Дыхание наших душ

Фальшивый друг похож на тень – он рядом только в ясный день. Он улыбается тебе, пока безоблачно в судьбе. Но стоит тучам набежать, умеет тут же исчезать. Когда нуждаешься ты в нём, его не сыщешь и с огнём. Найдет он тысячу причин, чтобы на помощь не прийти. Себя сумеет оправдать, что вынужден тебя продать. Но верный друг – он, как маяк, путь освещает через мрак. Сквозь жизни бури, ураган пройдёт к спокойным берегам. Умеет радость он делить и в испытаниях рядом быть. Умеет выслушать, понять, таким, как есть, тебя принять. В. Шекспир Прервав свою беседу, Альбус Дамблдор повернулся к юным волшебникам и внимательно посмотрел на них, слегка сдвинув к кончику носа очки-половинки: – Гарри, Гермиона, Фред и Джордж… О, и Джинерва тоже здесь! Как мило, что все вы навестили Рональда Уизли именно сегодня. Столько людей беспокоятся о нем и ждут его выздоровления, потому он просто обязан поскорее поправиться, и я уверен, что так и будет. Кажется, Молли и Артур получат помощь там, где и не рассчитывали. Впрочем, я всегда в это верил, не стоит недооценивать людей. Но, Гарри, мальчик мой, мне очень необходима твоя помощь в одном непростом деле. Надеюсь, твои друзья извинят тебя, что придется ненадолго расстаться с ними и последовать за мной. Это очень важно, Гарри… для нас всех. Позднее ты все узнаешь, поверь мне. У Гарри был миллион возражений и вопросов, но стоило Дамблдору протянуть свою слегка изуродованную какими-то порезами правую руку, на безымянный палец которой было надето красивое кольцо с темным камнем, и сжать левую ладонь Гарри, тому не оставалось выбора, кроме как трансгрессировать вместе с могущественным светлым магом. Место, где они оказались, было Гарри абсолютно незнакомо. Приветливые уютные домики с красными черепичными крышами тянулись вдоль ухоженной деревенской улочки, невдалеке негромко шумела автотрасса. В общем, это был самый обычный деревенский пейзаж. Что же могло привести сюда Дамблдора, да еще в обеденное время и в компании Гарри? Почему это так важно для всех? Вопросы теснились в голове, а вот ответов не было. Во время летних каникул, проведенных у Дурслей, Гарри в деталях представлял будущий разговор с директором Хогвартса, продумывал стратегию поведения, но вот, очутившись с ним лицом к лицу, начисто забыл все свои расчеты. – Гарри, мальчик мой, я все объясню тебе позднее, а сейчас знай одно: нам необходимо уговорить одного старого ловкача вернуться в Хогвартс и занять место преподавателя… Ну, об этом позднее. Мне… Нет, не только мне, а всем нужно, чтобы профессор Слагхорн снова стал преподавать у нас. А вот мы, собственно, и пришли. Помни, Гарри, он очень любит коллекционировать знаменитых учеников, и, я думаю, от такого лакомого кусочка, как ты, не сможет отказаться. От твоего поведения, Гарри, многое зависит. Помни об этом. С этими словами Дамблдор распахнул калитку и подтолкнул Гарри в сторону уютного домика, ничем не отличавшегося от соседних домов. Подойдя поближе к дому, Гарри понял, что что-то не так. Входная дверь была неплотно прикрыта, и, когда Дамблдор распахнул ее, они увидели прихожую с перевернутым трюмо. Пройдя внутрь и с осторожностью переступив через осколки разбитого зеркала, Гарри и Дамблдор наконец добрались до гостиной. Их глазам предстал страшный погром. Гостиная выглядела так, будто по ней пронеслось стадо гиппогрифов, причем туда и обратно. Все вещи, находившиеся в комнате, были перевернуты и испорчены; разбитая вдребезги люстра валялась на полу, а все стекла в дверцах шкафчиков и в окнах были выбиты. На стенах и ковре зловеще краснели пятна свежей крови, но трупов нигде не было видно. Вдруг Дамблдор направил волшебную палочку на старое перевернутое кресло и прошептал какое-то заклинание. Вмиг произошло невероятное: кресло начало меняться на глазах, превращаясь в довольно грузного человека, стоящего на четвереньках. Толстяк поднял голову, закряхтел и поднялся, опираясь на оказавшийся поблизости журнальный столик, причем столик явно не был рассчитан на столь тяжёлый вес, потому его изящные ножки подломились. Дамблдор проворно подхватил грузного мужчину под руки и помог ему окончательно выпрямиться. – Гораций, друг мой, как я рад нашей встрече! – весело воскликнул директор Хогвартса, подмигнув Гарри. – А ты, я вижу, вовсе даже не изменился, годы щадят тебя. – Да и ты, Альбус, совсем не изменился – так же бесцеремонен, как и прежде. Ну неужели нельзя было заранее предупредить о своем визите? Разве ты не мог отправить мне сову? Я бы подготовился к приходу гостей, – ворчливо пробормотал Слагхорн. Странно, голос его был очень бодр и моложав для такого солидного мужчины почтенного возраста. – Ах, милый друг мой, если бы я сообщил о своем визите заранее, ты был