Я не Довакин. Я Довакинчик

       — Я тоже хочу в посольство! — канючил я.        Тётенька Дельфина делала Лидии причёску.        — Тебе туда нельзя, Локи, — сказала тётя Лидия.        — Но почему? Хоть снаружи посмотреть можно на него? — не унимался я.        — Нет, нельзя! — ответила злыдня Дельфина.        Я канючил всё время, пока тётя Дельфина причёсывала Лидию.        — Так, платье, которое тебе подарили в «Сияющих одеждах», подойдёт для такого случая. Экипаж я наняла! — сказала тётя Дельфина.        — И я поеду? — спросил я.        — Нет! — ответили хором Дельфина и Лидия.        — Но почему? Я хочу посмотреть на талморцев! — ныл я.        — Насмотришься ещё! — ответил дяденька Сигурд.        — Взрослые, постоянно вы всё на потом откладываете! — вспылил я.        — Дельфина, и правда, пускай прокатится со мной, потом кучеру скажем, чтоб назад его отвёз! — предложила тётя Лидия.        — Ладно. Всё равно ведь не отвяжется, — сказала тётенька Дельфина.        Ух ты, сколько талморцев в золотой броне. Несколько красивых повозок въехали во двор посольства. Из них вышли богато одетые люди. Тётенька Лидия тоже вышла и велела кучеру разворачиваться назад.        Жаль, я не успел посмотреть.        Кучер недалеко меня отвёз, как я уже придумал.        — Файм! — крикнул я и исчез. Ворота посольства уже начали закрывать, а гостей ощупывали талморцы и проверяли приглашения, а я успел проскочить. Когда дошла очередь тёти Лидии, я вновь обрёл своё тело и стал видимым.        Я подошёл к ближайшему дяденьке талморцу, который смотрел в другую сторону, встал на колени и лизнул его сапог. Сапог не был невкусным, но и вкусным тоже не был. Просто холодный.        Дяденька талморец опустил голову и скривился.        — Это ещё что такое? — спросил дядечка.        — Я просто хотел понять, почему Империя вам сапоги лижет! — ответил я.        Талморец взял меня за руку и повёл к гостям.        — Чей мальчик? — спросил он.        Тётенька Лидия обернулась.        — Мой! — ответила она.        — Разве Вы не знаете, что с детьми сюда приходить запрещено? — спросил талморец.        — Знаю, но… Но он сам как-то вбежал сюда! — оправдывалась тётечка Лидия.        — Идёмте к послу! — сказал талморец.        Он привёл нас к очень высокой тётеньке эльфийке.        — Посол, тут гостья с мальчишкой пришла и говорит, что он сам прибежал за ней. Ворота уже закрыли! — сказал талморец.        Тётенька эльфийка хмыкнула:        — И как он смог пройти так, чтоб вы не заметили?        Дядечка талморец замолчал, не зная, что ответить.        — Никто не должен покидать посольства до окончания банкета! Что ж. Пускай будет здесь. Вряд ли мальчишка шпионить пришёл. А с тобой я позже разберусь, иди на свой пост! — сказала тётенька посол.        — Я прошу прощения за мальчика, госпожа Эленвен! — сказала тётенька Лидия.        Тётенька посол посмотрела на неё. О, она красивая, только выражение лица как у крыски, а крыс я не любил.        — Госпожа Эленвен, — сказал я, — вы такая красивая!        Тётенька Эленвен едва заметно улыбнулась. Эх, девчонки! Все вы любите, когда вам говорят, что вы красивые. Даже ярлы и талморские послы это любят.        — Говорят, что эльфийки не стареют. Когда я вырасту, то обязательно женюсь на вас! — продолжил я.        Улыбка с лица тётеньки Эленвен пропала. Опять она стала похожа на крыску.        — Нет, мальчик. В мои планы не входит выходить замуж за норда. Я выйду замуж только за чистокровного альтмера. А норды далеко не высшая раса!        — Что ты несёшь, Локи! — шепнула мне Лидия.        — Да брось, мальчишка по-своему забавный. Только следи за сыном, чтоб он здесь не путался под ногами и не заходил, куда не следует! — сказала тётенька Эленвен.        Тётенька Лидия поохала и обещала меня выпороть, когда выберемся.        — Садись в угол и не смей высовываться! — велела она. — Я вернусь за тобой.        Я вздохнул и подошёл к столу с разными вкусностями. Чего только не было: и самые разные пироги, и заварные пирожные. Я набрал и того, и другого, после пошёл в укромное место, чтобы всё это съесть.        