У него ее глаза, у нее его глаза

— Гарри! Глазам своим не верю! — восклицает Гермиона и роняет яйцо. — Как ты тут оказался?! Гарри сияет. Видеть ее так приятно, что он чуть не плачет от облегчения. — Решил приехать чуть-чуть пораньше. Гермиона испускает совсем нехарактерный визг, бросается через всю кухню, чтобы его обнять, и чуть не душит. — Как же мы по тебе скучали! Рон! РОНАЛЬД! — Я же сказал, — доносится голос Рона с лестницы. — Я не стану помогать тебе с дурацким маггловским пиро… — Как будто кто-то станет есть твою стряпню! — кричит ему Гарри. Через три секунды Рон выпрыгивает из коридора. — Гарри! — Уф! Рон! — Улыбка грозит порвать пополам лицо Гарри, Рон хлопает его по плечу. — Осторожно! Сначала Гермиона меня чуть не задушила, теперь ты… — Поверить не могу, что ты цел! — восторгается Рон, тоже улыбаясь до ушей. — Не знаю, чего ты ожидал, — отвечает Гарри, нежность к Рону затопляет все его существо. Рон качает головой: — Ты, конечно, два раза пережил Авада Кедавру и все такое, но жить со Снейпом… — Гарри, дорогой! — В дверях появляется миссис Уизли. Она — олицетворение идеальной домохозяйки: в руках упаковка муки и пучок моркови. — Какой сюрприз! Гарри подставляет щеки под ее традиционные поцелуи. — Джинни будет так рада, Гарри! — восклицает миссис Уизли. — Она так о тебе волновалась! Гарри улыбается и отдается на волю ее материнской заботы, позволяет накормить себя до отвала мясным пирогом и сладостями, а позже, когда домой возвращается мистер Уизли, подробно объясняет принципы работы беспроводной дрели. Его потчуют рассказами про игру «Пушек», расспрашивают о положении американских домовых эльфов, устраивают его в старой комнате Фреда и Джорджа и вручают несколько запасных одеял — миссис Уизли считает, что Гарри осунулся. Ночные звуки дома — тиканье часов, дыхание Рона, шебуршение Сычика в клетке, приглушенные стенания упыря — убаюкивают его, и Гарри погружается в глубокий и звучный сон. Дома хорошо. Следующим вечером все становится еще лучше: он на платформе девять и три четверти, поезд уже подъезжает, и Гарри высматривает в окнах Джинни. Она выскакивает из поезда первой и бросается ему на шею. — О Гарри, я так по тебе скучала, — шепчет она ему в щеку. Он смотрит в ее милые карие глаза и совершенно искренне отвечает: — Я тоже по тебе скучал. Их долгий-долгий поцелуй прерывает знакомый голос: — Ой, снимите уже номер! — Отвали, Джордж, — закатывает глаза Джинни, пытаясь скрыть улыбку. Гарри снова целует ее, и она смеется и выглядит такой хорошенькой. Джордж начинает напевать — ужасно фальшиво, — и Гарри опознает старую песенку Селестины Уорбек со слегка измененными словами: О Гарри, размешай мой котел, Сделай все верно, Вскипит любовь Уизли И ночью согреет тебя. — Мерлин, ненавижу эту песню, — говорит Джинни и берет Гарри за руку. Она не отпускает его руку весь день. Ночью, ровно через три минуты после того, как Гермиона прокрадывается в комнату Рона, Гарри пробирается к Джинни. Ее спальня не изменилась — тот же стол темного дерева у окна, на стенах — постеры с «Ведуньями» и Гвеног Джонс. Джинни замечает, как он озирается, и смеется: — Не волнуйся, тебя я тоже не забыла. У меня хранятся все твои фотографии из газет и те, что мы сделали прошлым летом в Хогвартсе. Я надеялась, что на Рождество мне удастся заполучить оригинал, так что… Гарри бросает на нее взгляд, который ему нравится считать роковым, хотя, наверное, он не прав. — Неужели? И что ты собиралась делать с… оригиналом? Джинни снова хохочет и обнимает его за шею. — Хм, дай подумать… — Осторожнее, а то кто-нибудь решит, что у тебя непристойные планы, — предупреждает ее Гарри, скользя ладонями