыв глаза и чуть заметно улыбаясь своим воспоминаниям о прошедшей ночи, снова и снова окунаясь в те неповторимые ощущения. Постепенно на место легкой эйфории пришло жгучее ощущение потери и сожаления. Слезы сами собой навернулись на глаза, но Гермиона упрямо дернула головой, заставляя себя прогнать минутную слабость. – Все, хватит. Довольно жалеть саму себя! Что сделано, то сделано! – вслух приказала она себе и мысленно добавила: – Надо вернуться в свою комнату, принять душ и идти на занятия. И не думать о нем ни единой секунды, начиная с этой. Потом будет видно, что делать с этой неразрешимой проблемой дальше. Самоконтроль – вот что отныне должно стать ее девизом. Действие волшебного эликсира закончилось. А вместе с ним закончилась и эйфория от произошедших ночью событий. Или, по крайней мере, ей надо так думать для собственного душевного равновесия, которое и так сейчас хрупкое, как никогда. Гермиона спустила ноги с постели и вновь рассеянно огляделась по сторонам. Теперь, при дневном свете и относительном душевном спокойствии, ее глаза невольно осмотрели всю комнату, отмечая декорации их ночного спектакля. Обитель Люциуса Малфоя напоминала одновременно скромных размеров патриархальную залу и спальню знатного синьора средних веков. Свет зимнего солнца просачивался в комнату через два стрельчатых окна, неплотно прикрытых массивными ставнями. Большую часть залы занимала большая деревянная кровать с резной спинкой в виде двух сплетенных телами змей и сиренево-серым балдахином, очень напоминающим оформление сцены в театре. Перед ней, словно безмолвные зрители, расположились два старинных кресла с такими же переплетенными змеями на массивных дубовых ручках. А почти во всю противоположную от постели стену распростерся величественный камин, обрамленный изразцовой лепниной. Над ним возвышалось огромное зеркало в помпезной золотой раме с завитками по контуру, по бокам изъеденной проказой времени. Рядом с камином Гермиона обнаружила две двери. В одну их них она так опрометчиво впорхнула вчера вечером, как мотылек, летящий на свет свечи. А вот вторую дверь Гермиона толкнула теперь и остолбенела. Перед ней предстала еще одна зала, чуть поменьше первой. Огромное окно с распахнутыми шторами впускало в комнату столько света, что у Гермиона даже чуть прикрыла рукой глаза. Взгляд скользнул вниз по голубым мозаичным стенам, расписанным витиеватыми узорами, и наткнулся на огромную кристальной белизны ванну, вольготно развалившуюся на декоративных львиных лапах-подставках. В этой ванне вполне могло бы уместиться десять человек! Гермиона хмыкнула, представив себе подобную картину, и продолжила осмотр. Белоснежный писсуар и умывальник сиротливо жались к правой стене, явно понимая, кто главный в этой комнате. Подойдя к раковине, Гермиона открыла кран и подставила ладони под холодную струю. Помыв руки с мылом, она брызнула себе на лицо. Потом опять набрала воду и плеснула на тело. И снова, и снова, чтобы прогнать остатки сна. Зажмурившись, Гермиона нащупала вешалку с полотенцами и, достав ближайшее из них, насухо вытерла разрумянившееся лицо. Но отвернувшись от умывальника, застыла на месте. Причиной оторопи стало двухметровое зеркало в золоченой раме на подставке в виде львиных лап, стоявшее так, чтобы отражать ванну и окно. – Нарцисс чертов, – раздраженно рявкнула Гермиона. – Знает, что красив как Аполлон, вот и понавешал везде зеркал! Шагу не ступить, чтобы не отразиться в них. Между прочим, это далеко не всем приятно! – продолжала негодовать Гермиона. – Лицемер! Даже здесь умудрился создать себе комфортное существование! Но вместе с возмущением, Гермиона ощутила странную дрожь. Подойдя к ванной, и, присев на краешек, она пустила воду из двух массивных золотых кранов с вентилями в виде голов змей. Огляделась, словно проверяя, не подсматривает ли кто, и несколько отстранено, будто завороженная, стала наблюдать за потоком воды. Когда воды стало на две трети, Гермиона опустила руку, проверяя температуру, а затем чуть убавила струю из одного крана и совсем перекрыла другой. После, встав, она развязала пояс и сбросила халат на плиточный пол. Перекинула ноги через бортик и вот - она уже в горячей воде, и от этого её охватило неожиданное ощущение защищенности и покоя. Она потянулась к медной змее в изголовье ванны свернутыми кольцами удерживающей мыло. Та вначале оскалилась, но потом сама взмахнула бронзовым хвостом, и ароматный брусок с мягким шлепком упал в протянутые ладони Гермионы. Рядом