Дыхание наших душ

[i]Придуманы столетья расставаний, Чтоб дорожить минутой краткой встречи, Лжи во спасенье, долгих лет скитаний Дано испить... Они врачуют, лечат. Познать нужду и цепкий плен болезней, Чтоб цену знать достатку и здоровью, Погрязнуть в хаосе хитросплетений, Чтоб распрощаться с ноющею болью. Придётся испытать нам страх потери, Чтобы начать беречь, что не хранилось, Стучаться долго в запертые двери, В награду чтобы новая открылась. Шаг к смерти сделать, и, воскреснув снова, Понять, что жизнь - на раз, хотя и вечный, Затворником пожить, чтобы простора Любить размах - широкий, бесконечный! Пусть не достичь вершин, но знать - во имя Чего горел, или хотя б пытался... ...Ведь для того сотворена пустыня, Чтоб человек деревьям улыбался. [i] Татьяна Розина Волшебные поленья весело потрескивали, а перламутровые языки пламени облизывали их так, словно стремились выскочить наружу из старинного камина гоблинской кладки, облицованного мрамором, и поглотить всю огромную комнату, в которой из века в век вершили свои дела потомственные чистокровные маги семейства Малфоев. Люциус Малфой, как и положено главе прославленного магического рода, по возможности старался разбираться с документами, деловыми бумагами и проверять финансовые отчёты своих подчинённых, а иногда и проводить часы редкого досуга в кабинете, оформленном в умеренно-роскошном стиле на границе между утончённостью вкуса хозяина и чувством меры. Массивный дубовый письменный стол занимал законное место в центре комнаты, за ним располагались настенная панель с гербом рода Малфоев и книжные полки. Кабинет был выполнен в изумрудно-зеленой цветовой гамме, здесь преобладала мебель тёмных тонов, изготовленная из бука и отделанная натуральной кожей бумсланга. Люциус Малфой сидел в любимом кресле за письменным столом, наслаждаясь временным покоем. Мысли сиятельного лорда были невеселы, он размышлял о тех необратимых изменениях установленного его предками уклада жизни, которые стали происходить под крышей особняка без его желания, но при его непосредственном участии. Казавшийся незыблемым порядок, который поддерживал его отец, а ещё раньше - его дед, трещал по швам. Мелкие трещины, словно назойливые гномы, разбегались по углам старинного особняка, неуловимо изменяя его изначальный магический потенциал. Самое обидное, что лорд Малфой совсем не планировал подобного поворота событий. Для сильного мага, твёрдой рукой управлявшего всем, что происходило на территории поместья, такой расклад был неприемлем. Оживший мертвец, с момента своего официального воскрешения попеременно живущий то в Малфой-мэноре, то в своей новой создающейся резиденции в старой усадьбе Риддлов, в последнее время очень утомлял частыми визитами. В настоящий момент Люциус разрабатывал стратегию и тактику дальнейшего поведения с непредсказуемым и крайне своенравным повелителем. Тёмный Лорд стал часто докучать Малфою своими нежданными гостями. Последние вели себя порой совсем не так, как было принято в обществе чистокровной магической знати. В таких случаях Нарцисса выразительно смотрела на мужа, мысленно умоляя его вмешаться в действия Волдеморта и прекратить поток незваных посетителей. Люциус старался исполнить просьбу жены как мог, но после своего возрождения Тёмный Лорд был психически нестабилен, потому действовать следовало крайне осторожно. Ибо гнев повелителя вспыхивал мгновенно и нёс с собой необратимые последствия для всех, находившихся рядом с ним в такой момент. Судя по последним слухам, Волдеморт скитался сейчас где-то в окрестностях Дурмстранга, и Люциусу это было только на руку. Пожиратели Смерти под бдительным руководством Руквуда заканчивали последние приготовления к взятию штурмом Министерства магии. Событие неумолимо приближалось, и Люциус всё раздумывал, как обернуть его себе на пользу. Он сделал всё от себя зависящее, чтобы не оказаться замешанном в этом деле, предпочитая наблюдать за происходящим со стороны. Малфои и так активно участвовали в войне, даже слишком активно, по мнению Люциуса. Каков бы ни был исход последующих событий, Люциусу было ясно одно: министром-марионеткой Волдеморта он становиться не хотел. Люциус сам привык быть кукловодом и не собирался менять своё амплуа. Стремясь сохранить финансовую независимость и неприкосновенность собственных средств от расхищения неважно какой из противоборствующих сторон, лорд Малфой перевёл бо?льшую часть своих огромных капиталов в надёжные заграничные банки. После несанкционированного проникновения в "Гринготтс" шесть лет назад он больше не доверял тамошним сейфам, а гоблины никогда не вызывали у него никаких чувств, кроме презрения к их алчности, упрямству и наглости. Они, несомненно, должны знать своё место в волшебном мире, так же, как и грязнокровки. О Мерлин, опять эти надоедливые непрошеные мысли о ночи в Хэллоуин! Уж сколько раз они мешали ему сосредоточиться, унося на крыльях мечты в какую-то иную реальность, где не было ни войны, ни разделяющих их непримиримых противоречий, а существовали только двое: солидный зрелый мужчина, влекомый нездоровым интересом к неряшливой молодой особе крайне сомнительного происхождения. Люциус недовольно поморщился и заставил себя вернуться к решению первостепенных задач. Надо было создать видимость, что сбережения остались по-прежнему на своих местах в сейфах "Гринготтса", и он успешно решил столь непростую задачу. Он проверил последние сметы от своих поверенных и управляющих в различных проектах и финансовых аферах и остался доволен их подробными отчётами. Помимо золотых галлеонов, их держал в подчинении страх перед именем семьи Малфоев, их связями и могуществом. Так что за услужливость и