под ее свитер. — Ну, раз ты вернулся, думаю, мне можно иметь неприличные мысли, — она целует его в нос. — У меня их уже порядочно накопилось. Гарри улыбается, его пальцы подбираются к застежке ее лифчика. — Тогда давай скорее осуществим парочку, пока я не вернулся обратно, мм? Руки Джинни падают с его плеч. — Обратно? — спрашивает она ледяным голосом. — Ты дома, ты никуда не вернешься! — Джинни… — вздыхает Гарри. — Нет! — восклицает она и отпихивает его руки. — Ты не поедешь обратно, Гарри! — Прости, но я должен! — пытается он ее успокоить. — Ты не понимаешь, Джинни, я ответственен за… — Ничего подобного! Ты не несешь никакой ответственности за этого человека, Гарри! — настаивает Джинни. — Ты предложил ему помощь, ты сделал все что мог, мы же уже говорили об этом! Ты никуда не поедешь, и все тут! — Вынужден не согласиться, но я поеду! — раздражается Гарри. — Сколько раз тебе объяснять? Я должен это сделать! Я нужен ему, ты не представляешь… — Он не нуждается в тебе! Ты хоть себя слышишь? Да, он любил твою маму. Да, он спас тебе жизнь. Да, он заслуживает прощения за все ужасное, что совершил, но он не имеет прав на твою жизнь! Гарри, ты не можешь… — Ее голос прерывается, пока она поправляет задравшийся свитер. — Он не сможет дать тебе то, что тебе нужно. — Что мне нужно? — переспрашивает Гарри, бросая на нее недовольный взгляд. — Что ты имеешь в виду? — Слушай, Гарри… — она вздыхает. — Прости, ладно? Я просто… Я думала, что ты вернулся насовсем. Я скучала по тебе и… Он проводит костяшками пальцев по ее щеке и заводит за ухо прядь волос. — Но сейчас я здесь. Это же что-то значит, да? Джинни твердо отводит его руку от своего лица. — Я очень устала. Давай просто… Поговорим об этом завтра, ладно? Гарри кивает и пытается ее поцеловать. — Конечно. Завтра у нас будет куча времени… Она отворачивается. — Я действительно очень устала. Я хочу спать, Гарри. Гарри непонимающе моргает: — Но я думал… Джинни снова вздыхает и садится на кровать. — Я знаю. Просто… не сегодня, хорошо? — Хорошо, — с горечью соглашается Гарри. — Не сегодня. Прокравшись в туалет, он негодующе говорит своему отражению в зеркале: — Она несправедлива. Она не понимает, что это значит для меня. Зеркало сочувственно причмокивает. Как-то грустно, что от профессора Снейпа можно получить больше знаков расположения, чем от собственной девушки, размышляет Гарри. От подобной мысли неуютно, и чтобы избавиться от нее, Гарри споласкивает водой лицо. Это не помогает, и Гарри, вздыхая, вытирается и начинает дрочить над унитазом. Джинни действует совершенно неправильно, решает он, ритмично водя по члену одной рукой и опираясь другой на бачок. Разве она не должна быть поласковее, если хочет убедить его остаться? В какие игры она играет? Быстрая дрочка не в состоянии утешить того, кто рассчитывал заполучить в объятия теплую обнаженную девушку. Утром Гарри все еще чувствует раздражение, которое только усугубляется при виде сияющего Рона. — Гарри, ты в порядке? — обращается к нему Гермиона, пока он мрачно изучает сосиски. Сама она выглядит так, словно почти не спала, но ни капельки от этого не переживает. — В полном, — отвечает он, яростно тыкая в сосиску вилкой. — Все отлично. Позже Гермиона ловит его в комнате Джорджа. — Гарри, вы с Джинни поссорились? Он пожимает плечами. — Гарри… — Гермиона смотрит на него тем самым всезнающим взглядом, который заставляет его волноваться о будущем Рона. — Она не хочет, чтобы я возвращался, — говорит он. — Я сказал ей, что должен. Я нужен профессору Снейпу, Гермиона. На самом деле нужен. Иногда он… ему не по себе. Вечером я пытался объяснить это Джинни, а она выперла меня из своей