Я сидел на скамье, болтал ногами, ел пирог и смотрел, как тётечка Лидия общается с гостями. Была даже ярл Элисиф.        — Мальчик, разве тебя мать не учила, что болтать ногами неэстетично? — услышал я.        Слово-то какое — неэстетично.        Я обернулся. Надо же, и как я его не заметил? Рядом со мной сидел дядечка талморец. А его кто заставил в углу сидеть? Тётенька Эленвен, что ли?        Мне стало его жалко. Я протянул ему тарелку с пирогом.        — Держи, дяденька, а то сидишь тут, скучаешь, наверное! — сказал я.        Дяденька взял тарелку.        — Постой, я ведь тебя знаю! — сказал он.        Я присмотрелся к нему — и точно! Это же тот самый дяденька-маг, который вёл Сигурда.        — Так ты не в сиротском приюте? — спросил он.        — Только этого ещё не хватало! — сказал я.        — Видимо, эта женщина либо солгала, либо усыновила тебя. Она твоя мать? — спросил он.        «Эта женщина», наверное, тётенька Лидия, которая сейчас болтала с редгардом.        — Нет! — ответил я.        Дядечка талморец усмехнулся.        — Но она отвратительно тебя воспитывает, — сказал он.        — Она хорошо меня воспитывает! — возразил я. — Она мне уши не дерёт. Ну, почти! Мама часто таскала меня за уши. Я думал, что они вытянутые станут, совсем как у вас!        Дяденька талморец уставился на меня.        — Не станут. Вы, люди, лишены этой привилегии, в отличие от нас, меров, — сказал он.        — Дяденька, а как вас звать? — решил я познакомиться. — Я Локи! И я из Хелгена!        Дяденька скривил лицо и процедил:        — Я Ондолемар. Я из Маркарта!        Маркарт! Вот здорово! Посмотреть бы на город двемеров, про которых говорят, что они исчезли куда-то.        — Здорово! — сказал я ему. — Вы там родились?        Дядечка Ондо… Как его? Ну и имена у них! Ни за что не выговорить! В общем, он усмехнулся и сказал:        — Разве мог такой чистокровный мер, как я, родиться в этой… В Скайриме? Да, я чистокровный альтмер, и горжусь этим!        Я слез со скамьи, встал перед ним и выпалил:        — А я чистокровный норд, и горжусь тем, что родился в Скайриме!        Дядечка Ондолемар удивлённо на меня посмотрел, а я побежал к тёте Лидии и увидел, что нахальный редгард целует ей руки.        — Эй, дяденька, вы поосторожнее, у неё жених есть! — сказал я дяденьке редгарду.        Дяденька уставился на меня.        — Малый, не лезь во взрослые дела, — ответил мне дяденька.        — Локи, я же велела тебе сидеть и не мешать мне! — сказала тётенька Лидия.        — Постой, это что? Это твой сын, что ли? — спросил дядя редгард. — Мы так не договаривались!        — Мы вообще не договаривались! — возразила тётенька Лидия.        — Ну и ладно! Если я захочу, то окажусь в постели Эленвен. По сути, весь Скайрим в её постели! — сказал дяденька.        — Разелан, замолчи, здесь ребёнок! — сказала тётя Лидия.        Дядечка Разелан отошёл от тёти Лидии и сел на скамью у выхода.        — Локи, хоть ты и сорванец, но я благодарна, что избавил меня от его общества, — улыбнулась тётенька Лидия и пошла к другим гостям.        Я думал, чем бы заняться, когда заметил Малборна за стойкой. Я подошёл к нему.        — Малборн! — позвал я.        — Тс-с! — зашипел Малборн. — Никто не должен знать, что мы знакомы!        — Отдай мне мой посох, — попросил я.        — Извини, не могу! — ответил он.        Наглый лесной эльф просто забрал его себе. Ну, держись, малявка. Я едва не влез на стойку и тихо сказал:        — Малборн, если ты мне не отдашь посох, то я расскажу Эленвен, что ты с Дельфиной встречался!        Малборн побледнел.        — Хорошо, я покажу тебе, где он лежит. Только надо отвлечь Эленвен. Ты отвлеки, а я проведу тебя туда, где он лежит. Ты его заберёшь, и мы вернёмся сюда. Всё понял? — спросил он.        Я не успел ответить, как Малборн громко сказал:        — Мальчик, сладкое там!        Я обернулся и заметил тётеньку Эленвен.        Я пошёл туда, где раньше сидел. Дяденька Ондолемар по-прежнему там сидел. Я сел рядом.        — Дядечка Ондолемар, а за что вы арестовали того дяденьку тогда? — спросил я.        — За ересь! — ответил он.        — Какую ещё ересь? — спросил я, хотя хотел сказать, что ересь несёт как раз дяденька Ондолемар.        Он посмотрел на меня.        — Скажи, ты поклоняешься Талосу? — спросил он.        — Да… Нет… Не знаю! А кто это? — спросил я. — И вообще, почему я должен кому-то кланяться?        Дяденька Ондолемар довольно заулыбался.        — А тот мужчина, который по твоей милости сбежал, поклоняется! — сказал он.        Дядя Сигурд? Да ну! Я не видел!        Я не знаю, правду сказал Ондолемару или нет. Мама подарила мне амулет Талоса и заставляла молиться. Только я не хотел поклоняться ни ему, ни вообще кому-либо из богов.        — Талос — это человек. Да, он по-своему велик. Но обожествлять его равносильно тому, что обожествили бы тебя или меня! — начал дяденька Ондолемар. — Глупые люди считают, что кто-то другой, не похожий на толпу, достоин стать богом. Нет, отнюдь. Рождались герои достойнее его, но они отнюдь не были удостоены такой чести.        Ух ты! Интересно он рассказывает.        — Драконорожденный… Они и потом рождались. Что и таить: и до него они были! — продолжал дяденька Ондолемар. — Возможно, и сейчас есть. Что же, следует всех обожествлять?        Он прав. Я не хочу, чтоб меня обожествили. Я просто хочу быть смелым и сильным.        — Восемь было, восемь есть. А кто такой Талос? Самозванец в пантеоне Аедра, — продолжал Ондолемар.        — Дяденька Ондолемар, я только не понял, чем вам мешают те, кто поклоняется Талосу? Пускай себе молятся дальше! — спросил я.        Дяденька Ондолемар даже ответить не смог. Я думаю, что просто не захотел. Ладно, потом поспрашиваю дяденьку Сигурда. Меня как-то боги не интересовали никогда. У меня появилось ощущение, что амулет Талоса, который мне достался от мамы, зашевелился как живой.        Я решил сменить тему.        — А что такое Конкордат белого золота? — спросил я.        — Вот же приставучий мальчишка! — усмехнулся Ондолемар. — Тебе о Великой войне что-нибудь известно?        — Известно, что вы выиграли войну, уговорив Империю подписать этот Конкордат, — сказал я.        Дядя Ондолемар как-то погрустнел сразу.        — Выиграли? — сказал он. — Вряд ли. Это скорее затишье перед бурей, хоть оно и длится тридцать лет!        И стал смотреть куда-то прямо. Нет, дядечка, не надо сидеть грустным. Я придумал новый вопрос:        — Дядечка Ондолемар, а почему весь Скайрим в постели у тётеньки Эленвен? У них что, разве кроватей нет?        Дядечка уставился на меня.        — И кто тебе это сказал? — спросил он.        Ну, держись, Разелан! Я отомщу за то, что обидел тётю Лидию.        — Вон тот смуглый дяденька! — указал я на Разелана.        — Он, конечно, пьяница. Как напьётся, то несёт невесть что. Но это уже перебор! — и дядя Ондолемар пошёл к Разелану.        Опять меня бросили! Я пошёл к Малборну.        — Как ты смеешь так отзываться о Талморе? — допрашивал Ондолемар Разелана.        Я видел, как вокруг столпились гости.        — Малый, хочешь посох назад? Тогда пошли! — сказал Малборн. Он открыл дверь и завёл в кухню.        — Тс-с! Кто идёт? Малборн! Ты же знаешь, что я не люблю посторонние запахи на кухне! — услышал я. Это говорила хаджитка.        Я уже говорил, что люблю котиков. И они любят, когда их гладят.        — Кисонька! — я её погладил.        — Мр-р-р! — заурчала довольно кошка. — Теперь брысь отсюда! Я ничего не видела!        Малборн привёл меня к длинному сундуку и достал мой Ваббаджек.        — Забирай и пошли назад, пока нас не хватились! Проблем с тобой не оберёшься, — говорил Малборн.        Какое там! Напротив сундука была дверь. А мне так хотелось посмотреть на посольство изнутри…        — Файм! — крикнул я и исчез.        — Что это? Это же Крик! — донёсся до меня чей-то голос. Дверь открылась, вошли два талморца и начали спрашивать Малборна, что это было.        А я проскользнул мимо них.        