Глава 10
13 мая 2015 г., 20:33
Так вот ты какой, Маркарт!
Мы с Авентусом и тётенькой Лидией прогуливались по городу. Барбас бежал за нами. Дома из камня, двери из оранжевого металла. Кругом стоял дым от плавилен. Кто-то ругался.
— Тацит, бесполезный ты мешок с костями, если ещё раз запорешь всю работу, то я тебе руки поотрываю! — мы обернулись на крик. Это ругалась, уперев руки в боки, тётенька-орк на дяденьку. Дяденька как-то ссутулился и виновато смотрел. Потом поплёлся работать.
А мы зашли в Подкаменную крепость. Нам разрешили с собакой.
— В Подкаменной крепости полно собак. Кстати, славный пёсик! — сказал стражник.
Дяденька Ондолемар расхаживал взад вперёд. Забавная у него работа.
— Вы? — удивился он. — Вам-то что здесь надо? Убирайтесь, у меня нет времени на всякое отребье. Из-за вас я нарвался на неприятности.
Он развернулся и споткнулся об улёгшегося на полу Барбаса.
— Тупая псина! — сказал дяденька Ондолемар.
— Сам ты тупой альтмер! — ответил Барбас и пошёл к нам.
У дяденьки Ондолемара челюсть едва не упала на пол.
— Вы что-нибудь слышали? — спросил он у нас.
— Нет! — хором ответили мы с Авентусом.
— И я не слышала, — сказала тётенька Лидия, едва сдерживая смех.
Дяденька Ондолемар развернулся и ушёл.
Мы с Авентусом скучали в «Серебряной крови». Дельфина куда-то исчезла, Сигурд и Лидия взяли у ярла работу и пошли ловить бандитов. А Эсберн больше спал, чем бодрствовал. Хорошо, хоть Барбас разговаривать умел. Когда мы таскали его за хвост, то он не кусался, а ругался только. В город нам взрослые запретили выходить, сказав, что изгои есть. Я представлял себе изгоя полуголым дядей или тётей с копьём. Но в городе таких нету, сам видел. Неужели опять солгали?
Я слышал разговорчики в таверне, что изгои убили какую-то тётеньку на рынке, а Дельфина взялась расследовать это. И вот, она исчезла. Уже неделю её нет.
— Боги мои! Изгои в городе! Маданах сбежал! — выкрикнула какая-то тётенька, вбежав в таверну.
Значит, взрослые не солгали. Я представил себе полный город полуголых дядь и тёть, и мне стало страшно. Наверное, впервые я испугался. Авентус тоже был перепуган и жался ко мне. А дедушка Эсберн спал.
В таверну пришли Лидия с Сигурдом, разбудили Эсберна.
— Мы уходим, Дельфина ждёт нас! — сказали они.
Ура! Дельфина жива. Хоть она мне не нравится, но я не хочу, чтоб она умерла.
Мы вышли из города.
— Наконец-то, — сказал Барбас. — А то эти вредные дети едва не оторвали мне хвост.
Ябеда! Но взрослые не стали нас с Авентусом ругать. Мы пришли в лагерь. Вокруг костра сидели полуголые дяденьки и тётя. Я присмотрелся к тёте. Это же Дельфина!
— Тётенька Дельфина, вы как настоящий изгой! — сказал я.
Мы сели к костру.
— На рынке произошло убийство женщины, — начала Дельфина. — Её убил изгой. Когда я пошла к таверне, то ко мне прицепился нетрезвый молодой человек с расспросами. После сказал, что у меня якобы выпала записка. Я и подумала, что смогу так добраться до Маданаха и влезла в расследование. Оказалось, я схватила змею за хвост. На меня повесили все убийства и бросили в тюрьму. Там я и встретила Маданаха, а после помогла ему бежать.
— Если б не твоё расследование, — сказал дедушка изгой с седыми усами, — то я бы напрочь забыл, что моя жизнь — борьба. И да, я думаю отсидеться некоторое время в Картспайре, потом пойду в Друадах. Вас не тронут. Я позабочусь об этом. Я ведь твой должник за подаренную мне свободу, Дельфина.
Мы пришли в Картспайр. Впереди шёл дедушка Маданах, за ним остальные изгои и Дельфина. А мы с Лидией, Сигурдом и Авентусом Аретино плелись за ними. Позади нас бежал Барбас.
Изгои поглядывали на нас, но не обижали. Маданах завёл нас в пещеру, поговорил с дяденькой, у которого в груди было зашито ненастоящее сердце, и сказал:
— Всё. Вам дальше.
Мы дошли до трёх колонн.