спальни. Почему она так поступает? Ведь я всего лишь делаю то, что правильно! Гермиона со вздохом садится на краешек кровати. — Гарри, мы не хотим обидеть тебя и… мы понимаем, что ты пытаешься разобраться с проблемами личного порядка. Просто… Мы волнуемся за тебя, как ты со всем этим управляешься. От изумления он открывает рот. — Управляюсь? Что тебе не нравится? Я отлично управляюсь! Управленец из меня хоть куда! Гермиона берет его руку в свои и серьезно на него смотрит. — Гарри, у тебя в жизни столько всего произошло: ты ушел из школы, сражался с Волдемортом, начал учиться на аврора… — Гермиона, у меня нет никаких проблем! Клянусь тебе, я в порядке! — настаивает Гарри. Откашлявшись, она сжимает его руку. — Я понимаю, что ты считаешь, что у тебя все в порядке… — начинает она заново. Гарри выдергивает руку и отходит к окну. — Дело не во мне. Это его годами ненавидели и избегали, он заслужил, чтобы кто-нибудь был рядом. Он чуть не умер ради меня, Гермиона. А я думал, что он умер. — Гарри, он не… — Она обрывает себя и переводит дыхание, словно оправдывается. — Ему нет до тебя дела. Он любил твою маму, я знаю, но он всегда ненавидел тебя, с того самого момента, как только увидел. — Он не ненавидит меня, — хмурится Гарри. Внезапно он снова чувствует губы Снейпа, его руку на своем затылке, а колено — между ног, и твердый член возле бедра. По телу пробегает дрожь. — Ох, заткнись, — говорит он Гермионе. Она явно изумлена. — Гарри, ты ни о чем не хочешь мне рассказать?.. Гарри отворачивается от нее и выходит из комнаты. Он находит мистера Уизли и отвечает на вежливые вопросы о коллекции штепселей. Два часа спустя он помогает миссис Уизли почистить картошку и накрыть на стол, забрасывая ее комплиментами о стряпне. За обедом он болтает с Роном о «Пушках», которые, несмотря на чаяния Рона, так больше ни разу и не выиграли, и притворяется, что Джинни и Гермионы в комнате нет. Потом он помогает с мытьем посуды и заявляет, что ночевать будет на площади Гриммо. — Хочу проведать Кричера, вернусь завтра, — говорит он и демонстративно не прощается с Джинни. Кричер верещит от восторга — его мохнатые уши подергиваются, а пальцы обхватывают грошовый медальон на шее. — Мастер голоден? Хочет пить? Устал от путешествий? Ему нужны свежие полотенца для ванны? Чего бы мастер ни пожелал, Кричер все сделает! Гарри вяло улыбается и чувствует себя капельку лучше. — Не сегодня, Кричер. Но утром я рассчитываю получить отличный завтрак. Кричер светится от удовольствия и торопится натереть сияющий чистотой стол и отполировать блестящий подсвечник. Сквозь тонкие занавеси проникает сияние снега. Лежа в кровати Сириуса, Гарри разглядывает старые маггловские фотографии на стенах и пытается понять, какого дьявола он творит со своей жизнью. Живя в Салеме, со Снейпом, он мечтал оказаться с Джинни, но вот он здесь, и лучше бы он не возвращался. Может, это из-за взгляда, которым наградил его Снейп, когда вышвыривал из дома, но Гарри не хочет его вспоминать и выбрасывает мысль из головы. Следующий день — понедельник, а значит, Рона и Гермионы нет дома, так что Гарри не появляется в Норе до вечера. После ужина Джинни припирает его к стенке в углу кухни. Ее щеки пылают от гнева, и Гарри некуда скрыться. — Не смотри на меня так, — заявляет Гарри. — Ты не можешь выбирать, когда быть любящей. Это так не работает. Я приехал только потому, что ты этого хотела, Джинни! Ее нижняя губа дрожит, и Гарри смягчается. — Джинни, доверься мне, хорошо? Думай об этом, как… о помощи старому другу семьи. Ради моей мамы. Хорошо? Это не потому… Это не значит, что я не хочу остаться здесь. — Как же мне надоело спорить, — сообщает