порядочность своих помощников лорд Малфой не переживал, тем более что он очень строго наказывал за неточности в документах и недоимки, и его подчинённые не раз проверили это на собственной шкуре. Тех, кто пытался поживиться за его счёт, мистер Малфой карал безжалостно. Это был один из многих жизненных уроков, усвоенных им от отца. Люциус усмехнулся нечаянно нахлынувшим воспоминаниям и устремил взгляд на стену напротив письменного стола, где над изящной кушеткой висел написанный одним из лучших немецких волшебных художников прекрасный портрет в массивной золотой раме. Дотошный немец изобразил на полотне кабинет таким, каким он был при жизни Абраксаса Малфоя. Вот только самого отца на том портрете не было. В последнее время он нечасто баловал сына визитами и разговорами. "Оно и к лучшему. Я и сам не в восторге от происходящего у меня в доме, а выслушивать монологи Абраксаса у меня и вовсе нет ни желания, ни времени", - решил Люциус и вдруг, сам не ожидая от себя подобного, нажал одну из четырёх специальных кнопок, расположенных под его столом. В ту же секунду противоположная стена начала поворачиваться вокруг своей оси, и вскоре глазам аристократа предстала совершенно иная картина. Два небольших фиолетово-лиловых кресла и журнальный столик между ними своим стилем откровенно дисгармонировали с остальной обстановкой кабинета, но взгляд Люциуса был прикован не к предметам мебели, а к двум полотнам в золочёных рамах, висевших над креслами. На одном портрете была изображена немолодая, но сохранившая остатки былой неувядающей красоты седовласая колдунья с величественной осанкой, которой позавидовала бы и сама королева Англии, и утончёнными чертами умного и проницательного лица, выдающего в ней истинную аристократку. Она была одета в строгое, но вместе с тем элегантное платье. А на плечи дама накинула шаль, столь лёгкую и тонкую, что она казалась сотканной из лунного света. Величественная леди милостиво кивнула Люциусу, и вдруг её лицо озарила улыбка, надменные черты светской львицы, привыкшей к вниманию и уважению, в мгновение ока преобразились в милые и нежные линии любящей женщины, глядящей с нежностью и грустью на Люциуса. - Итак, мой внук опять влип в крупные неприятности! Не так ли, милый? Я не тешу себя робкой надеждой, что ты соскучился по мне и матери и решил почтить нас своим присутствием, - усмехнулась пожилая дама, но Люциус видел, что в её глазах цвета тёмного шоколада уже плясали смешинки. Хоть и строг был её голос, но она нисколько не осуждала его. Он всегда знал, что его бабушка была женщиной незаурядного ума и проницательности, и сейчас лишний раз получил тому подтверждение. Чувство поистине сыновей любви и гордости заполнило душу Люциуса, вытесняя прочь все сомнения и сожаления о принятом когда-то на заре туманной юности неверном решении. Они бессловесно долго смотрели в глаза друг друга, потом старая дама пошептала: - О Люциус, ты становишься сентиментален, а ведь до старости тебе очень далеко, тобой и половина жизни не пройдена. - Я не более сентиментален, чем была в мои годы ты, Луиза, - парировал внук. По негласной договорённости он никогда не называл свою бабушку бабушкой и не обращался к ней на "вы". В самом раннем детстве, воспитанный в лучших традициях волшебного общества, Люциус как-то обратился к ней при её подруге, назвав бабушкой, за что сразу же получил расплату. Он еле увернулся от потока ледяной воды, направленного из волшебной палочки рассерженной Madame veuve Durand, и после того случая не искушал судьбу. Его бабушка была знаменитой французской колдуньей, к которой все прочие обращались не иначе как Madame veuve Durand. И только Люциус знал, что величественная и грозная светская дама и чистокровная ведьма с кристальной репутацией в магическом обществе была в девичестве Луизой де Кальм, умной, предприимчивой, прекрасной и жизнерадостной охотницей за удачей и богатым мужем. Благодаря своему упорству, жизнелюбию и целеустремленности, чистокровная волшебница из обнищавшего, но древнего магического рода заполучила в мужья самого завидного колдуна на всём атлантическом побережье. А пока её соперницы гадали над причинами её везения и строили козни, судьба послала Луизе в награду ещё один дар: муж полюбил её и сумел пробудить ответные чувства в расчётливой молодой женщине. Никакие любовные эликсиры и прочие подобные штучки не помогли недоброжелателям разрушить их союз, но судьба решила, что слишком поспешно одарила волшебницу благами и забрала красавца Дюрана весьма причудливым образом. Мелиссе, их единственной дочери, тогда только исполнилось одиннадцать лет, и стены Шармбатона гостеприимно распахнулись для неё. Гордый отец решил сам отвезти туда дочь и запряг в карету двух слишком резвых и необъезженных единорогов. В дороге за ними погнался великан, животные понесли, а кучер не справился с управлением. Экипаж упал в пропасть, а девочку отец успел вытолкнуть за минуту до падения кареты. Мелисса сломала ногу и с тех пор всегда слегка прихрамывала, но осталась жива. Луиза де Дюран стойко выдержала известие о гибели дорогого супруга. Всё парижское магическое общество было поражено её выдержкой и мужеством. Ни слезинки не пролилось из её прекрасных карих глаз. Эта платиновая блондинка, в чьих жилах текла кровь вейл, привыкла полагаться только на самоё себя. Будучи от природы невероятно общительной и коммуникабельной, она с лёгкостью заводила знакомства с представителями различных слоёв общества и взглядов на жизнь. Но Madame veuve Durand никогда бы не потерпела никакого давления со стороны окружающих, она всегда самостоятельно принимала все решения и выполняла все поставленные перед собою задачи. Именно эти