Город Тюремного Режима

– Деми… – удивленно прошептали губы темноволосого парня.       На фотографии, с которой не сводил взгляда Пунш, действительно был запечатлен Деми. Внизу под фотографией стояла дата, и, судя по ней, это фото было сделано год назад, а еще ниже была надпись: "Джой Николс, практикант Психиатрической лечебницы при Городе Тюремного Режима".

***

      Слушая рассказы старого маразматика о Городе Тюремного Режима, мне всегда становилось не по себе. Казалось, стоит мне выбраться из ПЛиТ, как этот город поглотит меня, сожрет подобно монстру из детских страшилок и будет долго смаковать мои кости, щурясь от удовольствия. Страха от подобной участи я не ощущал, скорее азарт. Мне хотелось узнать этого монстра поближе, познакомится с ним и увидеть, наконец, как он, открыв свою пасть, заберет меня к страшным демонам, которых доктор называл Потрошителями, Бешеными псами и Подсаженными. Мне хотелось понять, какая ниша в «желудке» этого монстра будет отведена мне, и как долго я смогу просуществовать в этом прогнившем городе. В итоге я был разочарован.       В ту ночь, когда маразматик, реализовав свой продуманный до мельчайших подробностей план моего побега, умер, я оказался один на один с городом–монстром лишь на какие-то пять секунд. Выбравшись через заранее приготовленную выемку в заборе, я оказался у той самой страшной, в моем представлении, пасти монстра, знаменитых и неприступных ворот ГТР. Врата смерти – так привыкли называть их люди из Внешнего Мира, так называли их и доктора в ПЛиТ. Но в тот момент у меня не было времени восхититься их величием, ведь меня ждала машина, которая и увезла меня от места, доставившего мне очень много физической боли, от ПЛиТ.       Человек, сидевший за рулем, выглядел странно и старался не показывать своего лица, на нем была темная толстовка и кожаная куртка, а лицо он скрывал за глубоким капюшоном. Естественно, спросить его о чем-то я не осмелился, а сам он не говорил, лишь слишком часто курил, словно нервничал, вот только выглядел он собранно и непоколебимо. Странной особенностью этого человека мне также показалось и то, что он докуривал сигарету ровно до середины, а потом тушил ее и закуривал новую, я посчитал это расточительством, но решил промолчать. Когда машина остановилась, я сразу же поторопился покинуть ее салон, чтобы незнакомец не передумал и не отвез меня обратно, но он, неожиданно для меня, вышел следом. Забеспокоившись, я замер, а незнакомец, неспешно докурив очередную сигарету до середины и откинув ее в сторону, подошел к багажнику, открыл его и достал два больших пакета, как оказалось потом, в них была еда и немного денег. Поставив их рядом со мной, он вдруг ухмыльнулся и впервые заговорил: – Джой Николс. Запомни это имя, в будущем пригодится, малыш.       После чего сел обратно в машину, закуривая по пути, и уехал в неизвестном мне направлении. Так я остался один в незнакомом месте, с единственной информацией номера квартиры, которая и стала моим недолгим пристанищем.       Сейчас, когда я еду в машине с человеком, который вызывает во мне бурю эмоций, я понимаю, что город-монстр все же поглотил меня, только он сделал это намного раньше. Я ошибался, считая, что, находясь в ПЛиТ, не являюсь частью этого города, именно тогда я и стал ей. У меня своя особая ниша, которую отвел мне ГТР, и она превращает меня в безумца, того кто пишет на листке бумаги коды программ и не может понять, как это сделал, откуда он это знает и что теперь с этим делать. Я знал, что сумасшедший, но не знал, что настолько. – О чем задумался? – вывел меня из размышлений голос Яна.       Он спокоен, даже слишком. После того как мы, попрощавшись с Рисой, уехали из бара, Ян не проронил ни слова, не отвечая на мои вопросы. Странно, что он вообще заговорил. – Противоестественно ведь, что я не знаю этих кодов? Я написал их, но сам не понимаю как. – Да, – кивнул Ян, сделав очередную затяжку.       