бы уже очень далеко отсюда и не позволил бы нам лицезреть себя. А разве ты не подготовился? Учитывая время, которого у тебя практически и не было, ты соорудил блестящую маскировку, а эта красная жидкость на стене и на полу очень похожа на кровь. Жаль, ты забыл об одном маленьком нюансе: Пожиратели Смерти оставляют над местом, где совершают свои преступления, Черную метку. – Учитывая, что в то время, когда сработали сигнальные чары после вашей трансгрессии, я принимал ванну, результат действительно неплох. Ну ладно, Дамблдор, выкладывай, зачем ты потревожил покой столь древнего старика, как я, и кто этот милый молодой человек рядом с тобой. Постойте, юноша, что же это у вас на лбу? Альбус, да ведь это… – ошарашенно прогнусавил Слагхорн. – О, Гораций, не преувеличивай, ты еще молодым колдунам фору дашь, – засмеялся Дамблдор. – Позволь представить тебе ученика моей школы – мистера Поттера. А тебе, Гарри, тоже будет очень полезно познакомиться с профессором Слагхорном – отличным зельеваром и блестящим ученым. Но, думаю, беспорядок, устроенный для маскировки, следует убрать. Он взмахнул волшебной палочкой и прошептал заклинание. В следующее мгновение все вещи послушно заняли свои привычные места, стекла склеились и стали как новые, люстра вернулась на потолок. – Гораций, а что ты использовал для имитации человеческой крови? – поинтересовался Дамблдор. – Драконью кровь. У меня как раз осталась баночка… Слагхорн достал из серванта пустую колбу, направил палочку на стену и взмахнул ею, но напрасно Гарри прислушивался – ни звука не слетело с губ волшебника, а кровь дракона вернулась в сосуд. Похожие манипуляции были проделаны с полом, и вот уже нигде в доме нет и намека на кровь или погром. – Прошу прощения, но мне бы хотелось прогуляться до клозета, если вы не возражаете, – и с этими словами Дамблдор быстро ретировался из комнаты, оставив Гарри и Слагхорна наедине. Глаза Слагхорна загорелись нездоровым азартом, и он с интересом истинного коллекционера стал рассматривать Гарри. Гарри было не очень уютно под таким пристальным изучающим взглядом, и он поспешил переключить свое внимание на обстановку комнаты. А посмотреть в доме Слагхорна было на что. Особенно его заинтересовал старинный камин, видимо, ручной кладки. Ожидая возвращения Дамблдора, Гарри с интересом стал рассматривать множество колдографий разных волшебников, расставленных на каминной полке. Это занятие так поглотило его, что он не сразу вспомнил, зачем они пришли к Слагхорну. По-видимому, здесь были собраны волшебные изображения всех наиболее выдающихся магов двадцатого века. Неужели Слагхорн обучал всех этих людей? Пока Гарри не знал, что и подумать об этом человеке. Но вот его взгляд остановился на двух колдографиях. На одной из них были несколько выпускников факультета Слизерин 1973 года (год выпуска стоял внизу колдографии), на переднем плане находился помолодевший Слагхорн, а рядом с ним… Люциус Малфой. Конечно, сейчас и тот и другой сильно изменились, но не узнать старшего Малфоя даже спустя столько лет было невозможно. Такой же надменный и уверенный в себе, с тем же взглядом коршуна, готового к броску за добычей, со змееподобной ухмылкой на губах. Только вместо трости в руке Малфоя был бокал вина, которым он небрежно покачивал, видимо, в так легкой музыке. Во взглядах остальных слизеринцев и даже Слагхорна сквозило неприкрытое восхищение. А на второй колдографии, сделанной непонятно в каком году, во втором ряду стояла прекрасная рыжеволосая девушка и немного застенчиво улыбалась колдографу, в её изумрудно-зелёных глазах зажигалась и гасла смешинка – видимо, кто-то в тот момент сказал ей что-то весёлое. Гарри не отрываясь смотрел на снимок, стараясь запомнить мельчайшие детали внешности своей мамы, чтобы потом по памяти восстановить ее юный образ. Она была здесь такой молодой и непосредственной, еще не изведавшей огромной радости и страшного несчастья; на ее черты пока не наложили свой печальный отпечаток горести будущей войны и смерть родителей. Гарри хранил альбом с колдографиями мамы и папы, который ему подарил Хагрид на первом курсе, но там в глазах Лили Поттер скрывалась какая-то потаенная грусть, да и улыбалась она совсем по-другому. От размышлений Гарри отвлек голос Слагхорна: – Так вот вы какой, мой милый мальчик! Я очень о вас наслышан от многих людей. Мои ученики, знаете ли, никогда не забывают о своем пожилом преподавателе и время от времени проведывают меня и развлекают разными занимательными историями и подарками. – Он обвел рукой фотографии на камине: – Вот это все мои ученики и… – Он проследил глазами за взглядом Гарри. – Да, мистер Поттер, Лили Эванс была одной из моих самых любимых и лучших учениц. Какой трагический финал! Она, такая