черты характера она постаралась воспитать в своём обожаемом внуке и весьма преуспела в этом. Единственное, что говорило не в её пользу и являлось её недостатком, был поистине дьявольский темперамент и вспыльчивость, которые она всё же научилась укрощать, долгие годы работая над собой и приобретя отменную выдержку. Многие колдуны считали, что у неё внешность ангела, а нервы дьявола, но ни один из них не решился сказать ей об этом в лицо. Бабушка Люциуса считалась одной из самых могущественных и просвещённых колдуний своего времени. Это отметил и Николя Фламель, который был частым гостем у неё в доме и называл её близким другом семьи. Злые языки болтали, что прекрасная француженка просто вскружила ему голову, как и многим другим, и у них был роман, но Люциус сам часто видел Фламеля в замке бабушки и знал, что тот очень уважал Луизу де Дюран за смелость, таланты и целеустремлённость. Люциус тоже всегда восхищался бабушкой, он не встречал в своей жизни женщины, хоть сколько-нибудь подобной ей по силе, уму и упорству. Он снова заглянул в карие глаза бабушки и вдруг почувствовал, что думает о другой юной девушке с такими же живыми карими глазами, но рождённой через восемьдесят лет после Луизы. Бабушка тоже внимательно всматривалась в лицо внука, словно сканируя его пронизывающим взглядом. - О, mon cher, готова поклясться, что тут замешала женщина. Cherchez la femme. Voulez-vous coucher avec moi ce soir? - вдруг рассмеялась старая бестия и цокнула языком. - Мама, прошу вас не выражаться столь необдуманно при Люциусе, - раздался певучий голос с другого портрета. Миловидная шатенка со слегка уставшим, но добрым лицом тепло и застенчиво посмотрела на Люциуса. - О моя милая Мелисса, ты пугающе старомодна, - фыркнула Луиза и добавила, озорно подмигнув Люциусу: - У твоего сына скоро внуки будут, а ты все печёшься о его морали и соблюдении приличий. Твой муж ещё и не так при нём выражался, уж поверь мне на слово. Да и сам твой мальчик знает куда более забористые слова и выражения. Впрочем, он для тебя так и остался шестилетним ребенком. А мальчик между тем вырос и продолжил славный род Малфоев, породив наследника, который пока не оправдал возложенных на него надежд. Не так ли, Люциус? Что-то ты сегодня неразговорчив. Впрочем, учитывая все обстоятельства, я тебя понимаю и не виню. Я смотрю, наш ледяной айсберг начал чуть-чуть подтаивать. Весьма удачно, а то, милый внучек, я уже на тебе, как говорят магглы, крест поставила. Не смей нам лгать, Люциус. Говори всё как есть. Помни, я вырастила тебя и вижу насквозь. - Мама, прекрати давить на него! Он всё расскажет сам, если захочет! - Конечно, родная! У нас впереди уйма времени, лет через пятьдесят дождёмся его благородного порыва и исповеди, да и то, учитывая его склад характера, это маловероятно! - О мадам, не вы ли так упорно прививали мне столь бережное отношение к своей родословной и уважение к далёким предкам? - шутливым тоном заметил Люциус. - Assur?ment, mon cher. И вполне довольна результатами моей работы. Учитывая, сколько женских сердец ты разбил, ещё учась в Хогвартсе, ты по праву заслуживаешь титул "ледяного айсберга". Но чутьё подсказывает мне, что на сей раз ты заплыл в такие края, где твоя ледяная корка если и не растаяла, то заметно уменьшилась. Нам с твоей матерью только остаётся догадываться о причинах столь поразительных изменений. Ты, конечно, не расскажешь нам, кто послужил поводом к тому, что надменный лорд почувствовал себя в ловушке собственных соблазнов. Ты и так расставил сам себе слишком много силков в юности. И это произошло не без помощи твоего пройдохи отца, пусть его хорошенько поджарят там, где он, без сомнения, сейчас находится! - Мама, перестань, прошу тебя! Перемалывание прегрешений и проделок Абраксаса и оскорбления в его адрес - это твой коронный номер. Но я уверена, что никто из нас не хочет выслушивать эти истории в сотый раз. Иногда ты ведёшь себя как сварливая тёща. Раз уж я простила своего мужа, то и ты должна найти в своем сердце такую возможность, - с жаром проговорила мать Люциуса. Луиза удивлённо изогнула бровь, и Люциуса тоже удивили слова обычно молчаливой и тихой матери. Когда Мелисса была жива, она редко так открыто высказывала своё мнение и спорила с Madame veuve Durand. Абраксас говорил, что его жена тиха, смиренна, и пуглива, как газель. Действительно, внешность Мелиссы напоминала это стройное, изящное и грациозное животное. Её пушистые каштановые волосы мягким каскадом обрамляли бледное худое продолговатое личико с острым подбородком, а большие миндалевидные глаза были крайне необычными: серые с карими прожилками. На первый взгляд Мелисса разительно отличалась от Луизы и по внешности, и по темпераменту. Но ни та, ни другая никогда не были обижены количеством волшебников, преклонивших перед ними свои колени. В каждой из этих двух женщин текла кровь вейл, что неуловимо чувствовалось в каждом их движении, в певучести их голосов, растягивающих гласные на французский манер. Смешанная энергетика волшебников и вейл сформировала их противоречивые, непонятные как для окружающих, так порой и для них самих, характеры. И эти характеры толкали волшебниц на странные поступки. Абраксас говорил Люциусу, что в Мелиссе одновременно сосуществовали и донор, и вампир. И каждый из них настойчиво требовал право на жизнь. Поэтому-то иногда ей хотелось почувствовать чью-то безграничную власть над собой. Но этот настрой вдруг сменялся жаждой тирании. Ей нелегко было жить на свете. Хрупкая женщина со слабым здоровьем и миниатюрными ножками, подобными копытцам газели. Такой её запомнил шестилетний Люциус, и образ матери, перемещающейся по замку, словно порхающая