плюхнулась белоснежная мочалка из пенки, подняв фонтан брызг. С наслаждением Гермиона неспешно намылила ноги и руки, неохотно покинув теплую воду, привстала, чтобы намылить тело. Вдруг, она заметила движение рядом с собой, и, подняв глаза, замерла. Она увидела свое отражение почти в полный рост, ибо ее ступни и голени были закрыты бортиком ванны. Гермиона очень давно не смотрела на голую себя. Собственное тело казалось ей угловатым и совершенно не соответствовавшим тем идеалам, о котором постоянно говорили её однокурсницы. Поэтому она обычно старалась побыстрее прикрыть себя одеждой, не вглядываясь в свои очертания. А если и разглядывая себя в зеркале ежедневно, то только в одежде и лишь для того, чтобы деловито поправить расческой свою прическу. Если, конечно этим словом можно было назвать то, что обычно представляла собой копна её кучерявых волос. Сейчас же она словно видела себя впервые: не как лучшую школьницу столетия и подругу Гарри Поттера, - а как женщину, желанную для мужчины. При утреннем свете, в чуть запотевшем от паров горячей воды зеркале, Гермиона видела молодую привлекательную особу. Та незнакомка из зазеркалья вдруг подняла обе руки, но не в защитном жесте, а наоборот сжала ладонями свои груди, словно взвешивала их на незримых весах. Потом она обвела большими пальцами ореолы сосков и чуть нажала, тут же ощутив странное волнение внизу живота. Испугавшись, она инстинктивно обхватила себя ладонями за плечи, а незнакомка в зеркале повторила все ее движения. И тут Гермиону словно прорвало. Она принялась неистово ласкать себя, представляя, что эти руки принадлежат не ей, что все это делает с ней взрослый мужчина с волосами оттенка лунного света. Доведя себя практически до исступления, Гермиона не удержала равновесия и упала в ванну, как мешок с мукой под ловким броском мельника. Неосознанно она вновь провела руками по изгибам тела. Потом, набрав воздуха в легкие, погрузилась в воду целиком. Пару секунд полежала так, зажмурившись, ощущая опустошенность в теле и в душе. И вынырнула на поверхность, отплевываясь и протирая глаза от воды. Одновременно с этим на ее беззащитный мозг разом навалились мысли о случившемся ночью, мужчине, который тоже был участником этих событий и своих недавних действиях перед зеркалом. И что если она сейчас же не покинет это место, то сильно рискует опоздать на занятия. Встряхнув мокрыми волосами, Гермиона стремительно, словно за ней гнался василиск, выскочила из ванны, чуть ободрав локоть о мраморный край, но впопыхах даже не обратив внимания на это. – Прочь, скорее! Шлепая босыми ногами по мраморному полу и оставляя за собой мокрые следы и лужицы воды, она бросилась бежать из ванной, по дороге подхватив халат и полотенце. Лихорадочно обтираясь на ходу, Гермиона добежала до двери, выводящей из апартаментов Люциуса в общую гостиную, и остановилась, переводя дух. Страшная мысль, что Люциус все еще находится там, привела ее в чувство. Гермиона огляделась по сторонам в поисках своей одежды. Та быстро нашлась, аккуратно сложенная на кресле. Странно, что Гермиона не заметила ее, когда только проснулась. Видно мысли тогда были далеки от обыденных вещей. Она поспешно натянула белье на еще влажное тело и, решив не тратить время на колготки, быстро надела платье, неловко застегивая трясущимися пальцами непокорные застежки. Наконец, толкнула дверь, подивившись тому, как легко та подалась. И бегом, как заяц, преследуемый ловчими, бросилась к спасительной двери в свою комнату. Но Гермиона волновалась напрасно. В гостиной никого не оказалось. «Предубеждение» - прошептала она, отпирая дверь и только закрыв ее за собой, перевела дух, прижав руку к бешено стучащему сердцу. Гермиона судорожно огляделась по сторонам. Взгляд зацепился за будильник, одиноко стоящий на тумбочке перед кроватью. Стрелки показывали 8:00. Пора было облачаться в обычную школьную мантию и начинать трудовой день. Этим Гермиона и занялась, судорожно сдергивая с себя платье и ища в шкафу свою привычную одежду. Спускаясь на завтрак в Большом зале, Гермиона старалась взять себя в руки. Но первое, на что она обратила внимание, войдя в зал, был стул Люциуса Малфоя за преподавательским столом. Место было пустым, и девушка окончательно успокоилась. А садясь за гриффиндорский стол, уже выглядела почти спокойной, разве что чуть бледнее, чем обычно. – Привет, Герми, – она дернулась, как от удара хлыста: – Ой, Гарри, прости. Не ожидала, что ты стал так бесшумен, как