Он и тот парень, Джой кажется, похожи. Оба много курят и зачастую молчат, правда, Ян добивает сигарету до фильтра, только потом закуривая новую.       Я не понимаю, как до сих пор остаюсь в живых, находясь в ГТР. Но, если совсем недавно я был готов сдаться этому городу-монстру на съедение, то теперь я хочу бороться с ним. Знаю, что у меня нет на это сил, и Ян, говоря, что даже Яки сильнее меня, прав, я все равно не могу сдаться. Только не теперь, когда понемногу начинаю чувствовать.       Отвернувшись к окну, за которым мелькали проносящиеся мимо многоэтажки, говорящие о том, что мы где-то в самом центре ГТР, я глубоко вздохнул и закрыл глаза. Внутри моего сознания что-то изменилось, я это чувствую, но что это, я никак не могу понять. Хочу, но все равно не удается, как бы ни старался, из-за этого я чувствую вину перед Яном, ведь своими выходками доставляю ему только больше проблем. Теперь в груди непонятная тяжесть, и она разъедает меня, беспокоит. Что мне с этим делать? Я несмело, но все же решил спросить об этом Яна. – Ты тоже думаешь, что это я? – Что ты? – Я тот, кто видел Систему Мира изнутри? – Это очевидно, – Ян вздохнул, видимо, ему тоже не нравится, что этим самым человеком оказался я. – Тогда я единственный, кто может помочь вам. Только, – я грустно улыбнулся и прислонился лбом к холодному стеклу, – я ничего не помню. – Ты просто сумасшедший, тебя же в психушке лечили, но, видимо, не долечили. Даже доктора ничего не могут поделать с такими запущенными случаями.       Я, резко обернувшись, посмотрел на Яна, тот с непроницаемой маской спокойствия на лице вел машину одной рукой, а второй стряхивал пепел в открытое окно. Меня же его слова просто взбесили! ПЛиТ нельзя назвать больницей, а палачей, что там работают, врачами назвать язык не поворачивается. Так о каком «лечили» идет речь? То что со мной там делали, это лишь «убивали». – В ПЛиТ не лечат людей, там их только убивают! Ты ведь это прекрасно знаешь. Что, так нравится издеваться надо мной? Мне вообще-то больно, когда ты это делаешь. – Больно? – Ян зло ухмыльнулся и сделал затяжку, следом выдыхая сизый дым. – Я рад, что тебе больно. А если начистоту, Кристиан, ты просто не знаешь, что такое боль. – Не называй меня так! Кристиана нет, есть только Тин, – в груди сдавило сильнее, а на глаза наворачивались слезы. Почему он не может понять? Я не Кристиан! Я не помню его, я помню лишь себя и никогда бы и ни за что не причинил Яну боль. Я люблю его настолько, насколько понимаю это чувство. – Это один и тот же человек, – он повернулся и посмотрел мне в глаза, ничего не выражающим взглядом. – Неправда! – продолжал стоять я на своем. – Ты не понимаешь… Я Тин.       Ян отвернулся, продолжая следить за дорогой, выкинул сигарету, закрыл окно и прибавил газу. Мы выехали на уже знакомый мне мост, на котором на нас напала девушка с номером девять. Проезжая по тому самому месту, где все произошло, я не увидел тела, там не было вообще ничего. Не единого намека на то, что недавно тут убили человека, если ее можно было так назвать. – Наш разговор ни к чему не приведет, но если тебе не нравится собственное имя, буду звать тебя тараканом, – ухмыльнулся Ян. – Но у меня есть условие. – Какое? – удивился я. – Ты не скажешь больше никому о том, что произошло в баре. Мел, Пунш, Деми и даже Яки, никто не должен об этом узнать, ты меня понял? – Да… – я сглотнул и сжал руки в кулаки. – Но почему? – Это мое условие, помнишь? – Ян мимолетно взглянул на меня и снова отвернулся.       