бабочка, он пронёс через всю свою жизнь. Он помнил тот страшный день, когда она погибла; помнил окаменевшее от горя лицо отца, разом утратившее всю надменность и высокомерие. Таким маленький Люциус видел Абраксаса в первый раз: отец стоял как потерянный и смотрел неверящим взглядом на пергамент, который принёс их фамильный филин. Потом, словно очнувшись от страшного сна, он швырнул пергамент в стену и сжёг одним движением волшебной палочки. Абраксас бросился к ближайшему камину, кинул туда щепотку летучего пороха, отрывисто бросил: "Тисовая аллея!" - и исчез в волшебном пламени. Лишь спустя годы Люциус узнал от Луизы, что же произошло в тот злополучный вечер. Мелисса собиралась на благотворительный ужин в дамском клубе "Сиглави". Она спустилась в холл, как всегда безукоризненно одетая в строгую, но элегантную мантию, с тщательно уложенными в высокую вечернюю причёску волосами. Бросив последний оценивающий взгляд в магическое зеркало, мелодичным голосом возвестившее: "Леди безупречна и прекрасна!", Мелисса толкнула массивную входную дверь и направилась к уже поджидавшему её экипажу, запряжённому тремя фестралами. Мелисса ценила комфорт и безукоризненность своего стиля, поэтому практически никогда не пользовалась каминной сетью. Она считала, что при аппарации велик риск расщепления, поэтому старалась по возможности избегать и этого метода перемещения. Мелисса помнила о гибели отца и тщательно следила за своим экипажем, а кучером был её собственный домовой эльф Дрого, привезённый вместе с братом Добби из Франции и безупречно вышколенный. В тот вечер Мелисса приказала Дрого ехать с особой осторожностью, поскольку она везла в подарок хозяйке клуба заговорённое яйцо Фаберже, помещённое для надёжности в специальный ларец. Прибыв к месту назначения, Мелисса отправила Дрого позаботиться об экипаже и корме для фестралов, а сама направилась к массивным золотым дверям, ведущим в самый элитный дамский клуб магического Лондона. Интерьер "Сиглави" был выполнен в восточном стиле: приглушённое освещение, создающее интимную обстановку; персидские ковры с восточными орнаментами; обилие подушек и драпировок; мебель, явно привезённая из стран Востока. Название клуба придумала его хозяйка. Само слово "Сиглави" обозначает женственный тип, воплощающий красоту арабской лошади. Персиянка с арабскими корнями, хозяйка клуба сумела удачно выйти замуж за чистокровного английского колдуна. И теперь никто бы не упрекнул миссис Забини в чистоте её крови. Пройдя несколько залов и никого не встретив, Мелисса была удивлена тишиной, в которую был погружён обычно оживлённый особняк. Она достала волшебную палочку из складок мантии и повернулась, намереваясь выйти на улицу и прояснить ситуацию. Возможно, приём отменили или перенесли, но странно, что её забыли предупредить об этом. Миссис Малфой была одной из самых почётных персон клуба, и в подобную забывчивость ей верилось с трудом. Потом Мелисса передумала и решила ещё раз взглянуть на принесённое яйцо Фаберже. Миссис Малфой открыла ларец. Прекрасное драгоценное яйцо так и переливалось всеми цветами радуги. Зачарованная волшебница уже протянула руку, чтобы вытащить яйцо, как вдруг краем глаза уловила какое-то движение, а затем послышался шорох. Мелисса повернулась на каблуках к источнику звука. Из-за портьеры вышла мужская фигура, отделилась от погружённой в полумрак стены и направилась к изумлённой колдунье. Вначале Мелисса решила, что это кто-то из слуг, но потом вспомнила, что у миссис Забини прислуживали только домовые эльфы. - Кто вы, сударь? Будьте любезны назвать себя и объяснить, что вам нужно в клубе, который посещают только волшебницы. Ещё один шаг, и вы пожалеете, что были столь опрометчиво невежливы с дамой. - Мелисса наставила волшебную палочку на неизвестного, намереваясь воспользоваться ею при необходимости. - Меня зовут Кристофер Одли. Я аврор, работаю в министерстве. Миссис Малфой, я заранее прошу у вас прощения за свои действия, но мне необходимо забрать у вас ларец. Это очень важно. Пожалуйста, закройте крышку и передайте его мне. - Аврор сделал ещё один шаг и замер, протягивая руку. - Даже и не подумаю! С какой стати я должна верить непонятно кому? Одли - это какое-то маггловское имя! - поморщилась миссис Малфой. - Вы чистокровный волшебник, сударь? - Вы правы, миледи. Мои родители не волшебники. Но уверяю вас, что дело не в моей крови, а в той смертельной опасности, которой подвергаетесь вы. - Это подарок для миссис Забини, и только ей я его и отдам! - заявила Мелисса. - Прошу вас, миледи! Будьте добры, выслушайте меня! Яйцо Фаберже отравлено. К нему нельзя прикасаться. Умоляю вас, отдайте ларец мне! - Взволнованно проговорив всё это, Кристофер ждал ответа. Но Мелисса чувствовала только ярость и холодное бешенство. Как смеет этот презренный грязнокровка, пролезший в их мир, указывать, что ей следует делать?! Это яйцо было подарено её отцу Армандом Хаммером в тысяча девятьсот тридцатом году и лежало в сокровищнице французской ветви их рода, никто ни разу не притрагивался к нему. Она всего лишь решила подарить его в обмен на очень важную любезность со стороны миссис Забини. Речь шла о непреложном обете, данном хозяйкой клуба "Сиглави", о том, что весь род Забини поддержит избрание Абраксаса Малфоя в пожизненные почётные члены Визенгамота. Но разве глупому грязнокровке это объяснишь! Если драгоценное яйцо в самом деле отравлено, то сейчас она это проверит! Мелисса перевела свою палочку на яйцо, намериваясь удостовериться в правдивости слов аврора. В ту же секунду Кристофер Одли выхватил свою волшебную палочку и, направив её на Мелиссу, выкрикнул: "Экспеллиармус!". От неожиданности