приведение. – Нам надо поговорить, Герми. Давай встретимся после уроков у березы на озере, – тихо шепнул ей Гарри, низко склонившись к уху Гермионы. И тут же отстранился, перехватив раздраженный взгляд Джинни. Та подсела к Гарри с другой стороны и требовательно взяла его за рукав, с вызовом смотря Гермионе в глаза. Последняя лишь вздохнула, мысленно пожелав Гарри терпения. Джинни фыркнула и, не обращая больше внимания на соперницу, что-то опять назидательно стала выговаривать Гарри. Тот обреченно кивал, стараясь поскорее расправиться с пищей и покинуть зал, а заодно и общество надоедливой девушки. Учебные занятия в этот день тянулись поразительно долго даже для Гермионы, обожавшей Руны, Нумерологию и Трансфигурацию. Но не сегодня, ибо помыслы девушки были далеки от школьных дисциплин как никогда прежде. Гермиона обдумывала свое поведение со старшим Малфоем и приходила к неутешительным выводам. Вместо того чтобы отдалиться от него и держать дистанцию, она, наоборот, приближалась все ближе и ближе. Этой ночью можно сказать, что расстояние между ними сократилось до минимума. То есть все благие помыслы были позабыты, вернее, сметены внезапным шквалом эмоций, что для Гермионы было более чем несвойственно. Утреннее осознание своей пробудившейся женственности тоже не добавило ей оптимизма. Намного проще было не понимать происходящих с ней перемен и сделать вид, что лорд Малфой ее опять заставил. В сущности даже была лазейка, в виде каверзы с эликсиром, подстроенной Малфоем-младшим. Ясно, что Драко метил в Гарри. А вдруг нет? Вдруг отец попросил сына помочь ему наладить контакт с подопечной? Нет, это бред! Люциус любит Драко, не стал бы он так использовать своего дорогого сыночка. Да, и не в эликсире дело. Он только выпускает наружу затаенные желания. А если бы не было таких желаний, то ничего бы и не случилось. Таким образом, цепь размышлений вернулась к тому, с чего началась - Гермиона хотела Люциуса сама. Признаться самой себе в этом было тяжело, но после этого открытия она ощутила заметное душевное облегчение. Но не только Гермиона нетерпеливо поглядывала на часы, ожидая окончания занятий. Гарри тоже беспрестанно ерзал на стуле, кусал быстропишушее перо и теребил руками волосы так часто, что в конце учебного дня они свалялись и встали дыбом. Как только прозвенел звонок, знаменующий окончание уроков, Гермиона и Гарри не сговариваясь, подхватили теплые мантии и шапки с шарфами, быстро переобулись в зимнюю обувь и, на ходу торопливо надевая вещи, бросились вон из замка, как птенцы, вырвавшиеся на волю из родительского гнезда. У массивных дубовых дверей на выходе из школы почти никого из учеников не было. Только завхоз, вооруженный в этот раз Детектером Лжи. Проскочив мимо нахмуренного Филча, успевшего только что-то гаркнуть им в спины и погрозить Детектером, Гермиона и Гарри инстинктивно взялись за руки. Периодически переходя с быстрого шага на бег и, часто оскальзываясь на узкой и скользкой тропинке, стараясь не попасть ногами в обступающие тропу со всех сторон сугробы, ребята устремились к озеру. Гермиона оглянулась на Хогвартс, ей на секунду померещилось копна рыжих волос в окне гриффиндорской башни, но когда она моргнула, там уже никого не было. Видимо померещилось. Добежав до заветной березы, оба разом остановились, переводя дух. Зимний день был короток, и уже начинало смеркаться. В наступающих сумерках заледенелое озеро мерцало при свете двух светил: уже сходящего с неба солнца, и тонкого лика проступающей луны. Последние лучи солнца еще слегка скользили по заснеженным верхушкам деревьев, поглаживая и серебря их белесым светом. Те, казалось, поддавались невидимой ласке, плавно покачиваясь на ветру, словно прощаясь с солнцем и предвкушая игру в прятки при лунном свете. Гермиона оторвала взгляд от этого завораживающего зрелища и повернулась к Гарри. Тот все еще стоял в полусогнутом положении, опираясь руками на колени. Потом он судорожно помотал головой из стороны в сторону, озираясь так испуганно, словно боялся погони. – Успокойся, Гарри! Тебе нечего опасаться. Джинни с подругами собирались пойти в нашу гостиную позаниматься Нумерологией. У них завтра контрольная. Гермиона с тоской подумала, что теперь ее лучшему другу приходилось оправдываться даже за их многолетнюю дружбу. Зная характер Гарри, Гермиона не сомневалась, что долго такого контроля он бы не потерпел. Но его будущий ребенок перевешивал все остальное. И пока Гарри удавалось списать поведение Джинни на