Дыхание наших душ

Если вам показалось: проигран бой, – Значит, так оно, в общем, и есть. Если кто не уверен в самом себе, Синяков ему не перечесть. Из книги Наполеона Хилла «Думай и богатей» Утром Гермиона проснулась в совершенно незнакомом месте абсолютно голой. Постель, на которой она спала, была сильно смята, и, сев, девушка обнаружила пятна крови на покрывале. Все её тело ныло и болело. Подойдя к зеркалу, висевшему рядом с кроватью, и осмотрев себя, Гермиона с ужасом увидела свежие рубцы от ударов на своей попке. Она попыталась вспомнить о том, что же произошло прошлой ночью или хотя бы вечером, но ничего не получалось. Единственное, что она помнила, так это как они с друзьями отмечали Хэллоуин и потерялись в толпе, а потом все воспоминания резко обрывались. С трудом собрав свою одежду, разбросанную на полу возле кровати, и одевшись, Гермиона вышла из комнаты и поспешила покинуть трактир «Три метлы». Она специально обошла здание, чтобы понять, где провела ночь. Но название гостиницы ей ничего не дало. Она абсолютно не помнила, как попала сюда. Мысли лихорадочно скакали в голове Гермионы. Ей хотелось только одного: поскорее попасть в Хогвартс и принять душ. Мысль о душе и мытье почему-то подействовали успокаивающе. Вернуться в Хогвартс ей пришлось проверенным Гарри и Роном способом – через подземный ход в «Сладком королевстве». Ведь встреча с Филчем и объяснение своего отсутствия ночью в замке просто добили бы её. И старый завхоз вряд ли бы держал полученную информацию в тайне, а стать посмешищем для всей школы и отвечать на бесконечные подтрунивания слизеринцев ей совсем не хотелось. Гермионе повезло: никто не увидел, как она выбралась из тайного прохода, да и по дороге к башне Гриффиндора ей, к счастью, никто не попался. Единственной, кто видел Гермиону, была Полная Дама с портрета, закрывавшего вход в гостиную. Она неодобрительно поджала губы, но удовлетворилась паролем и лепетом Гермионы о том, что она заснула в библиотеке за чтением нового учебника. С Гермионой так действительно иногда случалось, особенно в нынешнем семестре, так что это спасло её от лишнего унижения. Наконец она проскользнула к себе, радуясь, что, будучи старостой, имеет отдельную комнату с душевой, и бросилась под горячие струи. Она изо всех сил тёрла себя мочалкой, старательно смывая с себя все следы ночного происшествия. Вдруг она остановилась и с ужасом осознала, что же она делает. Ведь, наверное, стоило отправиться в больничное крыло к мадам Помфри и показать ей следы от побоев. Но что Гермиона ей скажет, как объяснит синяки и ссадины на теле? Боже, как же унизительно… Нет-нет, она не может туда пойти. Мадам Помфри станет задавать вопросы, а у Гермионы не было ответов ни на один из них. Ужасная догадка посетила девушку, но она поспешила прогнать её прочь. Нет, невозможно, чтобы она, Гермиона Грейнджер, лучшая ученица Хогвартса, лишилась девственности непонятно с кем в дешёвой гостинице в Хогсмиде. Гермиону начало слегка трясти от страха. Она одна, совсем одна. В Хогвартсе у неё не было близких подруг, только её мальчишки. Но ни Рону, ни Гарри она бы не смогла рассказать о случившемся. А от мамы она уже отдалилась. Да и волновать её понапрасну Гермиона не стала бы. Оставалась Джинни. Но весёлая рыжеволосая гриффиндорка взахлёб рассказывала своей заумной подруге, что уже почти год как рассталась с девственностью и относилась к этому факту на редкость беззаботно. Потому Гермиона боялась, что Джинни, узнав её странную историю, будет над ней подтрунивать. А потом начались ночные кошмары. Снов своих Гермиона не помнила, но просыпалась вся в слезах, с чувством страха, обречённости и отчаяния. И все эти негативные эмоции