— Смотрите, на колоннах символы. Один из них означает Драконорождённого. Очевидно, этот! — сказал дедушка Эсберн и показал на крайнюю справа колонну со стрелкой вниз.
Я пытался повернуть, но они тяжёлые. Лидия и Сигурд вздохнули и повернули колонны. Слева от нас опустился мост.
Эсберн пошёл впереди.
— Стойте! — сказал он.
И мы поняли, почему: пол за мостом был покрыт плитами с теми же символами, что и на колоннах.
— Если неправильно наступить, то вспыхнет огонь, и можно сгореть. Акавирцы защищались так от незваных гостей, — сказал дедушка Эсберн. — Локи, надо как-то пройти, но гляди, куда ступаешь! Как пройдёшь, дёрни за вон ту цепь.
— Вот ещё! Я не пущу мальчика туда, — сказал Сигурд.
— Тогда сам иди, Сигурд, — сказал дедушка Эсберн. — Но это должен делать Довакин.
Сигурд замялся. Ему явно не хотелось сгореть живьём.
— Почему мнёшься, человек? Я пойду! — сказал вдруг Барбас. — Я же всего лишь собака!
— Барбас, не надо! — завопил я. — Ты самая лучшая в мире собака.
Барбас меня не послушал и ступил на первую плиту со стрелкой. Ничего не произошло. Он пробежал по таким же, остановился у колонны с цепью, схватил её зубами и дёрнул. Опустился ещё один мост, уже справа.
— Путь открыт! — сказал Эсберн, и мы пошли. Плиты продавливались, но огня не было.
Мы вышли в помещение с дверью в виде огромного лица.
— Это печать крови, ещё одно забытое искусство Акавира, — сказал дедушка Эсберн и показал на круги на полу. Нужна кровь Довакина, но мы обещали!
Тётенька Дельфина подошла к огромному лицу.
— Никак не взломать! — сказала она. — Мы зря пришли. Путь туда закрыт.
И она понуро поплелась обратно.
— Можно же что-то сделать! — вспылил дяденька Сигурд. — Обязательно нужна кровь?
— Может, и нет, — сказал дедушка Эсберн. — Локи, попробуй встать в центральный круг.
Я встал. Ничего не произошло. Я сел и дотронулся до небольшого углубления. Опять ничего. Далее мы придумывали всё, что могли. Я даже плюнул в середину и свой амулет Талоса положил. Опять ничего.
— Всё кончено. Мы обречены, — сказала тётя Дельфина. — Только кровь нужна. И довольно много, мальчик не выдержит.
— Обязательно кровь Драконорождённого? — спросил дяденька Сигурд.
— Обязательно, увы. Ты, конечно, можешь попробовать, Сигурд, но ничего не выйдет. Зря кровь потеряешь, — сказал дедушка Эсберн.
— Лучше уж я потеряю кровь с надеждой на шанс, чем буду ждать конца времён, зная, что обречён, — сказал дяденька Сигурд, а потом подошёл в центр круга.
Я вышел оттуда. Дяденька Сигурд полоснул себя по левому запястью, потекла кровь.
— Не может быть! Как же это возможно? — удивился дедушка Эсберн. Круги завращались, а огромное лицо поднялось, открыв вход.
Клинки пошли туда, мы с Авентусом и Барбасом за ними, а Лидия осталась перевязывать руку дяденьке Сигурду.
Храм Небесной гавани был не просто большим, а огромным. Мы с Авентусом побежали вперёд. За нами бежал Барбас. Мы полюбовались резной стеной с драконами и побежали по комнатам.
— Авентус, давай поиграем в салки! — предложил я.
После короткой считалочки водить выпало мне. Я быстро догнал Авентуса Аретино. Потом водил он.
Я умел быстро бегать. Авентус не мог меня догнать. Я несколько раз пробегал мимо взрослых, которые стояли у стены, а дедушка Эсберн им что-то рассказывал. Потом Авентус стал хитрить: прятаться и ловить меня из засады.
— Ну так нечестно, Авентус! — вопил я. — Ты подкрадываешься, а надо догонять!
— Какая разница? Я всё равно поймал тебя! — спорил со мной Авентус Аретино.
— Дети, прекратите! Идите сюда! — позвала Дельфина. Мы подошли.
— Мы в тупике. Видимо, зря пришли, — сказал дедушка Эсберн. — Алдуина победили криком, но не написано, каким.
— Уверен, Эсберн? Акавирцы уже допустили один раз ошибку с печатью крови, — сказала Дельфина. — Оказалось, чтоб пройти сюда, всего лишь нужно было порезать руку кому угодно!