токсикоз первых месяцев беременности. – Итак, Гарри, о чем ты хотел поговорить? Надеюсь, речь пойдет не об том странном учебнике, написанном Принцем-полукровкой? – сразу перешла к делу Гермиона. – Нет, я пролистал его сегодня утром перед завтраком и даже применил пару заклинаний на Дине Томасе. Книга очень занятная. И я узнал столько нового! Помнишь, как я удлинил ногти Гойлу на перемене! И там еще много чего есть! – восторженно начал перечислять Гарри и вдруг осекся: – Ох, Герми, столько всего я хотел с тобой обсудить, – он нервно затеребил помпон на шапке, явно не решаясь продолжить. Гермиона внутренне порадовалась, что друг не стал расспрашивать о проведенном ею вечере и ночи. Врать Гермиона не любила всегда. А сказать правду не смогла бы даже лучшему другу. - Гарри, я тебя очень прошу, будь осторожен с этим учебником. Мы ведь не знаем, кто и с какой целью его написал! Я вижу, ты уже восхищаешься этим неизвестным Принцем! Гермина не разделяла восторг друга. Этот таинственный Принц-полукровка не внушал ей доверия. И особенно тот факт, что Гарри практически не расставался с этим учебником весь день, цитируя оттуда некоторые места – Да ладно, Герми. Ты уже все проверила и перепроверила, и ничего в книге не нашла. А написал учебник точно знаток своего дела! Он, правда, гений! Честное слово! – отмахнулся от совета Гарри и погрустнел: – Но, сперва, о самом важном. Ты помнишь о моих дополнительных занятиях с профессором Снейпом? Вчера вечером было второе занятие. И я должен тебе о нем рассказать. Это важно! Гарри вздохнул, набираясь решимости и начал свой непростой рассказ, погружаясь в воспоминания: Гарри постарался в этот раз прийти на факультатив без опоздания. Хотя его ноги упорно не хотели преодолевать ненавистные последние метры, цепляясь за ступени и спотыкаясь на ровном месте. Учитывая то, с кем Гарри нужно было встретиться в кабинете ЗОТИ, его мандраж был понятен. Наконец, дойдя до двери, Гарри буквально заставил себя постучать в нее, в тайне надеясь не услышать ответа. Но дверь распахнулась настежь, пропуская Гарри в комнату, и тут же захлопнулась с противным лязгом за его спиной. Обстановка кабинета была такой же, какой ее запомнил Гарри в прошлый свой визит сюда. Единственное различие было в том, что Снейп больше не скрывался от ученика в кресле, а нависал над преподавательским столом, словно большая темная туча над городом. Лицо его было бесстрастно и бледно, словно высеченное из мрамора. Лишь взгляд живых смоляных глаз был устремлен на вошедшего, отчего Гарри почувствовал себя сразу же очень неуютно. Но постарался не подать вида, что слегка оробел. Вместо приветствия Снейп махнул правым рукавом мантии, подзывая Поттера к себе и указывая на стул напротив учительского слота. Гарри нехотя повиновался и побрел к месту. Столешница уже была убрана в сторону, а перед Снейпом находилась знакомая чаша с воспоминаниями. Но Снейп не дал Гарри опомниться: – Итак, Поттер, поздравляю вас! – от того, каким издевательским тоном это было произнесено, Гарри передернуло. - Профессор Слагхорн пел соловьем мне весь сегодняшний день про ваши потрясающие успехи в зельеварении! Признаться, я, как и он, потрясен вашим открывшимся дарованием, которое вы так успешно скрывали от меня в течение пяти лет нашего общения! Как это понимать, Поттер? Вначале я думал, что вам помогла мисс Грейнджер заработать столь редкий приз! Но Слагхорн убедил меня, что это не так! Потом я решил, что вам, как обычно, просто повезло! Так как же это понимать, Поттер? Вы теперь новая звезда зельеварения? Признавайтесь, что вы задумали! Я все равно узнаю, как вам это удалось! – Я долго думал над нашим последним уроком и сделал надлежащие выводы, – решительно начал Гарри: – Ведь раз вы помогаете мне разобраться в зельях факультативно, то должен быть результат этих усилий. Иначе это может вызвать подозрения у того же Драко Малфоя. Поэтому я читал в свободное время книги по этому предмету, не входящие в школьную программу, – бесстрашно соврал Гарри, глядя прямо в глаза Снейпу. Тот поморщился, словно выпил касторки и с явной досадой бросил: – Не думал, что вы способны на подобное, Поттер! Гари мысленно поставил себе «Превосходно» по искусству обмана и решил продолжить закрепленный успех: – Скажите, профессор, а что мы будем изучать сегодня? – Нет, Поттер, это вы мне скажите! – вновь осадил его Снейп: – Какие же надлежащие выводы вы сделали из прошлой нашей беседы? «Что вы не умеете держать себя в руках, когда