Мелисса выронила палочку, потеряла равновесие, качнулась вперёд и, падая, случайно дотронулась рукой до яйца Фаберже. Аврор бросился к лежавшей на полу женщине. Но когда он подбежал к Мелиссе Малфой, та была уже мертва. Выражение удивления и гнева так и застыло на её прекрасном лице, и никому из колдомедиков, сразу же вызванных аврором, не удалось вернуть ей жизнь. Верный Дрого уловил сильный всплеск магии в клубе, почувствовал беду и проник внутрь, нарушив запрет Мелиссы. Домовик материализовался из воздуха рядом с телом хозяйки. Бедный Дрого протяжно завыл, вцепившись в подол её мантии и обильно поливая его слезами: "Госпожа-а-а-а!.." Вот что рассказала спустя несколько лет Люциусу его бабушка о последнем вечере жизни его матери. Тогда ему было всего лишь шесть лет, и он понял только одно: мама не вернётся к нему никогда. Из подслушанных им обрывков разговоров взрослых мальчик вынес для себя то, что в гибели его матери был виноват грязнокровка, мнивший себя волшебником. Именно тогда в маленьком Люциусе зародились зёрна ненависти и презрения к этим существам, недостойным находиться в его мире или же обязанным занимать в нём нишу, подобную домовым эльфам. Домовики! С момента гибели матери к этим созданиям Люциус тоже испытывал острую неприязнь. Ведь Дрого выжил, а Мелисса умерла. Он не пришёл на помощь, не использовал магию эльфов в нужную минуту. Он мог сохранить жизнь его матери, но не сделал этого. Но Дрого недолго прожил после того злополучного вечера. Абраксас был беспощаден к каждому, кто был повинен в гибели его супруги, и Люциус понимал и разделял его чувства. Домовик умер быстро. "Авада Кедавра" - милосердное заклинание. А вот неразумному аврору повезло намного меньше. Абраксас показал совершеннолетнему сыну свои воспоминания о последних часах жизни Кристофера Одли. Люциус запомнил каждую минуту мучений ненавистного ему ничтожного грязнокровки, который, по его мнению, заслужил такой жалкий конец. Мольбы аврора и уверения в том, что произошёл несчастный случай, ведь он только хотел обезоружить миссис Малфой, не подействовали ни на отца Люциуса, ни на сына Мелиссы. - Можете считать, что с вами тоже произошёл несчастный случай! - зло прошипел Абраксас, направляя на незадачливого мстителя волшебную палочку: - Круцио! Оба Малфоя точно знали, что у Кристофера Одли был мотив к столь злой мести их семейству и лично Абраксасу. За несколько лет до смерти Мелиссы Малфой этот грязнокровка взял у Абраксаса в ссуду несколько тысяч галлеонов под большой процент для строительства дорог в Годриковой Впадине. Абраксас рекомендовал ему одну уважаемую контору, веками возводящую волшебные постройки и имеющую массу фирменных уловок, помогающих скрыть их мир от глаз магглов. Но глупец решил сэкономить и вместо проверенных профессионалов нанял тупых троллей. Он думал, что сможет их контролировать и использовать как дешёвую рабочую силу. Но Кристофер Одли переоценил свои способности в руководстве. Стоило ли удивляться, что тролли не только не построили дороги в заложенный в проекте срок, но и повредили несколько домов магов, в связи с чем их незадачливый наниматель понёс огромные убытки. Одли в отчаянии бросился к Абраксасу с просьбой помочь ему, дав золото под залог всего его имущества. Он снова получил аванс и опять бездарно его растратил, вступив в сделку с великанами. После этого Абраксас Малфой обанкротил Кристофера Одли, не испытывая ни малейших угрызений совести. Это бизнес, и в нём нет места сантиментам и жалости. Глупец получил то, что заслуживал. Кто же мог предположить, что разорённый мерзавец пойдёт в авроры! Он использовал свои старые школьные связи и не прогадал. Через несколько лет ему представился случай расквитаться с Абраксасом за обиду и банкротство. И подлый обладатель галстука факультета Хаффлпафф, не колеблясь, воспользовался представленным судьбой шансом на месть. Тот факт, что леди Мелисса Малфой была женой Абраксаса, решил её участь. Во всяком случае, именно так думали Абраксас и Люциус Малфои. Расправа Абраксаса Малфоя над убийцей жены была жестокой и беспощадной. Это стало одним из первых жизненных уроков, преподанных отцом сыну: "Враги должны быть мертвы или в крайнем случае недееспособны для последующей мести. Магглорождённые и домовые эльфы - существа низшего сорта по сравнению с чистокровными магами, они должны знать своё место в мире волшебников". Люциус был поздним ребёнком. Почти десять лет у Мелиссы с Абраксасом не получалось зачать наследника. Когда он родился, его матери уже исполнилось тридцать лет, а отцу перевалило за сорок. Люциус явился в этот мир как подарок небес в ответ на бесчисленные мольбы его матери и неугасающую веру отца в появление сына. Надо сказать, новорожденный оправдал все чаяния родителей. Мелисса и Абраксас растили сына как наследника одной из самых богатых и знатных фамилий в магическом мире. Мальчик не ведал отказа ни в чём. Мать потакала малейшим капризам своего "маленького ангела", как она называла Люциуса. Будущий лорд Малфой рос избалованным и тщеславным ребёнком. Его воспитывали как особу королевских кровей. С малых лет он привык ко всеобщему восхвалению и обожанию. Где бы он ни появился, везде к нему относились с восхищением и почтением. Мальчик рано понял, что он красив, и умело использовал это преимущество, оттачивая навыки обольщения сначала на родных и знакомых семьи, а позднее - в Хогвартсе. Но со дня гибели Мелиссы Малфой его жизнь изменилась раз и навсегда. Абраксас Малфой устроил пышные похороны супруги, на которые прибыли все высокопоставленные колдуны и главы всех чистокровных магических семейств Англии и Франции. А потом отец ударился во все тяжкие. К шестилетнему