Я решил промолчать, думаю, мой ответ и так очевиден. Правда, я не понимаю, почему Ян решил не говорить о том, что мы нашли того, кто все знает, и это я. Почему ему просто не сказать об этом Мел? Наверное, потому что это бесполезно, я ведь все равно ничего не помню. Хотя, написанный мною код может что-то значить. Тогда нужно показать его Яки, только Ян сказал мне молчать. Я вздохнул. Оставлю все это на него, пусть сам решает, что делать. У меня есть проблемы намного важнее, например, Кристиан, кажется, его власть надо мной становится сильнее.       Пока в моей голове одна мысль сменяла другую, я не заметил, как мы давно оставили позади мост и въехали на окраины ГТР, еще пару метров и подъедем к тому самому полуразрушенному убежищу, из которого нам пришлось бежать. Значит, мы возвращаемся домой, хотя мне казалось, мы туда больше не вернемся, ведь это может быть опасно. Но видимо, так считаю только я.       Ян остановился прямо напротив почти полностью разрушенного строения, когда мы уезжали, все было намного сноснее, видимо, постарались уже после. Я первым покинул салон машины, пришлось стоять рядом, ковыряя потрескавшийся и пыльный асфальт носком старых кед, и ждать Яна, а он выходить не спешил. Интересно, и что он там делает? Я, конечно, могу пойти осмотреться, только есть возможность нарваться на неприятности, а мне это сейчас явно делать не стоит. – Тин! – раздался знакомый голос откуда-то справа.       Повернув голову в ту сторону, я увидел Мел и Яки, они шли с противоположной стороны от дома. Мел вышагивала неспешной и гордой походкой, от нее веяло опасностью, даже я, стоя на расстоянии нескольких метров, ощущал эту ничем не прикрытую угрозу. Напряженность ее образу добавляли два пистолета, которые сейчас покоились в кобуре на поясе, поверх черной борцовки. Хотя, больше всего, я все же завидовал наличию у нее груди, вот отчего действительно я не смог бы отказаться. Яки же весело топала ножками рядом с Мел, улыбаясь самой радостной и задорной улыбкой, которую я вообще когда-либо видел, и махала мне рукой.       Только когда они поравнялись со мной, и Яки повисла у меня на шее с криком: «Как же я скучала!», Ян соизволил выйти из машины. – Ну что? Есть какие-нибудь новости? – Мел улыбнулась и кивнула Яну, он нахмурился. – Особо порадовать мне тебя нечем, капитан. – Значит, порадуй не особо, – хмыкнула Мел и присела на капот машины. – Риса подтвердила то, что нам уже известно. Лишь добавила, что тот, кто видел Систему изнутри, был ребенком. Вроде сынок какой-то важной шишки из правительства, сам того не зная, неудачно прогулялся и увидел то, что видеть не следовало. – И? Она не знает, что было потом с этим ребенком? – Знает, – хмыкнул Ян и, достав очередную сигарету из пачки, закурил.       Я слушал их диалог внимательно, как и вмиг присмиревшая Яки, видимо, девочка понимала, когда стоит быть серьезной, а когда можно побыть еще ребенком. Мне же было интересно, скажет Ян про то, что я являюсь тем, кого они ищут или промолчит. – Ты можешь не тянуть кота за яйца и сказать уже все как есть. Или нам ждать благословения свыше? – Он в ПЛиТ, Мел. Сразу же ребенка запихали туда, видимо, хотели избавиться, – Ян сделал затяжку. – Нам его уже не найти. – Значит, тут замешена эта психушка, – вздохнула Мел и вдруг резко посмотрела на меня. Я вздрогнул от неожиданности. – А ты знаешь что-нибудь про это? Может, слышал что? – я отрицательно замотал головой. – Я уже спрашивал, Мел, – Ян скептически осмотрел меня с головы до ног и ухмыльнулся. – Он просто идиот, не более. – Значит, мы в чертовом тупике… – Мел ненадолго задумалась, а затем продолжила: – Я и Яки осмотрели территорию, наследили они, конечно, знатно, глава Бешеных постарался и послал сразу двух Песиков по наши души. Дом разнесен в щепки и подлежит разве что сносу и новой постройки на этом месте, но железный сплав наших индиго им тронуть так и не удалось. Все самое ценное осталось на месте. Кстати, я слышала, что кто-то убрал девятую, не ты ли случаем, Ян?       