дело касается личных вещей!» – мысленно подумал Гарри, но вслух сказал: – Мне было жаль Меропу, профессор. Что с ней стало? Снейп словно ждал этого вопроса. Еще раз, смерив Гарри недоверчивым взглядом с ног до головы, он словно нехотя рассказал: – Меропу не посадили в Азкабан, хотя это бы многое упростило. А ее отец и брат были вскоре осуждены Визенгамотом. Морфин получил три года, а Марволо – шесть месяцев. Он стал дедом величайшего злого колдуна, и никогда не узнал об этом. Снейп замолчал, снова сверля Гарри взглядом. – Тот самый Марволо, который проклял свою дочь и потомков ее! – тихо сказал скорее самому себе, чем Снейпу, Гарри. – Подождите, эти Мраксы, они были последние в их роду? Кто же этот колдун… Волан-де-Морт! – вдруг понял Гарри. – Вы не так безнадежны, как я думал, Поттер! – Снейп даже подался вперед, изучая Гарри, так словно видел его впервые: – Из-за своей неуравновешенности, жадности, алчности и глупости Мраксы давно потеряли свое состояние и жили в нищете и грязи! Но гордыни и спеси не утратили! Все, что осталось от их золота это две фамильные драгоценности: медальон Салазара Слизерина и кольцо Марволо. А имя Том Реддл вам не кажется знакомым, Поттер? – Да, так звали семнадцатилетнего Волан-де-Морта из дневника, – заворожено глядя на Снейпа, прошептал Гарри, мгновенно пересохшими губами: – Значит, Меропа - это мама Волан-де-Морта. А Том Реддл… – Его отец! Тот несчастный магл, в которого влюбилась Меропа Мракс! Как только отец и брат попали в Азкабан, она придумала способ женить на себе Реддла. – подхватил мысль Гарри Снейп. – Но как она это сделала, ведь он хотел жениться на другой девушке? – Поттер, она ведь была волшебницей! И тоже неплохо варила разные варева. Например, приворотное зелье не так сложно в изготовлении. Подлила этому недоумку его в вино или воду и все дела! Когда Марволо вернулся из Азкабана, то их хижина была пуста. Вот тут-то старика и хватил удар. – Он умер? –-В тот же миг, как понял, что предан и опозорен собственной проклятой дочерью. А эта дурочка, когда забеременела, перестала давать Реддлу приворотное зелье. И тот бросил ее и их нерожденного ребенка, вернувшись в свое поместье. Тело Гарри охватил озноб, как при лихорадке. Он инстинктивно сильно впился пальцами в колени. И почувствовал боль. Ситуация с Реддлом и Меропой очень напоминала его собственную теперешнюю ситуацию. Этот жест не укрылся от проницательных глаз Снейпа: – Более того, начало действовать проклятие отца, самое сильное из родственных проклятий. Меропа потеряла свое умение колдовать! Нищенствуя в Лондоне, она продала фамильный медальон, чтобы не умереть с голоду! А потом, когда Том Реддл-младший появился на свет, она не стала продлевать свою жизнь. – Вы хотите сказать, что у нее был выбор, а у моей мамы - нет, – тихо сказал Гарри, жадно следя за реакцией Снейпа. – У Лили тоже был выбор, – еле слышно прошептал Снейп. И отвернулся к стене. Казалось, он сгорбился под тяжестью непосильной ноши, но чрез несколько минут, показавшихся Гарри часами, Снейп повернулся снова, провел ладонью по своим тусклым волосам и поманил Гарри к чаше. – Смотрите, Поттер! – сдавленным голосом прошипел Снейп. – Это воспоминания Дамблдора. Неожиданно с силой схватил Гарри за затылок и толкнул его в омут воспоминаний. Гарри опять показалось, что он куда-то падает, но в следующий миг он ощутил твердую почву под ногами. Рядом маячил Снейп, указывая Гарри на фигуру моложавого волшебника в бархатном костюме с каштановой бородой. Тот шел уверенным шагом к небольшому трехэтажному зданию из серого кирпича, огороженному высоким забором. Дамблдор постучал в дверь и вошел. Гарри и Снейп, не сговариваясь, последовали за ним. – Добрый день, миссис Коул! Я присылал вам письмо по поводу Тома Реддла! – раздался голос Дамблдора из-за темной обшарпанной двери в самом конце узкого непрезентабельного коридора. – Ох, господи, что этот сорванец опять натворил? – раздался в ответ сухой раздраженный голос. – Нет, нет! – поспешно заверил обладательницу голоса Дамблдор. – Я пришел по просьбе его дальних родственников, предложить Тому место в нашей школе Хогвартс. Вот тут все необходимые рекомендации. Несколько минут за дверью была тишина. Потом тот же противный голос заверил: – Все бумаги в порядке! Вы хотите сейчас забрать его? Это такой беспокойный ребенок. Как сейчас помню, как он появился на свет! Видите ли, я принимала роды у его матери. Бедняжка! Она только и успела, что родить сына, да попросить, чтобы