Дыхание наших душ

Случайно ничего не происходит… Есть тайный смысл законов бытия. Написано: кто ищет, тот находит, И кто стучит, тому и отворят. Случайно ничего не происходит… Вся жизнь – большая книга перемен. Кто ищет, свою жизнь в трудах проводит И ничего не требует взамен. Случайности у жизни не бывает… В судьбу свою ты верь или не верь, Но, коль на стук тебе не открывают, То громко ли стучишь и в ту ли дверь? Случайно ничего не происходит… Случайно ль повстречались, разошлись? И если что теряем и находим, То из таких случайностей вся жизнь. Александр Февральский «Случайно ничего не происходит» Гермиона очень долго готовилась к тяжелому для неё разговору. Но всё оказалось намного проще, чем она думала. Джинни была довольно наблюдательной девушкой и заметила, что её подруга начала как-то странно себя вести после Хэллоуина, стала совсем замкнутой и отчуждённой, рассеянной и очень тихой на занятиях. Создавалось впечатление, что, будь у неё такая возможность, Гермиона вообще бы слилась с окружающей её обстановкой. Всё это очень не нравилось Джинни, и она даже осторожно попыталась разузнать у Гарри, уж не влюбилась ли его подруга. Но он ничего определённого не мог ей ответить. У лучших друзей произошла какая-то перемена в отношениях, появились пусть и маленькие и вроде не слишком значительные, но секреты друг от друга. Гарри не мог рассказать Гермионе о своём первом сексуальном опыте с Джинни, о своих не совсем оправдавшихся ожиданиях и о том, что он почему-то слегка охладел к сестре Рона, хотя внешне они и выглядели вполне счастливой парой. А Гермиона не могла поговорить с Гарри о ночи в канун Дня Всех Святых, потому что просто-напросто стеснялась его возможных вопросов и не знала, какие ответы на них давать. Их дружба никуда не делась, только в теперешнем общении друг с другом очень сильно не хватало чего-то важного. Гермиона пыталась растопить появившийся между ними холод, но Гарри упрямо не шёл на контакт, а одной тянуть воз их пошатнувшихся дружеских отношений, учитывая её собственные проблемы, Гермионе было крайне тяжело. Она всё чаще с горечью вспоминала пятый курс, когда они действовали слаженно, как одна команда, противостояли Амбридж и её драконовским нововведениям в Хогвартсе. Ах, как ей хотелось вернуть то ощущение дружеского плеча, былое взаимопонимание, ведь ей было так одиноко и горестно… А Джинни прекрасно видела все проблемы «Золотого трио» со стороны. Она могла трезво оценить всё, что произошло с Гермионой и Гарри после того, как Рон пострадал в одном из залов Министерства магии той роковой ночью в июне и оказался в больнице Святого Мунго в столь плачевном состоянии. Её брат, считала Джинни, был сердцем этой троицы. Теперь же без него Гарри и Гермионе пришлось несладко. Рон шестым чувством ощущал настроение своих друзей и, как никто другой, мог смягчить острые моменты, возникающие в порой непростых взаимоотношениях, умел развеселить Гермиону и Гарри, находил для своих друзей самые нужные в тот или иной момент слова. Его незамысловатые шутки и остроты действовали на Гарри успокаивающе, а Гермиона менее болезненно воспринимала критику с его стороны, чем со стороны Гарри. Рону, в отличие от Гарри и Гермионы, всегда было легче признать свои ошибки и неправоту, возможно, из-за вечной неуверенности в самом себе. Рон слегка завидовал Гарри, особенно на четвёртом курсе, но он сумел преодолеть себя и сделать правильные выводы. Как жаль, что в тот момент, когда юному Уизли практически удалось победить свои страхи и комплексы, с ним произошла та страшная история в Министерстве магии. Будь он теперь вместе со своими друзьями, это намного облегчило бы их жизнь. Но судьба решила проверить прочность их многолетней дружбы, и теперь Гарри и Гермионе приходилось заново выстраивать отношения без надёжного скрепляющего звена, что было крайне непросто. Джинни всё это понимала, но ей самой нужен был Гарри, и она решила, что сложившаяся ситуация ей на руку, и, дабы не навредить себе, не стоит сейчас вмешиваться в его взаимоотношения с Гермионой. Вот такие противоречивые эмоции охватывали Гермиону и Джинни на момент их непростой беседы. – Джинни, мне очень надо с тобой серьёзно поговорить, – быстро затараторила Гермиона, чтобы не дать самой себе отступить от намеченного разговора из-за внезапно нахлынувшей робости. – Знаешь, Гермиона, мне тоже есть что с тобой