молодая, такая талантливая волшебница, не должна была… уйти так рано. Конечно, вам миллион раз уже говорили, что у вас ее глаза, а глаза, мой милый друг, зеркало души. Так вот, Гарри: вы и Лили – родственные души не только потому, что вы ее сын, а еще и потому, что в вас есть та же частичка светлого начала, которая так привлекала людей в Лили. Только ваша мать буквально излучала этот свет, а у вас он скрыт очень глубоко внутри и открывается лишь немногим. Ну, кажется, мы заболтались, а Альбус, я надеюсь, ничего не съел лишнего на завтрак, а то что-то он задерживается… О, а вот и он! – Прошу извинить меня за задержку. Я слегка заблудился в этом уютном доме и зачитался. Там у тебя, Гораций, такие интересные журналы… несколько необычного содержания. Правда, зачитаны они, что называется, до дыр, но фото дам и джентльменов отменные. А ракурсы! – пошутил подоспевший очень вовремя Дамблдор. – Признаться, я не рассматривал те журналы, это маггловский дом, и я… – смутился Слагхорн, покраснев так, что Гарри сразу стало понятно, что журналы он, конечно же, читал. – Ну-с, Альбус, я догадываюсь, зачем вы пожаловали, и все же хотелось бы услышать ваше предложение, – справившись со смущением, проговорил хозяин дома. – Гораций, я был бы безмерно счастлив, если бы столь блестящий волшебник снова стал преподавать в Хогвартсе и учить других древнейшему из волшебных искусств – искусству приготовления зелий. – Не стану долго ломаться, Альбус. В принципе, я согласен, но у меня есть несколько условий. Вот первое из них: я бы хотел получить в пользование свои старые апартаменты. Второе: в силу своего преклонного возраста, я не могу снова становиться деканом Слизерина, Снейп прекрасно справляется с этой должностью, и здесь я бы оставил всё как есть. И третье мое условие: я слышал, что в прошлом году Министерство сильно вмешивалось в вашу работу, пострадала и школа, и её финансы. Я бы очень хотел, чтобы со всеми этими проблемами вам помог разобраться мой ученик – Люциус Малфой. Насколько мне известно, он сейчас снова восстановлен в должности главы Попечительского совета вашей школы. Разумное решение, Альбус. Люциус прекрасный коммерсант, и во всём, что касается финансовой сферы деятельности, ему нет равных. Было бы прекрасно, если бы он получил доступ к вашей финансовой отчетности. Думаю, если предоставить ему гостевые апартаменты и возможность пару раз в неделю наведываться в Хогвартс для полной проверки текущего состояния дел школы, он быстро справится с ситуацией. Уверен, Альбус, для всех это стало бы наилучшим решением проблемы, – выразительно закончил Слагхорн. – Старый лис, ты, как всегда, всё про всех знаешь. Хорошо, хотя не скрою, твои условия, особенно последнее, создадут мне очень много проблем, но я согласен со всеми тремя, лишь бы ты приехал в Хогвартс, – усмехнулся в бороду Дамблдор, а Слагхорн как-то странно посмотрел на него. Во время своей небольшой речи он, как завороженный, не отрывал взгляда от кольца с черным камнем на руке директора Хогвартса. – Альбус, скажи, как давно у тебя этот перстень? – едва слышно прошептал Слагхорн. – Несколько месяцев. А он знаком тебе, друг мой Гораций? – нахмурился Дамблдор. – Нет, мне… Думаю, мне показалось, что я видел это кольцо раньше, но поручиться, когда именно и где именно, не могу, – тихо залепетал Слагхорн. – Значит, решено. До скорой встречи в Хогвартсе, Гораций, – улыбнулся Дамблдор и приобнял Гарри за плечи, разворачивая его к двери и подталкивая к выходу из дома. – До свидания. Было приятно познакомиться, – сдержанно попрощался с новым знакомым Гарри. – Взаимно, мой мальчик, взаимно. До скорой встречи в Хогвартсе, и не затягивайте с выполнением моих условий, профессор, – лукаво улыбнулся Слагхорн и помахал Гарри рукой. Тот машинально повторил этот жест и вышел с Дамблдором наружу. – Держись за меня покрепче, тебе еще нельзя делать это самостоятельно, разрешение на трансгрессию юные маги получают после своего семнадцатилетия и успешно пройденного экзамена, но сегодня мы нарушаем правила, – весело произнес Дамблдор, все еще приобнимая Гарри за плечи, и Гарри почувствовал, как его будто засасывает в воздушную воронку. Его даже немного затошнило, но в следующий миг они уже стояли у входа, ведущего в Косой переулок. – Прощай, Гарри. До встречи в Хогвартсе. У меня масса дел, а тебя ждут друзья. Ты ведь понимаешь, что про требования Слагхорна лучше им не рассказывать? Я могу рассчитывать на твое молчание? – спросил на прощание Дамблдор. – Конечно, сэр. До свидания, – но последние слова Гарри произнес уже в пустоту. Дамблдор трансгрессировал, так и не ответив ни на один из вопросов, терзавших Гарри весь прошлый учебный год и все лето. Он тяжело вздохнул и отправился искать своих друзей.