Я вздрогнул. Это ведь сделал я, но не хотел бы чтобы кто-то, кроме Яна, знал об этом, ведь тогда мне придется объяснять, как я смог убить ее. Я же не знаю, как объяснить это. Временное помешательство? Я впал в неконтролируемое отчаяние? Меня посчитают сумасшедшим и явно захотят держаться подальше, ведь кто знает, когда это со мной повторится. Я не хочу оставаться один в городе-монстре снова, только не теперь. Ян, пожалуйста, только не говори, что это был я. Я с мольбой в глазах уставился на Яна, но он на меня даже не взглянул. – Она ждала нас на мосту, видимо, была уверенна, что мы решим бежать. Я просто убрал то, что мешало, – сказав это, Ян пожал плечами, откинул сигарету в сторону и невозмутимо посмотрел на Мел. Я же вздохнул с облегчением. – Как всегда, Ян, на тебя можно положиться, – улыбнулась она и похлопала Яна по плечу. – А где ноль–третий и ноль–четвертый? – внезапно спросила молчавшая до этого Яки. – Видимо, там, – кивнул Ян, указывая в том направлении, откуда мы приехали.       И действительно, когда я обернулся, увидел Деми и Пунша, которые шли быстрым шагом в нашу сторону. Яки, завидев их, облегченно выдохнула, видимо, очень волновалась за них. – Наверняка вы о нас сейчас говорили, – улыбнувшись во все тридцать два, сказал Пунш, стоило им подойти на достаточно близкое расстояние. – Конечно о вас, нам же больше поговорить не о чем, – фыркнула в ответ Мел. – Ну что, какие у вас новости? Как там глава Бешеных жив, здоров, не кашляет? – На вид вроде ничего, – улыбка Пунша потускнела, — а вот о здоровье мы как-то забыли поинтересоваться. А по делу, вообще, ничего нет, Николас молчалив как рыба, даже своему сыну поблажек не делает. Я предупреждал тебя, капитан, что из него ничего не вытянешь, – пожал плечами Пунш. – Вот как, – устало выдохнула Мел, – а ты что скажешь, Деми? – Глава Бешеных странный, а его Псы всего лишь шлюхи, это все, что я могу сказать, – отчеканил Деми, поправляя очки средним пальцем. – Что ж, ничего не поделать, придется продумывать новый план. Но для начала нам нужно найти укрытие, у кого-нибудь есть предложения? – Мел окинула всех присутствующих быстрым взглядом. – У меня, – сказал я, не подумав. Но почему бы и нет, когда и правда есть такое место.

***

      Ян вышел из машины и громко хлопнул проржавевшей дверью, та скрипнула в ответ, но все же вопреки его ожиданиям, осталась висеть на месте. Неудовлетворенный собственными действиями, он чертыхнулся и побрел следом за капитаном, которая последней входила в подъезд. Двери у подъезда не было, да и полуразрушенный вид самого здания доверия Яну не внушал, но выбора у него не было. Мел решила принять предложения таракана и перекантоваться в предложенной им квартире. По словам того же таракана, эта квартира была безопасным местом, а в подтверждение он привел, что смог просуществовать в ней в одиночестве целую неделю. И конечно же, все посчитали это аргументом, ведь и ежу было понятно, что слабее таракана только мышь. Но Ян не был уверен в безопасности этого места, потому что он видел «истинное лицо» таракашки.       Первым делом Ян решил осмотреть квартиру вдоль и поперек, чтобы лично убедиться, что тут нет оружия, взрывоопасных веществ и просто какой-нибудь непонятной дряни, которая принесет Психам немало проблем. Осмотрев каждый угол кухни, спальни и прихожей, он понял, что опасности нет, как, собственно говоря, и места для шести человек. Ян тяжело вздохнул, все же лучше так, чем на улицах ГТР ночью. – Думаешь, что малыш Тин, такой продуманный, что устроил из собственной квартиры ловушку? – явно вовсю веселясь, спросил подошедший к нему Пунш.       Он еще перед приездом заметил, что Яну не нравится эта идея с квартирой Тина, но так уж решила капитан, а с ней спорить себе дороже. Вот только Пунш не понимал, почему Ян не доверяет Тину? Ему не давало это покоя, как и то, что Николас недавно интересовался этим светловолосым парнем. – Конечно нет, – усмехнулся Ян. – Этот таракан на такое неспособен, но перестраховаться стоит, тем более его самого тут давно не было. Кто знает, кто тут мог побывать.       