его назвали в честь отца Томом Реддлом и в честь деда Марволо, и померла. И это в канун самого Нового года! Мы все ждали, что кто-то из этих двоих объявиться и заберет мальчика к себе, но нет. Так Том и живет у нас. Странный мальчик. Вы точно не передумаете, если я вам все про него расскажу? – Нет, он зачислен в нашу школу с рождения. – Он пугает других людей. Были очень нехорошие случаи. Двое детей пострадали. – Гарри привстав на цыпочки и, заглянул в чуть приоткрытую дверь и увидел, что женщина доверительно наклонилась к Дамблдору, продолжая свой рассказ: - Мы недавно ездили на природу. Эми Бенсон и Деннис Бишоп ходили с Томом в какую-то пещеру и… в общем, они до сих пор не в себе. Но Том все отрицал, говорил, что они просто осматривали окрестности. Возможно, что он и не причём. Хотя я уверена, что он причастен и к исчезновению кроликов. Детские шалости. Для нас будет огромным облегчением, что вы его забираете. Пусть и только на время обучения. Гарри повернулся и вопросительно посмотрел на Снейпа. Тот стоял очень близко, почти касаясь мантии юноши. И только Гарри хотел инстинктивно отпрянуть, как Снейп вцепился в его плечо сильной жилистой рукой, притягивая к себе и одновременно шепча ему в ухо: – Слушайте внимательно, Поттер! Это крайне важно для вас! Гарри втянул носом острый травяной запах с нотками мелиссы и подорожника, который исходил от декана Слизерина. Он сглотнул, и сам не ожидая этого от себя, вдруг поддался вперед к Снейпу, ощутив нечто интимное в этой странной ситуации. Так они и стояли лицом друг к другу, не прерывая зрительного контакта. И каждый боялся моргнуть и упустить эту незримую странную связь, вдруг, из ниоткуда возникшую между ними. Словно некий паук оплел их незримой паутиной, отгородив от остального мира. Снейп смотрел на него так, словно видел впервые и не узнавал. Или наоборот только сейчас узрел в нем что-то важное для себя. Неизвестно сколько мог бы продлиться странный контакт их глаз, но Гарри первым пришел в себя, мотнул головой, словно прогоняя морок. Он хотел ответить, но не знал, что сказать. В этот момент дверь распахнулась, и молодой Дамблдор вместе с сухой суровой седой женщиной в черном вдовьем чепце на голове, в наглухо под горло застегнутом одеянии и серой шалью на плечах, прошествовали мимо них к лестнице, ведущей на второй этаж в спальню мальчиков. Гарри последовал за ними, спиной ощущая прожигаюший его насквозь взгляд Снейпа. Тот шел за Гарри по пятам и, видимо, что-то обдумывал. Так они миновали лестничный пролет и вошли следом за Дамблдором и директрисой приюта, как догадался Гарри, в небольшую бедно обставленную комнату, где в два ряда стояли восемь железных кроватей с прикрученными к полу ножками, разделенных шкафчиками для хранения одежды. На самой дальней от двери кровати у единственного окна, сквозь неплотно прикрытые серые шторы, которого в комнату пробивался солнечный свет, сидел, закинув ногу на ногу, высокий черноволосый мальчик с идеально прямой спиной и читал книгу. Услышав звук открываемой двери он поднял голову и кивнул вошедшим, в знак приветствия. – Том, к тебе посетитель! – чуть громче, чем следовало, сказала директриса, нервно теребя пальцами свою шаль, и продолжила тише: – Мистер Дамблдор приехал, чтобы забрать тебя в чудесную школу. Потом немного помявшись у двери, прибавила: – Он сам тебе все объяснит. И, считая свою миссию на этом законченной, с явным облегчением покинула комнату, плотно прикрыв за собой дверь. В продолжение её речи Том неотрывно смотрел на директрису ясными глазами, и как только она замолчала, перевел взгляд немигающих глаз на Дамблдора. Том Реддл был очень красивым ребенком. Гарри смотрел на высокого подростка худощавого телосложения и не понимал, как тот мог стать Волдемортом. В его внешности не было ничего от Мраксов: красивые аристократические черты лица, голубые глаза, тонкие губы, чуть кривящиеся в легкой полуусмешке – полуулыбке. Его пронзительный умный взгляд встретился с испытующим взором Дамблдора, и Том вдруг моргнул и отвел глаза в сторону. – Добрый день, Том. Как сказала мисс Коул, я профессор Дамблдор из школы Хогвартс. И если ты захочешь там учиться… Дамблдор сел на кровать напротив юноши. Тот вдруг весь подобрался, словно собирался прыгнуть на Дамблдора, в этот момент Гарри увидел сходство Тома с Мраксами. – Зачем вы явились? – холодно спросил Том. - Она считает меня сумасшедшим? Вы хотите меня забрать в психушку? Я здоров! Я ничего, слышите, ничего не