Люциусу в качестве наставника и гувернёра был приставлен друидский дух по имени Риогалл с капища, на котором в стародавние времена был построен Малфой-мэнор. В его обязанности входили ежедневные занятия с наследником рода Малфоев по светскому этикету, манерам, умению вести себя в обществе, изучение генеалогии, древних рун, французского, немецкого, греческого и латинского языков. Учитель был строг, но справедлив, и Люциус, поначалу ленившийся выполнять задания, вскоре втянулся в непростой режим тренировок и занятий и даже стал получать удовольствие от результатов своих усилий. Ему нравилось преодолевать возникшие трудности в учёбе, и чем сложнее были задания, тем интереснее ему было их выполнять и выслушивать восхищённые похвалы от старого духа. Риогалл учил Люциуса тем древним наукам, которые преподавались им каждому наследнику рода Малфоев. Так старинные знания переходили в семье Малфоев из поколения в поколение. Абраксас настолько увлёкся своей свободой от брачных уз и кутежами, что на время забыл о собственном сыне. Неизвестно, к чему бы всё это привело, но была одна леди, которая, наблюдая за происходящими событиями в аристократическом семействе, решила вмешаться в ход событий. Однажды промозглым утром, ровно через полгода после гибели Мелиссы, массивные ворота поместья Малфоев распахнулись, и в них въехала карета, запряжённая уставшими фестралами. Услужливый домовой эльф распахнул дверцу экипажа, на которой был изображены две переплетённые лилии и кинжал - герб древнего французского магического рода. Пожилая дама с проворством, несвойственным её возрасту, спрыгнула на землю, игнорируя протянутую ей лапку домовика. Изящная француженка вспорхнула по ступеням парадного крыльца и, гордо вскинув голову, вошла под своды старинного родового имения. Домовые эльфы раболепно склонялись перед ней, но она шла, точно зная, куда направляется. И двери замка послушно открывались перед ней. Наконец она добралась до кабинета и вошла в него. За огромным столом мирно спал, слегка всхрапывая, глава рода - Абраксас Малфой. Рядом с ним стояли бокал, две почти пустые бутылки огневиски и наполовину пустая бутылка бурбона. Терпкий аромат спиртного распространялся по всему кабинету. Дама уверенно шагнула внутрь и направила волшебную палочку на спящего чародея, произнося отрезвляющее и пробуждающее заклинания. Домовики в ужасе бросились наутёк, а Madame veuve Durand спокойно уселась на диван напротив письменного стола и с насмешкой посмотрела на проснувшегося Абраксаса. - Сейчас уже полдень. Что же так рано проснулся? Сон любителя крепких напитков недолог и прерывист, не так ли, мой милый зять? - Голос бабушки Люциуса был полон сарказма. - Как ты посмела ворваться сюда без приглашения и хозяйничать, словно у себя дома?! - взревел взбешённый лорд Малфой, судорожно ища что-то рядом с креслом. - Не это ли ты ищешь, Абраксас? - помахивая фамильной тростью Малфоев со спрятанной в ней волшебной палочкой, спросила Луиза. Абраксас что-то пробормотал себе под нос, и комната тотчас погрузилась во мрак, потом стены кабинета стали наползать на непрошеную гостью, грозя раздавить наглую женщину, осмелившуюся угрожать хозяину дома, но та лишь засмеялась, и морок развеялся без следа. - Если это всё, на что ты способен, то я очень разочарована в тебе. Не силен ты, зятёк, в тёмной магии, не силен! Но, думаю, ты просто хорошо относишься к своей тёще, не хочешь калечить бабушку собственного сына! - Да как ты смеешь, продувная бестия, приходить в мой дом без приглашения и говорить мне такие слова?! - И вдруг Абраксас откинул голову на спинку кресла и разразился диким пугающим хохотом. - Я всегда знал, что ты особенная ведьма, Луиза. В Мелиссе не было и сотой доли твоей силы и воли к жизни. Но и она была особенной. Так зачем ты явилась сюда? - Я решила, что на старости лет могу позволить себе от души поиздеваться над любимым внуком. И, думаю, это будет взаимно. Если ты понимаешь, про что я говорю, - весело подмигнув Абраксасу, заявила Madame veuve Durand. - Хочешь забрать Люциуса от меня? Нет, не выйдет! Он мой наследник и будет воспитан в традициях нашей семьи, чтобы со временем возглавить мой род. Ты просто слишком любишь его и избалуешь всякими нежностями! - А ты? - прищурилась колдунья. - Я трезво оцениваю происходящее. - Серьёзно? - Луиза подняла со стола бокал с огневиски. - А мне кажется, что ты на весь мир сейчас смотришь сквозь призму этого стеклянного сосуда, - размеренно покачивая бокалом перед Абраксасом и гневно глядя ему прямо в глаза, заявила Madame veuve Durand. - Что ты от меня опять хочешь, ведьма?! Люциусу я предоставил, кстати, по твоему совету, определенную свободу и возможность выбора. - Не свободное или навязываемое извне воспитание сможет освободить Люциуса от душевного кризиса, который он сейчас переживает из-за смерти Мелиссы, а разъяснение ситуации. Твоему сыну нужна правда, а не красивая ложь, которую он сразу почувствует. Этим я займусь сама. - Вот и отлично. И оставь, наконец, меня в покое! Ты думаешь, ему одному сейчас тяжело? - Абраксас, он ведь так похож на тебя не только внешне, но и внутренне! Сейчас ты как никогда нужен Люциусу, чтобы он смог освоиться в новых жизненных обстоятельствах и принять их. А в будущем подобный опыт поможет ему оставаться собой в любом обществе. Тебе надо показать Люциусу, что он не должен биться головой о стену при появлении сложностей, а наблюдать, анализировать поведение других и учиться на чужих ошибках, стараясь не повторять собственные оплошности. Таков закон природы, и если ты не вооружишь Люциуса необходимыми знаниями до его совершеннолетия, перепоручив его другим воспитателям, то испытаешь