Город Тюремного Режима

***

      Пустота. Она словно чистый белый лист окутала это место. Хотя как именно выглядит пустота, я не знал. Может так, а может, как-то иначе.       Знал я лишь одно. То, что сейчас происходит пугало меня. Я стоял один в центре замкнутого пространства, который напоминал собою куб. Белый, чисто-белый куб. – Что это за место, – прошептал я в пустоту. Мой шепот отразился эхом от стен этого странного куба. – Кто здесь? – спросила меня пустота в ответ.       На противоположной от меня стене появилась маленькая красная полоска. Отчего-то мне захотелось коснуться этой полоски и я двинулся в ее сторону. Но стоило мне сделать пару шагов по направлению к ней, как из пустоты куба послышался шепот: «Нет». Я резко остановился, а шепот стал разрастаться.       «Нет. Нет. Нет», – шептал чей-то голос.       Я не знал его... Не знал кому он принадлежит. Но глубоко в дебрях моего сознания я понимал, что этот голос мне знаком.       «Нет. Нет. Нет», – уже более громко шептала пустота.       А я все отчетливее осознавал, что голос мне определенно знаком. Вот только кому он принадлежит, увы, вспомнить я не могу.       «Нет!» – отчетливо услышал я крик прямо за своей спиной, на что я резко развернулся и поднял взгляд вверх.       С верхних граней куба, представлявший собой потолок, стекала непонятная красная жидкость. Жидкость волшебным образом вольтижировала с потолка на стены куба, окрашивая их в ярко-красные тона. Стекая с них и падая каплями на чистый, белый пол. – Нравится? – спросила меня пустота. Я легонько кивнул в ответ.       Через секунду я почувствовал чье-то присутствие. В этом странном месте я был не один. Этот кто-то осторожно подошел ко мне со спины. Коснулся моего плеча и я почувствовал мерзкий, леденящий душу холод. – Я вернулся, Тин, – услышал я его голос прямо над самым ухом. – Ты ждал меня?       Я замотал головой, отрицая, и попытался отстраниться. Но он лишь сильнее сжал свою руку на моем плече. – Неправильный ответ, – усмехнулся он. – Теперь мы всегда будем вместе. Тин, – прошептал он мое имя прямо на ухо.       Я вздрогнул. Этот голос! Я вспомнил его. И во мне стал просыпаться дикий страх. Я отшатнулся, вырываясь из цепких лап своего прошлого.

«Бежать, мне нужно бежать...», – кричало мое сознание.