Сказав это и сделав самый невозмутимый вид, на который только был способен, Ян поторопился уйти от Пунша и от подобного разговора. Ему не хотелось сейчас говорить о таракане, ведь совсем недавно он скрыл от капитана и всей команды правду. Из-за чего Яна мучила совесть, ведь пришлось врать тем, кто когда-то спас ему жизнь. Почему Ян делал это? Он и сам до конца не осознавал. Еще в баре он принял это решение и именно поэтому оставил Рисе тот листок, на котором Тин, в порыве странного безумия или транса, Ян не знал, как назвать такое состояние, написал коды программы. Он попросил ее узнать, что это за код и никому не показывать его, даже под страхом смерти. Ведь высока вероятность, что это обрывки кодов Системы Мира.       Отчасти Ян принял это решение, потому что не доверял таракану. Ведь он мог попросту играть со всеми и специально притворяться потерявшим память, на самом деле оставаясь тем, кого он видел в той маленькой подсобке бара. Тогда он мог просто насмехаться над Психами и специально навести их на ложный след. Вот только Ян не мог понять причину.       Что могло поменяться в жизни избалованного деньгами папочки Кристиана Милеса, чтобы он пал так низко, попав сначала в ПЛиТ, а теперь и в ГТР? Да и Милес старший так любил своего сыночка, что не позволил бы ему поганить свою жизнь. Единственным правильным объяснением для Яна стала версия Рисы, что Тин и есть тот, кто видел Систему Мира изнутри. С этой версией многое встает на свои места, включая и пребывание в ПЛиТ. Пусть даже Милес и весомая фамилия в обществе Внешнего Мира, но перед Правительством и секретами, которые они хранят, даже деньги Милеса старшего ничего не решают.       Если именно так обстоят дела, то папочка Кристиана решил спасти сыночка, хотя если это касается ПЛиТ, спасти тут не очень уместное слово, скорее дать еще немного побарахтаться в этой жизни. А вот если Милес потеряет в этой психушке память, это резко поменяет дело. Вот только кое-что не сходится. Если тем, кто видел Систему Мира изнутри, был действительно Кристиан, то никак не ребенком его отправили в ПЛиТ. Ян знал Кристиана до его пятнадцати лет, и он вполне был вменяем, и никто не пытался его убить. Правда, он был необщительным, замкнутым и мрачным, но тогда Ян считал это особенностями характера Кристиана. Но что если расценивать это, как травму из-за пережитого в детстве? Хранить секрет, подобный кодам программы Системы Мира, и знать, что в любую секунду твоя жизнь превратится в ад, а ты сам станешь мишенью Правительства, не каждый выдержит.       На принятие этой версии за правду Яна навели и слова таракана в подсобке. Это было словно воплощением безумия, но смысл в них все же был. Если таракан действительно носит в своей черепной коробке такую информацию, то обладать им равно как и владеть ситуацией в целом и наступать на хвост Правительству. Значит, нужно просто держать таракана рядом и никому не открывать правды. Во всяком случае пока.       Но все же основной причиной не говорить правду Мел стало то, что она сразу начала бы вытаскивать из таракана информацию. Ян очень хорошо знает капитана, и она не станет ждать, когда таракан соизволит все вспомнить. Ей нужен доступ в Систему Мира любой ценой, даже если при этом придется раскроить Тину череп, вытащить мозг и поставить его вместо кинопленки. Яну нужен был таракан живым хотя бы для того, чтобы отомстить. Хотя где-то в глубине души он теплил надежду о том, что Кристиана действительно больше нет, а есть Тин с его лицом, его голосом и его запахом. Но другой, совершенно иной человек, который способен принять давно похороненные Яном чувства и ответить на них. Только в этом Ян не признается даже себе, просто не сможет.       