делал Эми Бенсон и Деннису Бишопу! – Я знаю, что ты не псих, Том. Ты волшебник, так же как и я. А Хогвартс - это школа для волшебников! Том изумленно смотрел на Дамблдора, видимо, решая, являются ли слова мужчины правдой или издёвкой и, наконец, сказал: – Я вам не верю! Докажите! – Во-первых, если ты согласен поступить в школу, тебе необходимо называть меня профессор или сэр. Во-вторых, расскажи, на что ты сам способен. Гарри с интересом наблюдал как эмоции гнева и бешенства на лице Тома уступают место настороженности. Наконец, Тому удалось взять себя в руки, и он произнес более спокойным голосом: – Конечно, профессор. Прошу прощения, сэр. Я могу причинить боль обидевшим меня людям. Заставить их горько пожалеть об этом! Понимаю разных животных, особенно змей, они могут говорить со мной и выполняют мои приказы. Могу передвигать вещи взглядом, не дотрагиваясь до них. Я знал, что я особенный! Волшебник! Знал! Том раскраснелся, вскочил с постели, сжал руки в кулаки, книга упала на пол. Он замолк и нервно уставился на профессора, явно ожидая его дальнейших действий. Дамблдор вздохнул, достал из кармана сюртука палочку и взмахнул ею, направив на шкафчик между кроватью Тома и той, где сидел Дамблдор. Шкаф вспыхнул синим пламенем. Том Реддл издал протяжный крик, полный ярости и ненависти и бросился на Дамблдора. Тот снова взмахнул палочкой, и Том отлетел на свою постель. Ему потребовалось немного времени, чтобы прийти в себя, шкаф, тем временем, перестал гореть и внутри что-то громко застучало. Но Том смотрел теперь только на волшебную палочку в руках Дамблдора: – Я тоже получу такую палочку, сэр? – с неким восхищением и настороженность задал вопрос Том Реддл. – Когда поступишь в Хогвартс. Что у тебя в шкафу, Том? Покажи мне! Том с явной неохотой подчинился и открыл шкаф. Под несколькими старыми заношенными костюмами и пальто стояла картонная коробка. Она подпрыгивала и бренчала, словно там завелся пикси. Том с опаской взял коробку в руки и открыл. Игрушка йо-йо, стеклянный шарик и перочинный ножик, вот что выскочило из коробки и прыгнуло на кровать. – Запомни, Том, в Хогвартсе нельзя воровать. Ты вернешь вещи законным владельцам. Я прослежу за этим. И не пытайся меня провести, не выйдет. В нашем волшебном сообществе есть свои правила и законы. Каждый волшебник обязан соблюдать их. Иначе его могут исключить из Хогвартса или даже заключить в тюрьму Азкабан. Есть Министерство магии, это орган управления магическим сообществом Соединённого Королевства, жестко наказывающий отступников. До сих пор ты, подобно многим другим, использовал свои способности, как хотел, но пришло время ограничить твои действия рамками закона. Ты согласен, Том? Том скривился, но дослушал профессора до конца и кивнул. Дамблдор несколько минут вглядывался в разгоряченное лицо Реддла и то, как торопливо тот прятал украденные вещи в коробку. Потом профессор тоже кивнул будущему ученику и поднялся на ноги. – В Хогвартсе существует Фонд поддержки малообеспеченных учеников. – Когда я смогу получить деньги? И где смогу купить все необходимое для обучения? Гарри был поражен спокойной наглостью Реддла, он был уверен, что Дамблдор осадит нахального мальчишку, но тот лишь вздохнул, вытащил из кармана пиджака холстяной мешок и конверт и протянул их Тому. Реддл жадно выхватил вещи из протянутой руки Дамблдора и высыпал содержимое мешка на постель. Монетки раскатились по одеялу. Том покрутил конверт в руках и вопросительно взглянул на Дамблдора. – Все необходимое ты сможешь купить в Косом переулке. В конверте список вещей, которые тебе потребуются для учебы, карта, как добраться от приюта до Дырявого котла и билет на поезд, отходящий первого сентября с платформы девять и три четверти, с вокзала Кингс-Кросс. Если ты хочешь, чтобы я тебя сопровождал… – Нет, не нужно, сэр. Я прекрасно ориентируюсь в Лондоне. Я сам все куплю. – Тогда, до встречи в Хогвартсе, Том. Гарри отметил про себя, что за все время беседы Реддл ни разу не поблагодарил Дамблдора. Более того, Том воспринял весть о том, что он волшебник как должное. Гарри обернулся к двери. Снейп выжидательно молчал, прислонившись спиной к дверному косяку и наблюдая за реакцией Гарри на происходящее в комнате. Потом поднял указательный палец, показывая на Дамблдора. Гарри опять повернулся к директору Хогвартса. Тот уже направился к выходу из помещения, но был остановлен требовательным окриком Реддла: – Сэр, скажите, вы что-нибудь знаете о Томе Реддле, он