***

      Я проснулся, резко сев на кровати, и стал судорожно хватать ртом воздух, не в силах прийти в себя от столь странного сна. Я все еще остро ощущал страх и присутствие кого-то знакомого рядом. Но в комнате я был один.       За окном уже начинало светлеть. Значит, только раннее утро. Я встал, потому что заснуть после пережитого, к сожалению, был не в силах. Застелил кровать и пошел в душ. Душ у нас был один на всех. Обычно в нем надолго запирался Деми. И если ты не успел принять душ или умыться до его появления, то приходилось часа три барабанить в дверь, умоляя поторопиться. Но увы, это было бесполезно.       Проснулся я сегодня рано, поэтому душ был свободен. Я включил фильтр для очистки воды, который, кстати, собрали Пунш и Яки, а подкорректировал Деми. Поэтому чистая вода на окраинах была только у нас. Хотя и в центре ГТР такой роскошью обладали лишь немногие.       Приняв душ и одевшись, я спустился вниз. В комнате, где обычно можно было застать всех, сейчас царила тишина. Да и кого я ожидал увидеть в такое ранее время. Хотя возможно Мел... Она, по словам Яки, встает раньше всех. И чтобы не сидеть в комнате одному, я решил побродить по дому.       Вышел в коридор и пошел в сторону входной двери. Вдруг со стороны этой самой двери послышались шаги и чьи-то голоса. Я подошел вплотную к ней и прислушался. – Вы уверены, что хотите этого, господин? – спросил кто-то. Его голос показался мне знакомым. – Да. Но будь аккуратнее, – ответил второй.       «Стоп! Пунш, это же Пунш», – пронеслось в моей голове. – «Но кто тогда тот, кто называет его господином?»       Я уверен, что уже где-то слышал этот голос. Верно! Это он, точно он. Этот голос принадлежит убийце Арона! Зачем Пуншу встречаться с ним? – Что ты делаешь? – спросил меня Ян, стоя за моей спиной. От неожиданности я даже подпрыгнул. – Хотел выйти и подышать свежим воздухом, – ляпнул я первое, что пришло в голову.       Не говорить же ему правду. Хотя может, стоит сказать о том, что Пунш сейчас стоит за дверью и разговаривает с убийцей Арона. Но голоса стихли, а моим словам Ян не поверит. В этом я уверен. – Если опять выкинешь фокус подобный вчерашнему, даже разговаривать с тобой не стану. Найду, вырублю и приведу обратно. Ясно? – сказал Ян, посмотрев на меня с отвращением. – Ясно. Но не волнуйся, я не сбегу. Я ведь люблю тебя, поэтому буду послушным мальчиком, – сказал я и выдавил подобие улыбки.       Ян поморщился, тяжело вздохнул и молча оттолкнул меня в сторону. Открыв дверь, он застыл всего на секунду, словно это была секунда замешательства. Я тоже не сразу сообразил, что вообще происходит. Ян бросился ко мне, схватил меня за руку и потянул в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Но добежать до нее мы не успели, позади раздался взрыв. Ян успел прижать меня к себе и спрятаться за небольшой выступ в стене. – Что происходит? – неуверенно протягиваю я. – Как видишь, на нас напали. Или ты настолько глуп, что не в состоянии понять даже этого, – держа меня в объятиях и тяжело дыша, саркастично подмечает Ян.       Я хотел ответить ему что-нибудь в той же манере, но понял, что делать подобного не умею. И что этому в будущем мне стоит научиться.       Ян отстранился от меня, чтобы у него была возможность выглянуть из нашего «убежища». Я затаил дыхание, ожидая его вердикта и внимательно наблюдая за его реакцией. Ян напрягся, его взгляд потемнел. Затем, он отпустил меня, прошептав: «Стой здесь», ушел в неизвестном направлении, оставляя меня одного.       Откуда-то сверху послышались звуки выстрелов. И мне стало любопытно, что же все-таки там происходит. Но не успел я высунуть носа из выступа, как мимо меня на всех парах промчался растрепанный Деми. Он даже не обратил на меня внимания, скрывшись в темноте длинного коридора.       Звуки выстрелов стихли. И я, набравшись храбрости, решил посмотреть на происходящее. Выглянув из «укрытия», мне в глаза сразу бросились последствия недавнего взрыва. Входная дверь полностью отсутствовала, на ее месте красовалась огромная дыра. А часть коридора напоминала свалку пыли, мусора и досок. Лестницу, ведущую на второй этаж, тоже задело. Не было пары ступенек и перила были ободраны.       Я сделал шаг и остановился, потому что услышал чьи-то еле различимые голоса. Спустя минуту я увидел Мел и Яки, спускающихся по пострадавшим ступенькам. Яки, увидев меня, улыбнулась и бросилась в мою сторону. – Тин! С тобой все в порядке? – хватая меня за руку, спросила она. – Да, все хорошо, – попытался успокоить ее я. – Нам пора убираться отсюда. На ваши воркования у нас нет времени, – строго проговорила Мел, на что Яки надула губки, поморщила носик и отпустив мою руку, гордо зашагала вперед. – Что происходит? – поспешил спросить я Мел. Та удивленно вскинула бровь и скрестила руки на груди. – Не думала, что после вчерашнего ты заговоришь со мной. Ладно, сейчас не время и не место. Позаботься о себе, – сказала она и впихнула мне в руки пистолет.       