ему Джинни, скрестив на груди руки. — Тогда не начинай, ладно? — предлагает он. Джинни бросает на него мрачный взгляд и устало уходит в свою комнату. Одна. К Сочельнику ничего не меняется, и Гарри уже готов рвать на себе волосы. Интересно, станет ли миссис Уизли возражать, если он откроет кухонные шкафчики и начнет швыряться посудой? Ему хочется грохнуть ее большое блюдо с куропатками об дверь кладовки — такую же, как та, возле которой Снейп зажимал его и заставил кончить. Он размышляет, чем Снейп сейчас занят. Плохо ли ему, одиноко или еще хуже? Гарри пытается понять, предвидел ли он как-то, что все так случится, и потому ли остался в Америке. Задумывается о том, считает ли Снейп, что он, Гарри, счастлив, а потом поражается, с чего он решил, что Снейпу есть до этого дело. В конце концов Гарри дивится, зачем он думает о Снейпе, думающем о том, что он о нем думает, и не понимает, почему пытается заработать себе головную боль. Спасение приносит Рон. — Гарри! Эй, у тебя найдется минутка? Или две? У тебя есть две минуты? Гарри косится на него. — Э, думаю, да. Рон хватает его за руку и тащит в свою спальню. Тщательно заперев дверь, он нервно вытирает ладони о мантию. — Мне нужно кое о чем спросить. Я знаю, что мог послать тебе сову, но мне кажется не совсем правильным спрашивать о таком письменно. Ты должен сказать мне, что думаешь. Гарри выжидающе на него смотрит. Рон розовеет. — Ладно. Хорошо. Погоди ми… — Он выдвигает верхний ящик комода и начинает рыться в носках. Чертыхаясь и швыряя их через плечо, он наконец отыскивает ярко-рыжие, скатанные в плотный клубок. Внутри обнаруживается маленькая черная коробочка. Открыв ее, Рон протягивает ее Гарри. Внутри — кольцо с бриллиантом. — О, Рон, — ухмыляется Гарри. — Я не знаю, что сказать. Я польщен. — Я знаю, оно не такое уж и хорошее, — не обращает внимания на издевку Рон. — В смысле, оно недостаточно большое и впечатляющее, но Крам все пишет и пишет, и ты помнишь того парня с Равенкло? Бута, из АД? Он хочет обсудить с ней Протеевы чары. По-моему, звучит как ловкий предлог. И я решил, что нужно действовать, пока не поздно. Гарри таращится на него. Рон стискивает кольцо в руке и с надеждой смотрит на Гарри. — Ты мой лучший друг, скажи мне, что я не съехал с катушек. Несколько растерявшись, Гарри смеется. — Уверен, твои катушки где-то неподалеку. Хотя я бы для начала вынул кольцо из носка. Вряд ли ей понравится, что оно воняет ногами. Рон ухмыляется, а потом зеленеет. — Я собираюсь спросить ее сегодня. — Сегодня? — изумленно переспрашивает Гарри. — Довольно… быстро, тебе не кажется? Ты не думал, не знаю, пригласить ее куда-нибудь в особое место или… — Он чешет голову, пытаясь придумать варианты. — Ты уверен, что стоит делать это сегодня? Рон выглядит так, словно его сейчас начнет рвать слизняками. — Гарри, я даже не знаю, что такое Протеевы чары! — хрипло говорит он. — Успокойся, все будет нормально, — уверяет его Гарри. — Она с тобой не первый день, так что она точно давно уже на крючке. — Надеюсь, ты прав! — восклицает Рон и прячет кольцо обратно в носок. Гарри нехорошо. Все идет не так, совершенно не похоже на то, чего он ожидал. Все счастливы — кроме него и Джинни. Впрочем, ему кажется, что в глубине души она довольна, дуясь и заставляя его чувствовать себя виноватым. Если не это, то ради чего она так старается? Может, она думает, что наказывает его? В любом случае, с него достаточно. У международной каминной сети куча народу. Наверное, все торопятся в последнюю минуту попасть на праздник к родным и любимым. Гарри становится в очередь у Североамериканских ворот и пропускает перед собой семью: мать, отца и двух