на себе действие закона возмездия. - Ты предлагаешь мне, главе одного из самых богатых и влиятельных магических родов в Великобритании, нянчиться с собственным сыном, носиться с ним как курица с яйцом?! - Абраксас закатил глаза. - Опомнись, Луиза! Я крайне занятой человек с определённой репутацией и весом в магическом сообществе! На подобное у меня нет ни сил, ни времени, ни умения найти подход к ребёнку! Это заботы его гувернёра и твои! - А на спиртное и дам полусвета у тебя время нашлось? Я понимаю твои мужские потребности, но воспитание внука для меня важнее твоего комфорта. Абраксас, не бойся, что твоя репутация пострадает. Наоборот, Люциус оценит твоё справедливое отношение к нему, и его уважение к тебе возрастёт. Он нуждается в жизненной правде от тебя, Абраксас. Ибо только правда даёт свободу. Он уже сейчас знает, как управлять эмоциями других людей, как расположить их к себе и заставить действовать по его указке. Юный Малфой умеет манипулировать окружающими. Если он продолжит пребывать под прессом страха из-за гибели матери и неопределённости жизненной позиции собственного отца, то станет ещё более лицемерен. А его протест перерастёт из ожесточения в злобу. - По-моему, ты излишне драматизируешь ситуацию, Луиза. Люциус наделён устойчивой психикой и жизненной силой своих предков. Эти поистине бесценные качества характера, помноженные на его гибкий ум и природную изворотливость, дадут прекрасный результат и без вмешательства извне. Наоборот, излишняя мягкость может его испортить. Он - Малфой, не забывай об этом, Луиза! Малфои не показывают своих слабостей ни при каких обстоятельствах! - Абраксас, мы словно говорим с тобой на разных языках! Я остаюсь здесь, хочешь ты того или нет. Конечно, ты можешь попытаться выставить меня за порог, но вспомни, чем ты рискуешь. Я не позволю, чтобы мой внук видел твоё поведение и впоследствии подражал тебе. - Не выводи меня из себя, Луиза. Я всегда хорошо к тебе относился! Возможно, ты самую малость права, я пересмотрю своё поведение и включу занятия с Люциусом в свой плотный график. Что же, хорошо, будь гостьей моего дома столько, сколько пожелаешь, но не лезь в мои дела. Иначе я в два счёта выгоню тебя вон! - Договорились, Абраксас. Я и сама не намерена слишком долго находиться под твоим гостеприимным кровом. Уверяю тебя. Вот так Madame veuve Durand поселилась в поместье Малфоев и занялась воспитанием Люциуса. Она, как могла, постаралась исправить вред, нанесённый Люциусу равнодушием отца и гибелью матери. Но законы природы вечны и справедливы. Абраксас во время своих ставших ежедневными занятий с сыном всё время давал ему понять, что ждёт от него максимальных успехов по всем предметам. При поддержке Луизы Абраксас сумел воспитать в сыне лидерские качества, амбициозность, понятие долга перед семьёй и чувство ответственности за близких, принципиальность, умение подавлять свои эмоции и контролировать их, упрямство, гордость и верность своим традициям. Мальчик был не по годам умён и схватывал все знания буквально на лету. Люциус видел перед собой пример Абраксаса Малфоя и невольно подражал отцу. Он довольно быстро понял, что его родитель ценит именно результат, а не способы его достижения. - Средства достижения цели не имеют значения, - часто повторял Абраксас. - Главное - это успешный результат. Люциус прекрасно усвоил урок и старался найти у каждого нужного ему человека уязвимое место. И надавливал словами и поступками именно туда. А потом действовал по ситуации. Если человек был ему больше не нужен, то он избавлялся от него при малейшей возможности. "Приближённых держи близко, но зорко следи за ними. Будь осторожен. Порой мнимых друзей превращает во врагов случайно брошенное слово", - запомнил Люциус слова отца. Учёба в Хогвартсе и школьная жизнь только подтвердила правоту его наставлений. Люциус Малфой без труда попал на Слизерин и стал старостой курса. Он был красив, умён, знатен, богат и умело использовал все свои качества для достижения поставленных целей. Учась в Хогвартсе, Люциус рано познал вкус власти над более слабыми, менее богатыми и влиятельными людьми. Как староста курса и наследник одной из древнейших магических династий, он быстро научился пользоваться своими привилегиями. В школе у него практически не было ограничений. Вседозволенность развращает, и Люциус почувствовал это на себе. Гораций Слизнорт сразу же заметил прекрасного юношу и пригласил его в "Клуб слизней". Именно там Люциус впервые услышал о выдающемся выпускнике Слизнорта Томасе Риддле. А дома перед ним всегда был пример отца, воплотившего в себе все основные качества, присущие мужчинам, носящим фамилию Малфой: презрение к низшим и проигравшим; умение достигать цели любой ценой; холодность и выдержка; способность сохранять непроницаемое выражение лица и выживать при любых жизненных обстоятельствах; беспощадность к врагам; умение управлять событиями в своих целях; хитрость и изворотливость. С каждым годом Люциус становился все более и более подобным отцу. Отец и сын были очень похожи внешне и внутренне, наверное, поэтому в их взаимоотношениях часто проскальзывала натянутая любезность, граничащая с отчуждённостью. После окончания Хогвартса Люциус получил хорошую должность в Министерстве магии. Конечно, юный Малфой понимал, что хотя он и блестяще учился, но обязан этим назначением не полученным знаниям, а связям и могуществу отца. Потом настали тёмные времена, и он сделал выбор, за который пришлось расплачиваться его семье. Конечно, неоценимая помощь отца сыграла не последнюю роль, но Абраксас заплатил своей жизнью за единственную совершённую им промашку. Сын не собирался следовать его примеру. Воспоминания