обсудить, – нерешительно ответила Джинни. Они стояли практически в центре факультетской гостиной и обе понимали, что это не лучшее место для продолжения их общения. – Пойдём в мою комнату для старост, – предложила взволнованная Гермиона, и Джинни ничего не оставалось, как согласиться с подругой, хотя она предпочла бы поговорить на нейтральной территории. Когда девушки оказались в комнате Гермионы, то почувствовали, что боятся предстоящего объяснения. Той и другой хотелось рассказать о Хэллоуине, но каждая стеснялась признаться в произошедшем в ту ночь. Но никому другому они открыться и озвучить случившееся не смогли бы, и понимание простой истины придало им некоторой решимости. – Итак, Гермиона, я тебя внимательно слушаю, – почти строго изрекла Джинни, встав посреди комнаты и скрестив руки на груди. – О чём же ты хотела со мной поговорить? Гермиона несколько опешила. Она была настроена совсем на другой тон разговора, но всё с самого начала пошло не так, как она планировала, и эти менторские интонации Джинни совсем сбили её с толку. Теперь она не знала, как реагировать на столь странное настроение девушки Гарри Поттера. – Джинни, мне нужен твой совет, – как можно мягче сказала Гермиона, пытаясь слегка разрядить возникшее между ними напряжение. – У меня появились проблемы, и мне не с кем поговорить, кроме как с тобой. – Вот как? А как же твой лучший друг Гарри Поттер? Вы же с ним не разлей вода, прекрасные друзья и ничего не скрываете друг от друга. А как беда с тобой приключилась, тут ты вспомнила о наивной верной Джинни. Вот в этом вы с ним похожи, он тоже использует меня как жилетку, когда надо выпустить пар и выговориться. А я должна терпеливо и участливо всё понимать и успокаивать его. Ты тоже этого ждёшь? А о том, каково мне выслушивать вас и поддерживать, забывая о своих чувствах, ты даже не подумала. Все твои мысли только о себе или об избранном мальчике, которого в детстве родные не любили, и сейчас он пытается компенсировать это с моей помощью. В последнее время я для Гарри Поттера и подруга, и мама, и подушка для истерик, да кто угодно, только не возлюбленная. Все близкие люди, по его мнению, должны обеспечивать ему душевный комфорт. Гарри воспринимает как должное, что я должна подстраиваться под его перепады настроения и терпеть. А мне, между прочим, всего шестнадцать лет, я сама ещё подросток со своими комплексами, проблемами и желанием жить хорошо и найти свой путь в жизни. Пример моей непутевой матушки меня, знаешь ли, мало вдохновляет. Правда, странно, что я не хочу стать второй Молли Уизли? Ну и что же ты молчишь, Гермиона? Испугалась моей резкой отповеди? Наболело, ты меня понимаешь? – Да, Джинни, я понимаю тебя, но мне казалось, что у вас с Гарри всё хорошо. Вы так прекрасно смотритесь вместе. И я думала, что после совместно проведённого Хэллоуина лёд в ваших взаимоотношениях треснул, что всё у вас наладилось, – осторожно сказала Гермиона, уже пожалевшая, что вообще завела этот разговор. – Лёд или что-то там ещё треснуло, я не знаю. Но в последнее время он стал избегать меня. То ли он стесняется той ночи, которую мы провели вместе, то ли ему не так понравилось, как мне показалось. Всё-таки это был первый сексуальный опыт у нас обоих. Вполне нормально, что мы вначале слегка наломали дров. Зато потом всё пошло как по маслу. Ему было хорошо, я уверена! – Подожди, Джинни. Ведь ты же мне говорила, что давно рассталась с невинностью, – прошептала шокированная Гермиона, которую больше всего поразил сам факт того, что подруга сознательно обманывала её, раз за разом рассказывая небылицы про секс и его прелести, сама ничего подобного даже не испытав. Джинни создала и примерила на себя образ многоопытной искусительницы, такой бывалой, умудрённой в жизни женщины, что у Гермионы этот стереотип прочно засел в сознании. А теперь оказалось, что всё совсем не так – они обе были одинаково неопытны в вопросе интимных отношений. – Я хотела вселить в тебя уверенность в собственной привлекательности. А то ты же совсем бесхитростная, о кокетстве и не помышляешь. И в тебе нет ни намёка на стервозность. У тебя достаточно сильный, прямолинейный и упёртый характер, но это ещё не делает тебя стервозной. Ты как раскрытая книга, а это очень скучно, знаешь ли. Потому что ты не успеешь ещё и рта раскрыть, а умный мужчина уже знает, что ты ему собралась сказать. И ты ему быстро надоешь. Ты