маленьких девочек с щенком в красно-зеленом свитере. Глава семьи благодарит его и пожимает ему руку. Гарри слабо улыбается в ответ. Впустит ли его Снейп в квартиру? Улицы маггловской части города полны покупателей — здесь еще ранний вечер. Витрины сияют рождественскими украшениями, у обочин бугрится снег. Гарри передергивает плечами, пытаясь спрятать ладони в рукава. Люди косятся на него, и только через пару кварталов Гарри понимает, что он в мантии. К счастью, Защитных чар на двери нет, и в квартире тепло и светло. На кухне горят свечи, и в камине пылает огонь. Гарри аккуратно ставит кроссовки рядом с поношенными ботинками Снейпа. Снейп развалился на диване с книгой, в руке — стакан медовухи, отсветы огня играют на его бледной коже. Когда Гарри входит, он даже не поднимает глаз. — Вы пьете? — спрашивает Гарри, с тревогой рассматривая бутылку на журнальном столике. — Что вы тут делаете, мистер Поттер? — умиротворенно интересуется Снейп. — Сколько вы уже выпили? — требовательно выясняет Гарри. — Явно недостаточно, — отвечает Снейп, откладывая книгу. Он опустошает стакан и наливает себе еще. Гарри осторожно оглядывает практически полную бутылку. — Вы уже начали жечь сочинения учеников? — Медовухой не поделюсь, и не просите, — заявляет Снейп. Гарри вздыхает и плюхается на диван рядом с ним. Снейп настораживается. — Да, знаю. Давайте, расскажите мне, какой я жалкий, я не стану возражать. Все были такими… приветливыми. Я не мог этого вынести. Вот и все… Что со мной не так? — Гарри уставляется в огонь, в котором с кряхтеньем и треском оседают дрова. Когда он переводит взгляд на Снейпа, то обнаруживает зависший перед носом стакан медовухи. — Пейте, — произносит Снейп, — и молчите. Еще одна сентиментальность из ваших уст, и я за себя не отвечаю. Гарри слегка улыбается и пьет. Снейп тихо бормочет о расточительных гриффиндорцах, не способных оценить попавшую в их пальцы-сосиски хорошую выпивку, но сейчас Гарри все до боггартовой задницы. Во рту приятный привкус, в голове — блаженная легкость. Он откидывается на спинку дивана и глубоко вздыхает. — Не понимаю я женщин, — сообщает он тихо, не совсем понимая, зачем. — Думаете, они все немного того? Снейп с отвращением фыркает: — Вопрос точно не ко мне. Гарри улыбается. Ему тепло и сонно от медовухи и огня, и он опускает голову Снейпу на плечо. — Я о вас беспокоился. — Тихо, — напоминает Снейп. — Если бы вы могли просто со мной поговорить, чтобы я перестал волноваться. Я в этом не слишком хорош, — признает Гарри. — Столько сил отнимает. А читать мысли, как вы, я не умею. Почему мы не можем поговорить? Снейп прерывает его бессвязное словоизлияние, заново наполнив их стаканы. Теперь Гарри не торопится и смакует медовуху. Вкуснотень. Он поудобнее устраивается на диване, закрывает глаза и потягивает напиток. Лицо горит, он расслабленно опирается на неподвижного Снейпа и чувствует себя слегка подвыпившим. В голову приходит мысль, что именно такой уют он мечтал найти в Норе, с Джинни, и на секунду Гарри представляет, что он сейчас с ней. Они лежат на мягком ковре в гостиной на площади Гриммо, радуются победе Гриффиндора над Слизерином и уплетают шоколадный пирог Кричера. Джинни смазывает пальцем глазурь и проводит по его губам, а затем наклоняется, чтобы облизать их. Фантазия согревает его еще сильнее — правда, в несколько других местах, и Гарри натягивает мантию на колени, чтобы это скрыть. Снейп откашливается и ставит свой стакан на столик. Гарри жмурится и осторожно, чтобы не разлить медовуху, потягивается. Как было бы здорово, если бы Снейп тоже откинулся на подушки и позволил бы обнять себя за плечи. Ведь сейчас Рождество. Но