— Акавирцы не могли ошибиться, Дельфина, — сказал дедушка Эсберн. — Насчёт печати крови у меня есть догадка. А насчёт Крика я просто уверен. Жаль, нет оружия. Иначе кто-то из взрослых смог бы одолеть его. Придётся ребёнку обучиться этому Крику.
Эсберн посмотрел сначала на дядю Сигурда, потом на меня.
— Эх, никуда не деваться, придётся отправить Локи к этим… К седобородым, — сказала Дельфина. — Хоть они умудрились наставить его на свой Путь голоса. Пойдя по этому пути, Алдуина мы не одолеем.
— Ладно, давайте обустроимся на ночлег. Кровати здесь есть, припасы тоже. Всё пригодно для жизни! — сказала Лидия.
Мне здесь понравилось. Жить бы в таком дальше, хотя я хотел повидаться с дедушками седобородыми.
Тётеньки Дельфина и Лидия приготовили ужин. Мы уселись за огромным столом.
— Сигурд, я так понимаю, ты не родственник Локи. Как вы познакомились? — спросил дедушка Эсберн.
Дядя Сигурд отложил вилку.
— Я из Братьев Бури, — начал он. — Пошёл в разведку, одевшись в мирскую одежду, да только амулет Талоса никогда не снимаю. Вот и попался талморцам, а они не стали со мной церемониться. Когда мы шли, то нас догнали Лидия и Локи на лошади. Мальчишку вы знаете: язык что помело. Он потребовал у талморцев, чтоб они отпустили меня. Талморцы замешкались, а я воспользовался этим и убежал. По дороге мне стало жаль женщину и ребёнка, и я по лесу прошёл обратно. К счастью, талморцы их отпустили.
— Ондолемар хотел выпустить тебе магический заряд в спину, тогда Локи повис на нём, а ты успел сбежать, — продолжила Лидия.
Взрослые засмеялись.
— Вот и вышло, что я мальчику жизнью обязан, — сказал Сигурд.
— Наверное, это и повлияло на печать крови — ты обязан ему жизнью, — предположил дедушка Эсберн, разглядывая то меня, то его по очереди. — А где твои родители, Локи? Ты ведь не всегда был в приюте!
— Мама осталась в Хелгене, — ответил я. — А папу я не знаю.
— Эсберн, прекрати расспросы! — сказала Дельфина. — Детям спать пора.
— Авентус, ты спишь? — спросил я шёпотом.
— Нет! — ответил Авентус.
Тётя Лидия и дядя Сигурд спали в своих кроватях. Барбас тоже спал на подстилке. Дельфины и Эсберна не было.
— Давай поиграем! — предложил я.
— Во что? — спросил Аретино.
Я задумался — в салки неинтересно. Авентус хитрит.
— В прятки. Только на этот раз ты ищешь! — сказал я.
— Хорошо! — ответил Авентус Аретино, потом поднялся с кровати, отвернулся и стал считать.
Я вышел. Надо было найти такое место, где он меня не найдёт. Я спустился ниже и нашёл какую-то маленькую комнатку со столом. Я юркнул под стол. Ух ты! Авентус Аретино ни за что меня не найдёт.
Я только спрятался, как вошли Эсберн с Дельфиной.
— То, что ты предположил, Эсберн, невозможно! — говорила тётя Дельфина.
— Почему нет? Вспомни печать крови, — говорил Эсберн. — Здесь полным-полно изгоев. Думаешь, они не пытались сюда попасть? Следы засохшей крови есть. Но они не смогли!
— Но это вовсе не означает, что они сюда приходили. Может, здесь кровь Драконорождённых, которые были ранее. Много лет сюда не ступала нога человека, — что-то доказывала тётя Дельфина.
— Дельфина, только слепой не заметит сходства между Локи и Сигурдом, — отвечал ей Эсберн. — Как такое могло получиться, если Сигурд — не отец Локи? Тогда всё обьяснимо, почему Довакин столь мал. Драконорожденным должен был быть Сигурд, но у него к этому времени не должно было быть детей. Локи своим рождением забрал его предназначение на себя.
Сигурд — мой папа? Не может быть. Я люблю Сигурда и хотел бы, чтоб он оказался моим папой. Но как же вышло, что он не знает обо мне? Как мама могла оставить такое в секрете?
— Эсберн, пора спать. Нам рано вставать, — решила Дельфина.
Я дождался, пока они уйдут, и вышел.
— Я нашёл тебя! — подбежал ко мне Авентус Аретино.
— Тише ты! Лучше идём спать! — прошипел я.
— Но так нечестно! Твоя очередь искать, — обиделся Авентус.
Я не стал его слушать и пошёл к себе в постель.
