Дыхание наших душ

Чем сильнее характер, тем меньше настоящих друзей. Народная мудрость Не стоните, пред собою не лукавьте. Были в белой, нынче в чёрной полосе. Ах, оставьте свои жалобы, оставьте. Неужели Вы несчастнее, чем все. Эдуард Асадов Дни потянулись бесконечной чередой. Учёба накрыла Гермиону с головой, и она почти забыла про мистера Малфоя и его странные книги, вернее, старалась больше о нём не вспоминать. Дни перетекали в недели, а те в свою очередь становились месяцами. Так прошли сентябрь и почти три четверти октября. Гермионе ужасно не хватало Рона, его шуток и смеха, ворчания и лёгкого подтрунивания, даже чавканья за столом. Иногда, сидя допоздна в библиотеке, она ловила себя на мысли, как бы всё было, если бы Рон не оказался в больнице. Часто пустоту, образованную его отсутствием, для Гермионы пыталась заменить Джинни, но безрезультатно. А вот Гарри, похоже, посмотрел на Джиневру другими глазами, и они начали встречаться. С одной стороны, Гермиона была бесконечно рада за своего друга и Джинни, которая так долго ждала взаимности Гарри, но, с другой стороны, она всё чаще стала чувствовать себя третьей лишней в их компании. Хорошо, что рядом был Невилл. Всё такой же неловкий и немногословный, но простой и очень приятный в общении с близкими друзьями. Задёрганный своей не в меру придирчивой бабушкой и выросший без родительской любви, Невилл умел проявить смелость, твёрдость и мудрость там, где этого никто от него не ждал. Прислушивающийся к другим и молчаливый, многим он казался недалёким и забитым, на деле же только Гермиона, Гарри и Луна знали, что он очень чуткий человек, на которого всегда можно положиться в трудном деле. Вот и став старостой Гриффиндора, Невилл весьма серьёзно и обстоятельно подошёл к выполнению своих обязанностей, хотя со стороны это и не было так очевидно. Гермиона диву давалась, как ему удаётся оказаться рядом с первокурсником, у которого возникли трудности, и как быстро тот, после разговора с Невиллом, мог справиться со своими проблемами. Гермиона и сама стала замечать, что после разговора с Невиллом ей становится легче на душе. Появлялось ощущение дружеской поддержки, боль от потери Рона притуплялась, а одиночество, которое она ощущала из-за набиравшего обороты романа Гарри и Джинни, становилось не таким ощутимым. Единственное, чему Невилл, по мнению Гермионы, ещё не научился достойно противостоять, так это саркастическим выпадам и резким замечаниям профессора Снейпа на уроках защиты от тёмных искусств. Гермиона была абсолютно уверена, что неуспеваемость Невилла и Гарри по ЗоТИ связана исключительно с их межличностными отношениями с профессором Снейпом. Особенно от едкого мастера зелий доставалось Гарри, но и Невилл получал свою порцию профессорского классического слизеринского яда. В общем, ощущение нависшей опасности, которое преследовало старосту Гриффиндора в этом учебном году, заметно притупилось после спокойных недель занятий и размеренной жизни в древнем замке. Да и старший Малфой за истёкшие два месяца если и приезжал в Хогвартс, то ни разу не попался на глаза Гермионе, что, конечно же, не могло её не радовать. Она по-прежнему прилежно училась и проводила почти всё свое свободное время в библиотеке или с Гарри и Джинни, иногда заходила к Хагриду или заглядывала в теплицы, где любил бывать Невилл. Часто к ним присоединялась и Луна Лавгуд, и тогда они втроём беседовали о различных видах растений и животных. Гермиона рассказывала им то, что вычитала из книг об обычных, не магических, животных и о своих походах с родителями в маггловский зоопарк или цирк. Невилл делился с друзьями интересными сведениями о новых сортах растений, которые появились за последние десятилетия, а Луна повествовала о разных странных (возможно, ею самой придуманных) видах животных и растений, а также о новых опытах своего отца. Гермиону поражала неосведомлённость Луны в бытовых вопросах, но её легкость и забавность рассуждений действовали на гриффиндорку умиротворяюще. На время она забывала о том, что вот-вот хрупкий мир между магами будет нарушен и начнётся война, которая может унести сотни жизней волшебников и простых людей. В каждом номере «Ежедневного пророка» она искала и находила сообщения о пропавших без вести волшебниках и магглах, о пока безрезультатных поисках сотрудниками Министерства магии Того-кого-нельзя-называть и его приспешников. Практически каждую