можешь проявить слабость и стать мягкой и уязвимой, но ты сможешь быстро собраться с духом и действовать, повинуясь разуму, – твёрдо припечатала Джинни. Её слова сильно задели Гермиону. Она, конечно, понимала, что сестра Рона права. Гермиона была бесхитростна, проста и наивна. Не считая мимолётного романа с грубоватым Виктором Крамом и подтруниваний Рона, она практически не имела опыта в романтическом общения и флирте с молодыми людьми, то есть во всём том, в чём за три неполных года сильно преуспела младшая Уизли. Но всё это Джинни могла бы сказать в более мягкой форме и дать дельный совет, не прибегая к постыдному вранью и обману доверчивой подруги. – Ты могла бы мне помочь наладить отношения с Гарри? – тихо спросила расстроенная Гермиона, не особенно надеясь на положительный ответ. – Я бы и сама хотела наладить наши с ним пошатнувшиеся отношения, но тут ты права: вдвоём этого добиться быстрее и надёжнее, – подумав и смягчившись, взвешенно сказала Джинни. – Так что там случилось с тобой в Хэллоуин? Ты уже три недели ходишь сама не своя. – Понимаешь, я не знаю… – растерянно проговорила Гермиона. – То есть как? – удивилась Джинни. – Я не помню ничего, начиная с момента нашего расставания на площади в Хогсмиде. Как будто какой-то недоброжелатель стёр ластиком все мои воспоминания о том вечере и последовавшей за ним ночи. Да ещё мне уже третью неделю подряд снятся кошмарные сны, а проснувшись, я ничего толком не помню. Вот разве что несколько дней назад я проснулась, и мне показалось, что я всё ещё слышу протяжные крики какой-то птицы – чайки или что-то в этом роде – из своего сна, но точно не уверена. А недавно на уроке трансфигурации у меня вышел казус с младшим Малфоем, наверное, Гарри тебе уже рассказывал об этом. Сама не понимаю, что на меня тогда нашло. Хорошо, что наш факультет не сильно пострадал из-за моего внезапного помешательства. Те баллы, что с нас сняла профессор МакГонагалл, я уже вернула сполна. И всё же, что мне теперь делать, Джинни? – А почему ты сразу не пошла в больничное крыло к мадам Помфри? – Я боялась ненужных вопросов. Видишь ли, наутро после Хэллоуина я очнулась совершенно голая в одной из гостевых комнат «Три мётел». Причём всё мое тело было в синяках, а на пятой точке отчетливо проступали следы ударов то ли плётки, то ли хлыста. А покрывало, на котором я лежала, было с пятнами крови. Не знаю, моей ли, но, скорее всего, да. Я испугалась за свою репутацию примерной девушки, старосты факультета, ну, ты меня понимаешь, – зардевшись, смущённо залепетала Гермиона, боясь поднять голову и встретиться с Джинни взглядом. – Великий Мерлин, Гермиона! Какие глупости тебя остановили! А вдруг это серьёзно? Ведь там определённо что-то произошло, а потом кто-то замёл свои следы весьма тщательно. А тебе стёрли память, скорее всего, применив заклинание «Обливиэйт», – озвучивала Джинни потаённые и загоняемые вглубь сознания мысли самой Гермионы. – Теперь уж точно ничего не найти и не доказать. Так что если бы не твои кошмары, я бы посоветовала тебе выкинуть всю эту историю из головы, хоть это и не так просто, и жить дальше. Тем более я тебя знаю, ты уже наверняка всё перепробовала: и книги, и зелья, и заклинания. Раз ничего не помогает, надо сделать вид, будто ничего не было, и перестать думать об этом. Может, тогда и твои кошмары прекратятся. Тебе надо найти себе парня. У нас на факультете только ты одна из шестикурсниц осталась без пары, все остальные девушки с кем-то встречаются. А скоро начнутся вечеринки у Слизнорта, он уже подходил к Гарри и приглашал нас. После бурного выяснения отношений со Снейпом профессор Слизнорт разрешил Гарри посещать его курс зельеварения с этого понедельника. Но Снейп выторговал себе дополнительные занятия с Гарри, дабы догнать остальных шестикурсников по зельям. Он заявил, что «Поттер безнадёжно отстал по этому предмету» и ему необходима подобная помощь. Слизнорт согласился, а Гарри был в ярости. Видела бы ты его лицо! Он теперь решил попросить Дамблдора разрешить ему не посещать факультатив Снейпа, но, думаю, это дохлый номер. А учебника по зельям у Гарри нет. Он же не думал, что такая книга ему понадобится, вот и не стал покупать. Ничего, пока возьмёт чей-нибудь учебник, а потом закажет себе новый, – беззаботно рассказывала Джинни. По её словам, всё выходило легко и просто. Гермиона задумалась. Может, Джинни права, и