Утром я был не в духе. Я ел плохо и всё утро смотрел на Сигурда. Я теперь не знаю, как его называть. Папа или дяденька. Эсберн ему вопросов не задавал. А мне хотелось спросить его, знает ли он мою маму, но я не решался. И как вышло, что он не знает?
— Ешь, Локи, нам далеко ехать, — сказала тётя Лидия. — Бери пример с Авентуса.
И правда, Авентус Аретино лопал в три щеки. Я решил: мама нас найдёт, а я у неё спрошу про папу. Она мне даже имени его не сказала, только что он самый смелый, сильный и воюет, поэтому приехать к нам не может.
— Сигурд, ты женат? — спросил его дедушка Эсберн. Я прислушался.
— Нет и никогда не был, — ответил Сигурд.
— Но влюблялся ведь? — сказал Эсберн.
— Я не считаю нужным отвечать на столь личные вопросы! — ответил дяденька (или папа) Сигурд.
Дедушка Эсберн ни о чём его больше не спросил.
Жаль, Эсберн с нами не поехал. Он бы точно выяснил, мой ли папа Сигурд. Они с Дельфиной остались в Храме Небесной гавани.
Изгои к нам не приставали, занимались своими делами.
— А почему тётенька Дельфина так похожа на изгоя? — спросил я.
— Дельфина — бретонка. Они все на изгоев похожи, — обьяснила мне Лидия.
— Может, её папа — изгой? — предположил я.
— Локи, что за глупые предположения? — спросил Сигурд. — Представители одной расы все друг на друга похожи. Мы, норды, вроде разные, но имперцам покажемся похожим. Они для нас тоже похожи. А ричмены и бретонцы, скорее всего, произошли от одной расы. Вспомни альтмеров: они не то что похожи, они совершенно одинаковые!
Наверное, он прав. Мы с Сигурдом похожи, потому что мы норды. Тётя Лидия тоже норд, но она женщина. Не может быть, что дяденька Сигурд не знал бы обо мне.
Я даже расстроился.
В Фолкрите мы опять остановились в таверне.
Мы с Авентусом и Барбасом играли во дворе.
— Пёсик, ну-ка иди сюда! — сказал какой-то дяденька. Барбас подошёл, понюхал мясо, которое он ему подсунул, и отвернулся. А дяденька схватил Барбаса. Барбас попытался вывернуться и укусил его.
— Эй, дяденка! — завопил я. — Это наша собака!
Дяденька подошёл к нам.
— Я недавно видел эту собаку в окрестностях Фолкрита. Это ничья собака! — выпалил он.
— Была ничья, стала наша. Барбас, ну скажи ему! — орал я.
— Да ты, никак, умом тронутый, мальчик. Собаки не умеют разговаривать! — сказал дяденька.
— А вот и неправда! — выпалил Барбас. — Если хочешь приручить собаку, то никогда не предлагай ей тухлое мясо.
Дяденька вытаращился на пса.
— Да ну вас! Никак этот пёс — порождение даэдра. Иначе объяснить не могу, — сказал дяденька и ушёл.
Барбас улёгся у моих ног. Его глаза стали очень грустными.
— Не грусти, Барбас. Ты был ничей, а стал наш! — я погладил пса.
— Не понимаешь ты ничего, Локи, — сказал Барбас. — Мой хозяин — даэдрический принц Клавикус Вайл. Он часто совершает необдуманные поступки, но я люблю его и хочу вернуться.
— А почему же ты не с ним? — спросил Авентус Аретино.
— Он выгнал меня! — ответил Барбас и закрыл глаза.
Путь в Айварстед выбрали через Хелген.
— Я прошу вас, пойдёмте, вдруг мама там! — умолял я взрослых.
— Нет, Локи. Там никого нет. Выжившие, и те уехали. Хорошо, если бандиты не поселились, — сказала Лидия.
— Лидия, я тоже хочу туда, — произнёс дяденька Сигурд.
— Мальчишки есть мальчишки! — вздохнула тётя Лидия и отворила ворота Хелгена.
Таким Хелген я не знал. Я бродил среди сгоревших и развалившихся домов, пока не нашёл наш дом с мамой, вернее, то, что от него осталось.
— О, и ты здесь! — сказал дяденька Сигурд. Он тоже пришёл к этому дому. — Здесь нет больше ничего и… никого.
Дяденька Сигурд стал грустным. Такое лицо я у него не видел. Он молчал. Когда подошли тётя Лидия с Авентусом, он ушёл.
— Тётя Лидия, тут жили мы с мамой, — сказал я.
Тётенька Лидия обняла меня. Мы постояли. Вскоре вернулся Сигурд с букетом горноцвета и положил их на то, что было порогом нашего с мамой дома. Я знаю эти цветы. Моя мама их любит.