неделю Джинни писала своей маме письма с просьбой рассказать о состоянии Рона, но та уклончиво отвечала, что лечение начато, есть ряд успехов, но пока ещё рано говорить о чём-то конкретном, да и навещать его друзьям и близким пока не разрешается. Приближался Хэллоуин. Обычно канун Дня всех святых в Хогвартсе не отмечался как-то особенно, но вот Хогсмид украшался к празднику всегда, а в магазины поступали разнообразные интересные новинки. Когда Гермиона была ещё маленькой и ничего не знала о волшебном мире, ей очень нравилось праздновать Хэллоуин с родителями. Мама пекла отличный тыквенный пирог, а Гермиона с папой украшали дом, делали забавные гирлянды из бумаги и вставляли в полую тыкву с заранее прорезанными дырками для глаз и рта свечи. Потом все усаживались возле камина и рассказывали разные страшные истории. И это состояние уюта и тепла родного дома надолго оставалось с Гермионой после окончания праздника. Именно поэтому это был один из самых любимых с детства дней в году, не считая её Дня рождения и Рождества. Но с одиннадцати лет и свой День рождения, и Хэллоуин Гермиона отмечала в Хогвартсе, и только Рождество она старалась ещё проводить дома, но этого было так мало для общения с семьёй. Поэтому Гермиона всегда чувствовала свою вину перед родителями. Вначале, едва только попав в волшебный мир, она была так поглощена новыми знаниями и друзьями, что в первый год почти не поняла, что теряет связь со своими родными и близкими людьми. А после второго курса к этому ещё и прибавилось сознательное враньё директора Хогвартса о происходящем в школе, которое ей пришлось поддерживать по просьбе Альбуса Дамблдора. Ведь узнай её родители правду о странном заболевании дочери в середине второго курса и его причинах, они бы никогда не отправили её на третий курс в учебное заведение, из которого ребёнку так высока вероятность не вернуться домой вообще. Поэтому профессор Дамблдор придумал легенду о драконьей оспе (редком заболевании, которое вдруг подхватили несколько учеников) и временном карантине, в который якобы была помещена Гермиона. И ей ничего не оставалось, кроме как подтвердить всё сказанное хитрым волшебником. Попав в странный мир со своими правилами и законами, Гермиона очень хотела остаться в нём и стать его частью. Но вот как это совместить с любовью к своим родителям (язык не поворачивался назвать их магглами) и частым общением с ними, она пока не знала. Но юность есть юность, и вскоре водоворот новой жизни и бесконечные приключения захватили её целиком, а от родителей и их нужд она отдалялась всё дальше и дальше. И только после сражения в Министерстве магии и комы Рона Гермиона поняла, как было тяжело её родителям все эти годы принимать её такую, какая она есть, и находиться в неведении о том, как их любимая дочка проводит свои девять учебных месяцев в году. Во время редких приездов Гермионы домой мама и папа не расспрашивали дочь о её новом мире, они старались не давить на неё. А она рассказывала только то, что хотела сама. Раньше Гермиона писала домой раз в неделю, но постепенно она стала отправлять письма один или два раза в месяц, и многое из своих приключений ей приходилось скрывать от родных, чтобы не волновать их. Так единожды сказанная ложь росла, как снежный ком, и как это прекратить, Гермиона не знала. Иногда ей хотелось плюнуть на всё и рассказать родителям обо всём, как в детстве, но она боялась их реакции. Вот так и сложилось, что на каникулах она рассказывала им только часть правды о своей жизни в Хогвартсе, поэтому они не знали, насколько далеко зашла ситуация с Тёмным Лордом, а о том, что их дочь сражалась в Министерстве магии со взрослыми тёмными магами, они и понятия не имели. Гермиона убеждала себя, что ведёт себя так исключительно ради их пользы и безопасности. Но, по правде говоря, на самом деле она боялась их реакции, они бы, наверное, захотели уехать вместе с ней из страны или запретили бы ей заканчивать Хогвартс, место, где происходило столько опасных для жизни их девочки событий. Ведь для родителей она по-прежнему оставалась ребёнком, которого надо защищать. Да, они видели в ней личность, но родительский инстинкт брал верх. Поэтому об откровенности с родными людьми Гермионе оставалось лишь мечтать. Но приближавшийся праздник осени и волшебства снова всколыхнул в ней тоску по детству и той близости с родителями, которой теперь, увы, не могло быть.