Неинтересно тут. Только дядечек и тётечек в золотой броне побольше. Я нашёл дверь и вышел во двор.        Во дворе талморцев было ещё больше, но они меня не заметили. Напротив дверей, из которых я вышел, было ещё одно здание. Я пошёл туда.        В здании я заметил дядю мага в плаще точь-в-точь, как у Ондолемара, и пошёл за ним. Он распахнул дверь и спустился по лестнице. Потом дядя маг сел за стол.        — Итак, мы всё выяснили! Теперь он нам не нужен! — сказал он кому-то. Наверно, дядечке в золотой броне напротив клетки.        Дядечка в золотой броне вытаращился на меня. Я понял, что действие Крика закончилось. И так оно длилось долго, непонятно, почему.        — Это ещё что такое? — спросил дядечка маг. — Кто тебя сюда впустил?        — Никто! Я сам пришёл! — ответил я. Ух, злой какой. Совсем не такой, как болтливый Ондолемар.        Дяденьки пошли ко мне, в руках мага появились молнии.        Я взмахнул Ваббаджеком, и увидел, что дядя маг стал курицей. Я ещё размахнулся, и второй дядька тоже превратился в курицу. Мне стало смешно.        — Эй, малый! — услышал я. — В верхнем ящике стола есть связка ключей! Я видел, как Рулиндил их туда клал!        Я подошёл к клетке. В ней висел на стене дяденька, еретик, наверное. Значит, надо его вытащить.        Я так и сделал. В связке было всего два ключа.        — Отопри замок на моих оковах! — велел дяденька. Я попробовал: один ключ не подошёл, второй подошёл. Дяденька забрал у меня ключи, открыл люк напротив его клетки и спрыгнул туда.        Я услышал шум. Сюда ввалилась целая толпа талморцев, которые тащили тётеньку Лидию и Малборна. Курочки уже перестали клевать пол, а превратились назад в талморцев.        — Я хочу знать, что происходит! — сказала тётенька Эленвен.        — Простите, пожалуйста! Это я виновата, не уследила, — оправдывалась тётя Лидия. — Убейте меня, но не трогайте мальчика!        — Малборн? — вновь спросила Эленвен.        — Мальчику стало плохо! Он пирогов объелся, и его тошнило. Я испугался, что он весь вечер испортит! — сказал Малборн.        — Рулиндил? — спросила Эленвен.        — Я обернулся и заметил мальчишку, — сказал маг.        Уф-ф! То, что он успел побывать курицей, не заметил. — Я не понял, кто его впустил сюда?        — Я сам пришёл! — сказал я.        — Есть новости. Я выяснил, где архивариус Клинков! — перебил меня Рулиндил.        — Вот как? — спросила тётя Эленвен и зло посмотрела на мага. — В таком случае ты должен доложить мне немедленно! Ондолемар, разберись с недоразумением!        Остались только я, Лидия, Малборн и Ондолемар с двумя дядьками в золотой броне.        — Это мои подчинённые! Они не проболтаются, — сказал он. — Мне жаль, но другого выхода у вас нет!        Он подошёл к люку, куда недавно спрыгнул еретик, и поднял крышку.        Тётенька Лидия подошла к нему.        — Ондолемар, зачем? — спросила она.        — Мне в этой жизни мало что доставляет удовольствие. А его общество, — дяденька Ондолемар кивнул на меня, — доставило. Далеко пойдёшь, когда вырастешь. Я даже представить боюсь, насколько далеко!        Двое взрослых прыгнули в люк, потом поймали меня.        — Я скажу, что вас пришлось убить! — сказал Ондолемар и захлопнул крышку.        Под люком оказалась пещера. Мы нашли дрожащего от холода еретика.        Оказалось, дрожал он не от холода: ниже под нами ходил ледяной тролль.        И опять мне помог мой верный Ваббаджек: тролль превратился в грязекраба, а я спрыгнул и просто раздавил его ногой.        Кругом валялись кости и мертвяки. Много мертвяков. Возле одного я заметил красивый камешек в маленькой шкатулочке. Камешек блестел розовым. Я взял его и положил в карман штанов. Потом догнал взрослых, и мы вышли из пещеры.        — Лидия, Локи, Малборн! — услышали мы.        К нам подбежал дяденька Сигурд.        — Ну и перепугался же я, когда кучер не привёз тебя, поэтому пришёл, спрятался здесь и стал вас ждать. Выпороть бы тебя, дрянной мальчишка, за такое! — сказал дядя Сигурд.        И что я такого сделал, что даже дяденька Сигурд, который меня защищал, хочет меня выпороть?