Обдумывая все это, Ян сидел в самом тихом углу квартиры, в спальне рядом с окном. На диване в этой же комнате сидела Яки, стуча пальчиками по клавиатуре и слушая какую-то музыку в наушниках. Все остальные ютились на кухне, наверное, ужиная. Есть Яну не хотелось абсолютно, он давно перебил себе аппетит очередной выкуренной пачкой сигарет. Ян всегда много курил, просто так ему было легче принять жестокую реальность этого города, он травил себя никотиновыми палочками и представлял, что каждая из них приближает его к смерти и дарит желанный покой. Вот и сейчас, сидя на полу, Ян курит очередную сигарету, смотря невидящим взглядом на стену напротив. – Ян… – зовет его тихий голос рядом.       «Ну конечно, это он, кто еще это может быть?» – хмыкнул Ян про себя, и на его лице появилась саркастическая ухмылка. Просто насмешка судьбы. – Чего тебе. – Я… Принес кофе, – голос Тина мягкий и успокаивающий, с нотками волнения, отчего Ян ухмыляется еще раз. Он не знает как расценивать такое отношение к себе с его стороны. Забота? В случае Кристиана это невозможно, а в наличие другого человека в этом теле, Ян поверить не готов. Проще просто не думать об этом. – Оставь, – Ян рукой стучит по полу рядом с собой, так и не повернув головы в сторону Тина.       Через секунду рядом с ним, на указанном месте, появляется кружка крепко заваренного дешевого кофе, в ГТР другое достать практически невозможно. А еще через секунду он слышит, как рядом с ним садится и сам таракан. Именно с этой минуты время тянется для Яна особенно медленно. Они не говорят, даже не смотрят друг на друга, но Яну это и не нужно, чтобы понимать, что человек, сидящий рядом с ним, никак не может быть тем самым Кристианом из прошлого. Ян, незаметно для себя, снова погружается в воспоминания, как его резко из них вырывает звук чего-то бьющегося со стороны кухни. – А ну-ка повтори! – первое, что он слышит, когда вместе с тараканом заходит на кухню.       Деми стоит перед кухонным столом с недоброй улыбкой на губах, рядом с ним стоит Пунш и держит его за руку. Вот только держит он ее, явно прикладывая немало сил, а в глазах Пунша столько ненависти и боли, что Яну сразу становится не по себе. – Повтори, я сказал! – шипит Пунш и сильнее сжимает руку Деми.       На крик из комнаты выходит Яки, но Мел, наблюдавшая до этого за ссорящийся парочкой, тут же хватает ее за руку и, тихо шепнув «тебе не стоит это слышать», уводит обратно. – Повторить? – с улыбкой на губах протягивает Деми, его голос холодный, пропитанный сарказмом. – Что ж, мне несложно. Я спал с тобой из-за денег твоего папочки. Он сам попросил меня об этом и заплатил немалую сумму. А что? Ты думал, я стану это делать просто так? Из-за симпатии к такому как ты? Не смеши меня, Френк. Ты всего лишь слабак. Ты даже слово своему отцу сказать не можешь, дрожишь перед ним как тряпка. И ты тот, кто станет вторым в ГТР? Не будь дураком! Николас уделает тебя, как маленького мальчика, у него для этого есть все: и сила, и власть, и деньги, а ты останешься ни с чем. Ты неровня своему отцу, Пунш. Верно? Так зачем мне ты, если есть те, кто даст мне намного больше жалкого ребенка.       Деми резко одергивает руку. Пунш тут же замахивается для удара, но кулак замирает на полпути, а Деми даже не дергается. Дальше Ян уже не следит за происходящим, отворачивается и, схватив таракана за ворот толстовки, утягивает за собой в комнату. Если бы Ян этого не сделал, то сам бы сорвался и разукрасил лицо Деми. Это какой нужно быть сволочью, чтобы растоптать, таким образом, чувства другого человека? Ян посмотрел на шокированного Тина. Он знал такую сволочь, и ему чувства Пунша были знакомы.       Ян закрыл глаза и глубоко вздохнул, а затем сел на то же место, в углу рядом с окном, стараясь делать вид, что ничего не произошло, усадив с собой Тина. Через минуту он услышал хлопок входной двери.