Я стоял с открытым ртом и не понимал, что мне делать с фигней, которую держал в руках. Я понятия не имею, как передергивать затвор, да и как вообще стрелять. Тяжело вздохнув, я внимательно огляделся по сторонам, засунув пистолет за пояс джинсов. Пусть лучше отстрелит что-нибудь мне, чем зацепит кого-то из окружающих. Потихоньку стал пробираться в сторону пострадавшего от недавнего взрыва выхода. Но дойти до него я не успел, вернее, мне не дали этого сделать. Ян, появившись из ниоткуда, схватил меня за руку и потащил на улицу. – Я же сказал стоять на месте. Нет, ты точно идиот, – выдохнул он, таща меня за собой.       Мы дошли до дома, который стоял на противоположной стороне от нашего. Хотя домом это место было трудно назвать. Груда досок, камней и разбитых бетонных стен. Когда мы зашли внутрь этого полуразваленного строения, в глаза мне бросилось полное отсутствие потолка, да и в общем-то самой крыши. И как жить в подобном месте? От дождя не спрячешься, от обжигающих лучей солнца не скроешься. Но некоторые живут. На окраине ГТР намного спокойнее, чем в самом центре. Здесь редко появлялись Потрошители, а Бешеные обходили окраины стороной. Не их это дело в таком грязном месте ошиваться. Поэтому жили на окраинах в основном те, кто хотел спокойно умереть, в одиночестве. Подсаженные, ищущие очередную жертву и сами жертвы, которые хотели сбежать от Потрошителей и Бешеных. А еще, естественно, психи подобные нам.       Мы подошли к какой-то груде железа и досок. Ян отпустил, наконец, мою руку и принялся оттаскивать железные листы и доски в разные стороны, разбирая немалую, надо сказать, кучу. Я не сдвинулся с места, нет, а кто знает, может, парень просто сошел с ума. Но ничего страшного это не помешает мне любить его... Слышишь, Ян, я буду любить тебя даже сумасшедшего! Если бы я сказал об этом вслух, то наверняка получил бы по голове железным листом. Хорошо, что Ян не один из представителей индиго, умеющих читать мысли.       Взглядом я зацепился за булыжник, валяющийся недалеко от кучи, которую разбирает Ян. Подошел к нему, смел с него пыль. Хотя это было бесполезно... И примостив на него пятую точку, стал наблюдать за Яном. Он разобрал уже приличную часть досок и железа. Что же он там пытается найти? Ведь пытается? И спустя минуту, когда Ян поднял очередной лист, я понял, что именно.       В этой куче железом и досками была завалена машина! Я вскочил с места и, не веря своим глазам, подошел поближе, чтобы убедиться. Машина была старой и ржавой. Местами были заметны следы от зеленой краски, но лишь местами. А на переднем стекле была наклеена голая девушка. Хотя из-за пыли ее было практически не видно. Почему на переднем, разве она не будет мешать водителю? Ян, откопав дверцу со стороны водительского сидения, попытался открыть ее. Та скрипела и сопротивлялась, но он все же победил. Сев на место водителя, Ян завел машину и рванув с места. Выехал из оставшихся неразобранных им завалов.       В меня кинули грязной тряпкой со словами: «Не спи, протри стекло, не хрена ж не видно», и я принялся исполнять приказ. Протер, хотя лучше бы этого не делал. Девушка, наклеенная на стекле, меня почему-то раздражала. Может, из-за третьего размера груди? Я тоже хочу такие.       Закончив, я сел на переднее сидение и мы тронулись с места. Наклейка на стекле, как оказалась, водителю вовсе не мешала, а наоборот, скрывала его от посторонних глаз. Мы выехали из здания и поехали вперед, в сторону моста, разделявшего центр и окраины ГТР. – А как же остальные? – спросил я, разглядывая потрепанный и пыльный салон машины. – Они сами доберутся, – щелкая зажигалкой и закуривая сигарету, ответил Ян. – Куда? – не унимался я. На что получил многозначительный взгляд и решил замолчать.       Ян курил, напряженно думая о чем-то. Ехали мы быстро, оставляя позади окраины. Но стоило нам выехать на мост, как Ян дал по газам, увеличивая скорость. Я, вцепившись руками в сидение, непонимающе уставился перед собой. Через секунду прямо в центре моста я увидел фигуру человека. Мы неслись прямо на нее с немыслимой скоростью. Ян, видимо, тоже увидел ее, хищно ухмыльнулся и вцепился в руль двумя руками. – Держись, таракашка, – кинул он мне. – Сейчас будет весело!