ей не стоит так убиваться понапрасну? Жизнь продолжается, и хотела она того или нет, а вспомнить события той ночи всё равно не могла, как ни пыталась. Значит, она только себе бы хуже сделала, усугубляя проблему постоянными размышлениями о ней. Так и с ума сойти недолго. А рассказывать печальную историю своих похождений на Хэллоуин и последовавшей за ними амнезии мадам Помфри, МакГонагалл или Дамблдору она точно не станет: гордость не позволит. – Спасибо тебе, Джинни, – поблагодарила Гермиона. – Теперь, когда мы поговорили и всё выяснили, я думаю, надо возвращаться в нашу гостиную. – Гермиона, ты мало того что прагматик, так ещё и эгоцентрик. Ты считаешь, что существует два мнения: твоё и неправильное. И, кроме того, ты зациклена на своих личных чувствах, тебя как-то мало волнует, что твои близкие друзья тоже могут что-то чувствовать, и не всегда эти чувства должны совпадать с твоими собственными, – на одном дыхании выпалила Джинни. – Прости, Джинни… – устало промямлила Гермиона. – Что у тебя случилось? Мне кажется, ваши размолвки с Гарри временны. Он в тебя влюблён, я уверена. – Ох, Гермиона, ты не всё знаешь. Я такая дура! Подумала обо всём, кроме элементарного предохранения от залёта, и, кажется, забеременела… – Прости, что ты сказала? – Гермиона надеялась, что ослышалась. – Я говорю, что моя мама никогда со мной вопросы контрацепции не обсуждала. Она, видите ли, стеснялась. И, очевидно всего, учитывая количество моих братьев, она и отец и никогда не предохранялись. Я читала о способах защиты от нежелательной беременности в журналах, но впопыхах забыла принять волшебную пилюлю. Там было сказано, что это надо сделать непосредственно перед половым актом. А я так разнервничалась, что забыла! И вот у меня задержка уже неделю, и я боюсь сделать магический тест на беременность. Вот это действительно будет трагедия, а ты переживаешь из-за каких-то плохих снов. От них-то проще отмахнуться, чем от рождения ребенка! – выдала Джинни, взволнованно комкая свой сиреневый в бордовую крапинку носовой платок. – Что же ты будешь делать, если результат теста окажется положительным? Ох, Джинни как же ты забыла такую важную вещь!.. – прошептала совсем расстроенная Гермиона. – Теперь поздно квохтать. Конечно же, аборт я делать не стану. Ведь это же ребенок Гарри Поттера. И знаешь, возможно, он решит все наши с ним временные проблемы. – Но, Джинни, нельзя же вот так манипулировать еще не рождённым младенцем! – А вести себя по-гоблински, как сейчас ведёт себя Гарри, можно? И у ребенка должен быть отец! Ты посмотри на Гарри, вот пример сироты. Я думаю, что он не захочет такой судьбы для собственного сына. – Да, наверное, ты права. И всё же это как-то не очень хорошо… – Гермиона тщательно подбирала слова, чтобы не задеть ими и так до предела взвинченную Джинни. – Вот уж новость так новость! Надеюсь, я могу на тебя положиться? Ты же никому не расскажешь то, что узнала от меня? Даже Гарри Поттеру! – Хорошо, Джинни. Тем более что ты пока не совсем в этом уверена. Ты же ещё не делала тест. Может быть, всё обойдётся, – с надеждой пообещала Гермиона. А Джинни промолчала, чтобы не расстраивать подругу ещё больше, поскольку волшебный тест на беременность она сделала ещё за день до их задушевного разговора, купив специальное зелье в Хогсмиде. Стоило ей добавить в зелье каплю своей крови, как оно сразу же окрасилось в ярко-фиолетовый цвет. В аннотации к тесту говорилось, что если цвет зелья становится фиолетовым, то будет мальчик, если лиловым, то девочка, а если беременности нет, то зелье останется бесцветным. Результат теста был более чем очевиден. Девушки надолго замолчали. Каждая думала о своих проблемах и способах их разрешения. Внезапно их горестные размышления были прерваны громким стуком в дверь. Подойдя к двери, Гермиона глухо спросила: – Кто там? И услышала в ответ робкий голос Невилла Лонгботтома: – Гермиона, это я. Профессор Дамблдор просит тебя зайти к нему в кабинет. Я провожу тебя. – Иди, поговорим после, – тихо сказала Джинни, выходя вслед за Гермионой из комнаты. – Помни, что ты мне пообещала. Никто не должен узнать обо мне, Гарри и нашей с ним проблеме. – Хорошо. До встречи, Джинни. – Гермиона нервно оглянулась на Невилла, но он тактично сделал вид, будто разглядывает развязавшийся шнурок на своём ботинке. – Пока, Гермиона. – Джинни направилась в сторону гостиной Гриффиндора.