волшебник? – Мне очень жаль, но я не располагаю подобной информацией, Том. Лицо Тома вытянулось от разочарования, но он быстро взял себя в руки и попрощался с Дамблдором. Гарри задумался и не сразу понял, что Снейп тянет его за собой вверх. В следующий миг они снова оказались в кабинете. Снейп за руку поволок Гарри прочь от Омута воспоминаний и толкнул его на ближайший стул. Сам навис над учеником и с интересом разглядывал его, опираясь руками на спинку стула, на котором сидел Гарри,еще не совсем пришедший в себя после увиденного в Омуте памяти, и ощущавшего себя крайне неловко в кольце рук Снейпа. После минутной заминки Снейп зашипел сквозь неплотно стиснутые губы: – Итак, подведем итоги нашего занятия. Надеюсь, вы заметили, Поттер, как мистер Реддл кривился всякий раз, когда профессор Дамбдлор называл его Томом. Уверен, уже тогда это магловское имечко не нравилось будущему Темному лорду. Он хотел быть знаменитостью, избранным! Вам ли не знать подобное желание? – возможно, Гарри послышалось, но в словах профессора была скрытая издёвка. - Но он уже тогда был полностью самодостаточен. Не то, что некоторые, которых за ручку вел большой неотесанный великан. – Хагрид не неотесанный, он великодушный и добрый! – Гарри, наконец, опомнился и ринулся в атаку. – Опустим вашу оду лесничему! Вы заметили, как дернулась бровь у Дамбдлора, когда Том сказал, что понимает змей? Змееуст! Это редчайший дар, которым и вы можете похвастаться. Чему все мы были свидетелями на втором курсе вашего обучения. – Я не хвастался этим! Просто обстоятельства… – Гарри развел руками в стороны. – Да, да, Поттер, безусловно, теперь вы очень рады, что мисс Уизли выжила в тот злополучный год! – на сей раз словесный выпад попал в цель. Гарри решил увести Снейпа от скользкой темы его взаимоотношений с Джинни: – Профессор Дамбллдор уже тогда понял, кем является Том Реддл? – Поттер, не разочаровывайте меня еще больше! Понял ли директор Хогвартса, что видел будущего самого злого темного волшебника всех времен? Нет, конечно. Иначе бы он… впрочем, Том Реддл определенно заинтересовал Дамблдора! Видите ли, Поттер, профессор Дамблдор всегда был неравнодушен к магии, как таковой. Если вы понимаете, о чем я говорю. –Не совсем, сэр. – Вы ведь слышали, что способности Реддла были необычными для волшебника. Он многое умел для своего возраста, и, заметьте, всему сам научился! Он умел управлять своими способностями до Хогвартса! И направлял их себе в угоду и во вред другим сознательно. Он был жесток, и ему это нравилось. Нет ничего удивительного в том, что Дамблдор стал наблюдать за Реддлом. Он уже запугивал, подчинял себе маглов, заставляя их выполнять его приказы! Он был опасен для других учеников! И повторяю, Волдеморт был и остается полностью самодостаточен, ему не нужны были друзья, только слуги. Некоторые из Пожирателей смерти до сих пор не поняли этого. – Реддл воровал в Хогвартсе? – Ах, вы об этом! Да, это важно. Трофеи своих жертв. Вот что любил собирать Волдеморт! Но вернемся в настоящее. Например, вы тоже стали проявлять поразительные способности в последнее время, не находите? С каких пор вы полюбили читать книги, Поттер? Я видел, что вы подобно Грейнждер не расстаетесь с одной книгой. Даже за едой почитываете ее под столом, когда думаете, что вас никто не видит. – А вам-то, что за дело, до того, что я читаю? Вы шпионите за мной? – огрызнулся Гарри. – Скажите, Поттер, Дамблдор дал вам книгу, которую вам читать не следовало или вы взяли что-то в его кабинете в отсутствие хозяина? – вкрадчиво спросил Снейп, взяв Гарри за правую руку. Со стороны эта сцена смотрелась, наверное, идиллически: преподаватель взял студента за руку и что-то прочувственно говорит ему, - но хватка Снейпа была железной. – Мне больно, сэр, – как можно более спокойно сказал Гарри. - Это обычный учебник, полученным мною от Слагхорна, и не более того. Причем тут Дамбдлор? Он хотел мне дать книгу? Вы что-то знаете? Снейп долго всматривался в Гарри, прищурив глаза, так и не отпуская его руку, но потом отпустил его и, не отвечая на вопросы Гарри, усмехнулся: – Но, думаю, что мы достаточно узнали на сегодня. До скорой встречи, Поттер! Передайте мое почтение мисс Уизли! Говорят ей сейчас нельзя волноваться! – Снейп сделал сатирический полупоклон в сторону Гарри. Урок закончился, Гарри вскочил как ужаленный и попятился к двери. Даже, уйдя из класса, и поднимаясь по лестнице из подземелий, он все еще слышал насмешливый каркающий смех Северуса Снейпа.