Гарри знает, что хочет от Снейпа слишком многого. Забыть о своей враждебности на целых пять секунд и… Что-то трется о его член. Гарри распахивает глаза. Снейп примостился на самом краешке дивана и сверлит его взглядом, правой рукой поглаживая бедро прямо через натянувшуюся ткань мантии. Гарри собирается протестовать — что это еще за хрень? — но Снейп сжимает ладонь, и все возражения улетучиваются. Он ахает и подается навстречу — звук резкого вдоха Снейпа оглушает. Облизнувшись, Гарри вспоминает о медовухе и одним глотком осушает стакан. В голове туман, но не настолько сильный, чтобы он не осознавал, что происходит. Еще бы, Снейп так смотрит на него, а его рука зарылась в складки мантии, чтобы покрепче ухватить член Гарри, и большой палец давит на головку. Гарри хочется сказать, что он не понимает — ничего не понимает, и им стоит остановиться прямо сейчас и больше никогда — никогда — не повторять. А еще ему хочется, чтобы руки Снейпа скользнули уже под мантию и довели его до пика прямо здесь, в гостиной, на диване. Но все, что удается выдавить — глухой стон и толчок в кулак Снейпа. Ладонь сжимается сильнее, и все еще сильнее запутывается. Ему все же стоит упомянуть мантию и руки Снейпа под ней — как бы ни было то, что происходит, ужасно и неправильно, станет еще хуже, если Снейп прикоснется к его обнаженной коже, — и почему-то именно это Гарри и нужно. — П… Профессор… — мямлит он, задыхаясь от того, как распутно звучат его слова. Снейп соскальзывает с дивана и оказывается между его коленей. Глаза Гарри вылезают из орбит, когда рука Снейпа прокрадывается под мантию по внутренней стороне бедра, по выпуклости под натянувшейся тканью, а затем пальцы с коротко остриженными ногтями оказываются под резинкой трусов. Гарри резко дергается, когда они прикасаются к разгоряченной коже члена — шершавые и огрубевшие, такие же, как у него. — Ах… — Тихо, мистер Поттер, — бормочет Снейп, задирая мантию Гарри и ныряя под нее. — Напоминаю в последний раз. Гарри подскакивает, когда горячий язык начинает ласкать бедро. Подается навстречу обнимающему его через трусы рту. Шипит ругательства и роняет пустой стакан, когда Снейп просовывает большие пальцы под резинку трусов и тянет их вниз. Жаркий и твердый язык влажно скользит вверх, и наконец губы Снейпа обхватывают член, а язык прижимается к щелочке на головке. Снейп не дразнит, не показушничает, не покрывает член бессмысленными сухими поцелуями, как Джинни. Его губы плотно обнимают ствол, скользят вниз, — не скрывая цели, от очевидности которой желудок Гарри сжимается. Снова вверх, во рту остается только головка — Гарри чувствует тянущее напряжение и легчайшее прикосновение зубов, и его буквально подбрасывает на диване. Он судорожно комкает подушки, ахает, жмурится, и это слишком. Слишком хорошо, слишком ужасно, слишком неправильно и идеально. Это все, чего он когда-либо хотел от Джинни, от Чо, от любой другой девушки, о которой мечтал. Прежде чем он успевает остановиться, мышцы на животе рефлекторно сжимаются, яйца подтягиваются, а бедра рвутся вперед, и Гарри кончает прямо в рот Снейпу. Сила оргазма выбивает из него дух. Голова идет кругом от алкоголя, и Гарри едва замечает, как Снейп выбирается из-под его мантии и снова садится на диван. Гарри совершенно обессилел, тело ощущается как переваренные, раскляксившиеся макароны. Он распростерт на подушках, влажный член торчит из трусов, а Снейп сидит рядом и сосредоточенно потягивает медовуху. — М-м-м, — мямлит Гарри, недовольно надувая губы. — Тихо, — откликается Снейп. Гарри вяло шлепает его рукой-макарониной. — Спи, — обвиняюще говорит Снейп. Гарри хрюкает, валится навзничь и засыпает.