не проходили даже тогда, когда она понимала, что то был всего лишь сон. Гермиона осунулась и стала очень нервной. Вспомнить сны она не могла, как ни старалась. Будто какая-то пелена мешала её сознанию увидеть то, что происходило с ней в кошмарах. Дома у отца Гермионы был компьютер, и во время летних каникул она потихоньку осваивала его. Однажды она открыла какое-то письмо, пришедшее по электронной почте на её почтовый ящик, внутри которого был странный набор символов, похожий на код. Гермиона удалила послание, но потом с компьютером что-то случилось, он стал самопроизвольно перезагружаться, не сохранял вносимые в файлы изменения и вообще вёл себя так, словно в нём поселилась стая маленьких злобных пикси. Гермиона никак не могла взять в толк, что же происходит. Хорошо, что в это время из своей стоматологической поликлиники вернулся отец, которому понадобилось проверить написанные им статьи. Он сел за компьютер и мгновенно всё понял. – Доченька, – спросил мистер Грейнждер, – скажи, ты ничего нового не скачивала из интернета? Какой-нибудь файл или программу… – Нет, папа, – покачала головой Гермиона. – Я только проверила свою почту, там было какое-то странное письмо с непонятным набором символов, но я его сразу же удалила. – Ну, теперь всё ясно. Это вирус. Если его не нейтрализовать, то он испортит или сотрёт наши программные файлы, и компьютером нельзя будет пользоваться. И вот теперь Гермионе казалось, что вирус из компьютера проник в её мозг и уничтожил что-то очень важное, что конкретно – она не могла сказать, но была практически уверена в том, что именно это и видит в своих снах. На сей раз верные книги не смогли ей помочь. Перечитав гору магической литературы и перепробовав на себе множество разнообразных заклинаний, Гермиона вынуждена была признать своё поражение. Её собственные сны оказались ей неподвластны. Последней каплей, переполнившей чашу терпения девушки, стал неприятный инцидент на уроке трансфигурации. Занятие уже подходило к концу, и всё было как обычно, за исключением одного: не Гермиона, а Драко Малфой первым справился с заданием по превращению полотенца во флоббер-червя и обратно. – Мистер Малфой, будьте так любезны, повесьте полотенце в правый шкаф и можете быть свободны. Да, и десять очков Слизерину за вашу работу. Давно не видела столь быстрого и удачно выполненного превращения, – сухо кивнув Малфою, сказала профессор МакГонагалл. Староста Слизерина подошёл к небольшому шкафу справа от профессорского стола, и тут Гермиону как переклинило. Не обращая ни на кого внимания, она поднялась со своего места, повинуясь какому-то внезапному порыву, и направилась к шкафу, рядом с которым стоял Малфой. – Малфой… шкаф и ты… – бессвязно прошептала Гермиона. – Да, Грейнджер, всё правильно: это я, и я стою рядом со шкафом. – Слизеринец был явно сбит с толку и даже не стал говорить свои обычные гадости. – Нет, здесь что-то другое… Что-то здесь не так… Гермиона явно чувствовала, что какое-то воспоминание или мысль ускользает от неё, но, кажется, она вот-вот вспомнит что-то важное. Она замерла, протянув к Малфою правую руку, судорожно пытаясь поймать, вспомнить… Гермиона и сама не могла объяснить, что проскользнуло у неё в сознании в тот момент, но всё было тщетно. Точно так же, как закрываются и открываются жалюзи, так и неведомая информация появилась и скрылась от неё за незримым пологом, позволив увидеть только краешек оборванной мысли. К действительности её вернул насмешливый голос Драко Малфоя: – Я смотрю, маразм крепчает, да, Грейнджер? Это тебе сейчас твоя грязная кровь в голову ударила? Надеюсь, это не заразно, а то, не ровён час, окажешься вместе с Поттером рядом со своим ненаглядным