проносились в голове Люциуса с пугающей быстротой. Он молча поклонился портретам бабушки и мамы и, вернувшись к письменному столу, снова нажал на одну из четырёх специальных кнопок, расположенных под столешницей. Противоположная стена опять повернулась вокруг своей оси, Люциус поднял голову, чтобы удостовериться, что она встала на своё место, и встретился глазами с отцом, строго и надменно взиравшим на него с портрета. Люциус слегка растерялся, но мгновенно пришёл в себя. Прежде чем он открыл рот, отец заговорил первым: - Итак, в моём имении теперь хозяйничает выродок, именующий себя Тёмным Лордом. А мой собственный сын допускает подобное. Неужели я впустую потратил время на наши занятия, и ты забыл всё, чему я учил тебя, Люциус?! Главе рода такое поведение непозволительно! Я желаю услышать, какие выводы ты сделал из нашей прошлой беседы! - Ты забываешься, отец! Я больше не тот молодой человек, который терпеливо выслушивал твои наставления! Не ты ли познакомил меня с теперешним Тёмным Лордом? Тогда его идеи и поведение не казались тебе недостойными. Наоборот, ты сделал всё для того, чтобы я принял его метку. Это ведь было твоё посмертное желание. Ты взял с меня обет исполнить его, а теперь пытаешь переложить свою вину на меня. Не выйдет! - ответил Люциус, внимательно рассматривая явно взбешённого таким ответом отца. - Терпеливо? - проворчал Абраксас Малфой. - Не льсти себе, Люциус! Твоё умение терпеливо выслушать меня я всегда ставил под сомнение. Как бы там ни было, ты всегда поступал по-своему! - Но кое-какими своими выводами я с тобой всё же поделюсь, отец. Ты мог оказаться прав, двадцать лет назад Тёмный Лорд имел все шансы на победу и мог дать нашей семье ещё больший почет. Его идеи, казалось, созвучны тем, что высказывались в нашем кругу из поколения в поколение. И столь блестящий потенциал был так бесследно растрачен на мелочное желание отомстить старому глупцу Дамблдору и сопливому мальчишке Поттеру. Ненависть ко всему миру теперь всецело владеет им. - Но разве можно завоевать магический мир, не испытывая к этому процессу ни грамма положительных эмоций? Он просто хочет реванша за своё обделенное радостями детство и за счастливую жизнь других. Власть ради самой власти - в ней нет подлинного величия, Люциус. Всё происходящее - это лишь мишура и лицемерие. Ты достаточно искусен и в том, и в другом, поэтому, я уверен, распознал это безошибочно, - усмехнулся Абраксас. - Но нельзя же вечно дурить своих подданных! Не все же из Пожирателей Смерти безумные фанатики, такие, как Беллатрикс Лестрейндж. Да и даже они скоро поймут, что Тёмный Лорд блефует. Сейчас у него есть знания, возможности и силы, но нет подлинной мудрости властелина, а единственный рычаг управления и влияния на своих подданных, который он признаёт, это их страх за собственную шкуру. Нельзя только брать от них, придётся что-то и отдавать им, а он не в состоянии трезво оценить свои возможности. Отец кивнул сыну и задумчиво произнёс: - Не самый разумный подход, но и он даёт результаты. Но вопрос, как я понимаю, не в этом, а в том, как быть тебе. Главе нашего рода необходимо обезопасить себя и своих близких. Так называемая светлая сторона не лучше. Кто додумался выбрать в лидеры подростка, у которого нет ни знаний, ни опыта ведения магических войн? Впрочем, не отвечай. Я и сам знаю, что директор Хогвартса всегда слыл чудаком. Сам он возглавить борьбу не спешит, почти весь "Орден Феникса" - жалкие канцелярские крысы, готовые без вожака залечь на дно и переждать опасность. - Ты прав, отец. Их основная тактика и стратегия - выжидание и наблюдение за противником. Он всё спихнули на Избранного и его миссию. А сами вмешаются только тогда, когда отступать будет некуда и угроза нависнет над ними и их детьми. Законопослушные индивидуалисты! Гибкость мышления - это не про них. - С одной стороны, такими союзниками легко управлять, если знаешь, как их сдвинуть с мёртвой точки, но положиться на их помощь, конечно, нельзя. И тут светлые и тёмные силы идентичны в своей ненадёжности. - Зыбучие пески какие-то! Одно неверное движение - и навсегда засосёт в небытие. - Не говори о том, о чем не можешь знать, сын, - строго прервал рассуждения Люциуса Абраксас. - Конечно, тебе виднее! Может, расскажешь мне, как там, в аду? - скривил губы Люциус. - Тебе лучше не знать, Люциус. Сам всё увидишь, но это произойдёт ещё очень нескоро. Никогда не думал, что ты станешь одним из немногих долгожителей в нашем славном роду. Сколько раз ты играл со смертью в орлянку?* Опасные игры, в которых ставка - человеческая жизнь, вот что тебе всегда нравилось! Умение взвесить все варианты развития возможных событий и найти наиболее удачный из них - вот что держит тебя на плаву в бурной реке жизни. Только помни, что даже самый лучший всадник не приходит к финишу раньше своей лошади. Надеюсь, Люциус, ты понял мою аллегорию. - Ты, с тех пор как умер, стал говорить загадками не хуже Дамблдора, отец, - с усмешкой заметил Люциус, затягиваясь дорогой сигарой. - Возможно. Мне пора, меня ждут в другом месте. Но теперь я буду беседовать с тобой, - уверенным тоном изрёк Абраксас и поднялся со своего нарисованного кресла. - Удачи, сын! - И его шаги замерли где-то за приделами волшебной картины. - Прощай, отец! Люциус откинулся на спинку кресла и наконец получил возможность насладиться сигарой, огневиски и сладкими грёзами о девушке с карими глазами. Он блаженно закрыл глаза и снова представил себе образ той, которую никак не мог забыть. _____________________________________________________________________ * Английское название этой игры - coin flipping, coin tossing, cross and pile или heads or tails.