***

      Поздняя ночь. На часах уже около двух. Но это не мешает маленькому мальчику сидеть за большим плазменным телевизором, держа в руке пульт от приставки. До ребенка, казалось, никому не было дела. Отец развлекается со своими друзьями в окружении немалого количества Псов и что уж скрывать, просто шлюх. Няня трахается за соседней дверью с очередным любовником. Прислуга делает вид, что не замечает ни странных звуков, доносящихся из комнаты, напротив которой сидит мальчик, ни самого ребенка, нагло развалившегося в огромной гостиной и увлеченного игрой.       В гостиную вошел парень лет тринадцати. Его темные волосы торчали пружинами в разные стороны, а глаза закрывала длинная челка. Увидев мальчика, сидевшего перед плазмой в столь поздний час, на губах парня появилась легкая ухмылка. Лишь на секунду... А затем ухмылка переросла в звериный оскал, обнажая ровный ряд острых зубов. Если присмотреться, то каждый зуб напоминал скорее клык дикого зверя.       Парень хищно облизнулся и двинулся в сторону мальчика. – Почему вы не спите, господин Френк? – спросил он и сжал руки в кулаки до боли, заставляя подобным образом самого себя подавить звериный оскал и вернуть милую улыбку, чтобы не спугнуть мальчика. – Не твое дело, жалкий Пес, – выпалил ребенок, даже не повернув головы, продолжая увлеченно следить за развитием событий на экране плазмы.       «Чудесно», – прошептали губы парня против воли. Но так, чтобы эти слова не были услышаны мальчиком. Глаза парня потемнели, становясь неестественно черными, из-за чего не было заметно зрачков. Мальчик вызывал в парне тонну эмоций, даже странное, легкое и в то же время тягучее чувство возбуждение. Нет, он не видел в мальчике мужчину. Но это не мешало ему, жалкому Псу, желать подчиняться ребенку.       Младший господин, сидевший перед ним, был силен, умен и невероятно хитер. Парень давно признал и почувствовал в этом мальчике своего хозяина. И сопротивляться этому чувству не было сил. Он выбрал путь подчинения. Он просто ждал, когда мальчик вырастет и сделает его своим. Надев на этого жалкого и верного Пса ошейник со своими инициалами, показывая, таким образом, всем кому принадлежит Пес. Тогда парень будет гордо носить и тепло беречь этот ошейник, ведь сам господин Френк подарит ему частичку себя. Но до чего же сейчас мучительно это ожидание. – Господин, я вас очень прошу, перестаньте сопротивляться. Вы делаете плохо лишь себе, – проговорил парень, зная, что подобным образом вызовет у мальчика лишь негативные эмоции. Но это неважно, главное получить такое желанное внимание к своей персоне. – От-ва-ли, – прошипел мальчик в ответ, медленно вставая и поднимая взгляд полный отвращения на парня.       Сейчас господин вовсе не был похож на ребенка семи лет. Мальчик смотрел прямо в глаза Псу, не отводя взгляда ни на секунду. Подобным поведением мальчик напоминал парню взрослого, прожившего тяжелую жизнь человека. От этого прожигающего насквозь взгляда внутри Пса все затрепетало. И чтобы скрыть нахлынувшие эмоции, он закусил нижнюю губу до крови.       После недолгой паузы мальчик сделал шаг в сторону парня. Резко поднял руку, в которой держал пульт от приставки и, приложив максимум сил, кинул ее в сторону Пса. Пульт попал парню в висок и оставил на нем легкую царапину. – Тварь, – с милой улыбкой прошептал мальчик и скрылся за дверью.       Пес провел по пострадавшему месту кончиками пальцев. И увидев на них капельки собственной крови, поднес пальцы к губам и облизал их, на его лице заиграла блаженная улыбка. Свободной рукой через грубую ткань брюк он уже сжимал собственную вставшую плоть. – Я весь ваш, господин, – прошептали его губы в пустоту.       Странный мир. Глупые серые люди. Страшные существа, без чувств, эмоций, без собственного мнения. И в этом мире ему пришлось появиться на свет. Он никого не винил, он не видел в этом смысла. Винить стоит лишь причастных.       Его отец редко появлялся дома. Свою мать он никогда не видел. А когда попытался спросить о ней у отца, тот молча выпорол ребенка ремнем. Бил туда, куда попадет: по лицу, спине, ногам. Мальчик долго ходил в синяках и наверняка запомнил подобный урок на всю жизнь. С тех пор мальчик не спрашивал о маме. Никогда и ни у кого.       Когда ребенку исполнилось шесть, отец впервые показал ему «взрослый мир», взяв того прогуляться на Рынок Псов. – Ты уже взрослый мальчик, – говорил отец. – Ты должен увидеть свои будущие владения.       Прогулка по рынку показалась мальчику довольно примитивной, но от этого не менее увлекательной.       В этом странном, развратном и убогом месте было слишком много обнаженных людей. Мальчик хорошо запомнил их. Несчастные, униженные и молящие либо о смерти, либо о прощении. Но были и другие. Те, кому это будто бы нравилось. Они предавали самих себя, продавали, демонстрировали все прелести и достоинства своего тела, заманивая клиентов вызывающе, нагло и самодовольно. Мальчик смотрел на этих людей, таких разных и в то же время слишком одинаковых, и понимал, что все они лицемерны.       «Это так глупо», – думал мальчик, проходя мимо очередного Пса.       Весь так называемый рынок был пропитан ложью, страхом, болью и отчаянием.       Вернувшись домой, он понял, что не увидел ни одного честного взгляда. Ни одной искренней улыбки. Лишь грязь и похоть, приправленные чувством стыда и отвращения.       «Деньги, сила и власть – три основные составляющие этого мира», – всегда говорил мальчику отец. Сегодня он заставил сына убедиться в истинности его слов.