Уизли, правда, не думаю, что он будет рад вас видеть, не в том он сейчас состоянии. Это будет огромная потеря для школы. Но вы же «Золотое трио», всегда вместе, вам не привыкать. Правда, вас с Поттером, скорее всего, определят в отделение душевных и психических расстройств… Договорить ему не дал сильный удар в челюсть, нанесённый Гарри Поттером. Гриффиндорец стремительно преодолел разделявшее их расстояние и бросился на Малфоя. Гермиона еще никогда не видела Гарри в такой ярости. Но последующие удары Малфой сумел отразить и, одной рукой вцепившись Гарри в волосы, молотил второй по всем участкам тела противника, до которых только сумел дотянуться. Гермиона замерла в нерешительности: глядя на кружащийся на полу клубок из двух сплетённых тел, было невозможно определить, кто где находится. Как же разнять их? Реакция Гарри на реплику Малфоя была Гермионе понятна. Гарри обвинял себя в том, что случилось с Роном. Ведь не попадись он тогда на удочку Волдеморта и в ловушку Люциуса Малфоя, не приведи туда с собой друзей, и Рон был бы жив и здоров. – Редукто! – раздался над её ухом громкий повелительный окрик МакГонагалл. Взмах палочки шотландской волшебницы – и два бойца тотчас же разлетелись в разные стороны и шлёпнулись на пол в противоположных концах аудитории. – Минус двадцать баллов с Гриффиндора и Слизерина! И немедленно выйдите из моего класса, пока я не назначила дополнительные отработки обоим. Марш отсюда! – гневно воскликнула декан Гриффиндора. Гермиона бросилась к другу, который с трудом пришёл в себя и пытался подняться на ноги. – Прости, Гарри, сама не знаю, что на меня нашло. Прости, это я виновата, – сбивчиво лепетала она. – Нет, Гермиона, в том, что случилось с Роном, виноваты я и косвенно отец этого недоноска, – тихо прошептал расстроенный Гарри, кивнув в сторону Малфоя. Тот тоже пришёл в себя и, поддерживаемый Гойлом и суетившейся вокруг него Паркинсон, надменно отвернулся от гриффиндорцев и покинул класс. Гермионе ничего не оставалось, кроме как промолчать и робко сжать ладонь Гарри. Что бы она сейчас ни сказала, её друга это переубедить не могло. А пожилой мудрец, к мнению которого Поттер смог бы прислушаться, и единственный человек, кто сумел бы если не снять, то хотя бы значительно облегчить висевший на нём груз вины за гибель Сириуса и болезнь Рона, продолжал уходить от разговора, ссылаясь то на свою занятость, то на плохое самочувствие. Поведение Дамблдора в этом учебном году Гермионе казалось странным. Ну что стоило ему хотя бы поговорить с Гарри и просто приободрить его? Ведь любому же было видно, как Гарри мучается и переживает из-за произошедшего в Министерстве магии в конце прошлого учебного года. Вот и Малфой быстро это понял и специально бил словами в самое больное место в душе юного гриффиндорца, посыпая солью злой иронии ещё кровоточащую сердечную рану Гарри. Гермиона постаралась, как могла, приободрить друга, но было видно, что он её не слушал. Что же теперь ей делать? Она и себе-то помочь не в состоянии, что уж говорить о моральной поддержке и помощи лучшему другу?.. Девушка жаждала ответов на одолевавшие её вопросы: «Что случилось в ночь на Хэллоуин?», «Как вернуть себе и Гарри утраченный душевный покой и надежду на лучшее?», «Почему Дамблдор так странно себя ведёт?». Промучившись целую неделю и так и не найдя в мудрых волшебных книгах ответа, как ей теперь поступить, Гермиона всё же рискнула поговорить с Джинни. Она очень надеялась, что сестра Рона окажется более опытной в женских делах и мужской психологии, чем она сама, и вместе они найдут выход из непростых ситуаций, в которых оказались Гермиона и Гарри. Но разговор этот стал совсем не таким, как предполагала Гермиона.