У него ее глаза, у нее его глаза

Драко Малфой — последний, кого Гарри ожидал увидеть в «Волшебных вредилках Уизли». Только что Гарри разглядывал подборку карточных игр в маггловском отделе, а в следующую секунду перед ним стоит Малфой, да еще и с нежно-розовым карликовым пушистиком в руках. Сюрреалистическая картина. И совсем не смешная. У Гарри наконец-то выдался спокойный размеренный день: без визжащих второгодок, требующих прокатиться на метле, без бранящей его полуголой Джинни, без битья посуды. А несколько раз ему даже удалось на целых пару минут перестать думать о Снейпе. Стоило сразу догадаться, что все идет слишком хорошо. Лучше бы он остался дома, в безопасности, наслаждаясь обожанием Кричера и куриными сэндвичами. Возможно, даже подрочил бы раз этак десять-двенадцать на неприличные фотографии девушек из свежекупленного глянцевого журнала. У Гарри нет ни малейшего желания возиться с Малфоем, думать о предательствах, героях, кто какую сторону выбрал, и что это значит теперь, когда война закончилась, и почему сам он предпочел блевательные батончики и фальшивые волшебные палочки обнаженным девушкам из журнала. Когда Гарри замечает украдкой рассматривающего — словно это невесть какое преступление — маггловские карты Малфоя, первое его побуждение — уйти прочь. Но затем от вида напомаженного белобрысого затылка его охватывает гнев. Да кто он такой, этот Малфой, чтобы нарушать его планы? Да еще чем — карликовым пушистиком! — Прекрасный выбор, Малфой, — говорит Гарри, прокравшись ему за спину. — Поможет тебе улучшить имидж. Малфой подскакивает и рассыпает карты по полу. Он изменился. Он выше, не такой бледный — на щеках даже пятна румянца, а глаза — прозрачного серого цвета. Он все еще довольно угловат, словно какая-нибудь книжка Гермионы, но ему это даже идет. Теперь в нем четко просматриваются черты Нарциссы. У него по-прежнему холеный, избалованный вид, а его серая — и явно дорогая — мантия обтягивает изящные, но широкие плечи, подчеркивая фигуру прирожденного ловца. Малфой разглаживает складки мантии тонкими белыми пальцами — крошечный пушистик крепко зажат в другой руке. — Нравлюсь, Поттер? — ухмыляется он, и Гарри моргает. Ведь так оно и есть. Ему хочется немедленно сорвать с Малфоя одежду, стянуть с него дорогущую мантию и облизать каждый сантиметр этого провоцирующего тела. Хочется притиснуть этого изящного и злобного типа к прилавку или швырнуть его на пол, чтобы светлые волосы разметались по полу вперемешку с картами, а ехидные серые глаза зажглись голодом. Взять в рот его дурацкий гладкий член и заставить стонать и извиваться, сквернословить и выдыхать имя Гарри. Хочется подставить ему задницу и смотреть через плечо, как надменное лицо исказится в гримасе наслаждения, когда Малфой кончит в него. Видимо, что-то отражается на лице Гарри, потому что Малфой внезапно пугается. — Что еще за игры, Поттер? — требовательно спрашивает он, глядя на Гарри огромными глазами. Страх Малфоя, видимо, заразен, потому что теперь ужас пожирает и Гарри, покалывая грудь, руки и вставший член. «Бог мой, — думает Гарри, — я хочу Драко Малфоя». Нет, нет, он не хочет его, не может хотеть, так быть не должно. Это куда более ненормально, чем получилось бы с Джинни, останься он вчера с ней, или даже со Снейпом — ну с ним-то правильно вообще ничего не бывает. Сейчас же Гарри охватывают настолько непривычные, новые — ужасные — ощущения, что он просто разворачивается и выбегает из магазина. Он пытается отдышаться, жадно глотая прохладный апрельских воздух, а витрины магазинов Диагон-аллеи водят вокруг него хоровод. Гарри чувствует себя в опасности, словно он снова на третьем курсе, и за ним охотится Сириус; или Егеря. Нужно срочно найти убежище, надежное и знакомое, которое сможет исправить все то, что с Гарри не так. Только вот… Ведь он давно в нем нуждался, понимает вдруг Гарри. Нуждался, но не осознавал, не замечал собственной боли. Внезапно ему кажется, что у него вырвали кусок тела, где-то возле печени, а Малфой только напомнил ему об утрате, потыкал в рану и посмеялся над судорогами. Какой-то прохожий в фиолетовой мантии кладет руку на плечо Гарри, и он дергается. — Парень, ты в порядке? — спрашивает прохожий. — Да! — выдыхает Гарри и понимает, что все еще стоит на ступеньках магазина Уизли, одной рукой опираясь на кирпичную стену, а другую прижимая к животу. — Все нормально. Просто… живот заболел! Прохожий хмурится, а затем его лицо светится узнаванием: — Я знаю, кто ты! Ты… Нужно убираться. Срочно нужно убираться. И в припадке озарения Гарри понимает, куда. Дом Снейпа совсем не сложно найти. Гарри всего лишь ищет самую мрачную и заброшенную на вид хибару, непременно в самом конце улицы. Спиннерз Энд — жуткое, уродливое место, под стать Снейпу, даже свежий весенний ветерок кажется зловонным, но Гарри плевать. Он колотит в дверь, движимый одной мыслью — утихомирить ноющую дыру где-то глубоко внутри. На лице Снейпа целая смесь эмоций, которую Гарри все равно не понять, даже если бы и хотелось. — У вас дело жизненной важности, Поттер? — осведомляется он, придерживая дверь. — Да! — провозглашает Гарри и бросается ему на шею. Их губы больно сталкиваются, и Снейп по инерции делает шаг вглубь дома. Сердце Гарри бьется где-то в ушах, а руки жадно шарят по мантии, шее и волосам Снейпа — везде, куда могут достать, лишь бы только стать еще ближе. Снейп сопротивляется, отпихивая Гарри и чертыхаясь прямо ему в рот, но он только цепляется сильнее, так что мантия трещит от его хватки. — Не могу больше! — орет он, когда Снейпу наконец удается вывернуться. Голос звучит совершенно безумно, а Снейп в бешенстве толкает его к стене, смахивая с носа очки. Гарри пинает его в ответ, бьет, с силой тянет за волосы и впивается ногтями в шею. — Не могу! Мне нужно… Пожалуйста! Снейп хватает его за волосы и скалится. Глаза у него абсолютно дикие. — Заткнись, заткнись, бестолковый мальчишка! — шипит он, дергая его за вихры так сильно, что Гарри вскрикивает. — Пожалуйста! — молит он срывающимся голосом, переполненный болью и отчаянием. Пальцы запутались в порванной мантии Снейпа, а тело выгнуто дугой. — Пожалуйста, Профессор! — Тихо! — рычит Снейп. Гарри всхлипывает и изо всех сил ударяет кулаками по груди Снейпа. — Я не могу больше ждать, Профессор! ПОЖАЛУЙСТА! У Снейпа вырывается сдавленный звук, и он пикирует на Гарри: прижимается губами к губам, врывается языком в рот, притягивает голову ближе с той же жестокостью, что и отталкивал всего мгновение назад. Гарри стонет, зарывается пальцами в волосы Снейпа, тянет его к себе, но этого недостаточно. Тогда он хватает Снейпа за задницу и дергает его на себя. Жар и твердость члена чувствуются даже через мантию. Гарри охает в рот Снейпа и жадно посасывает его язык. В ответ раздается низкий утробный возглас, пальцы больно впиваются в шею, рука ложится на задницу и крепко сжимает ягодицу. Гарри дрожит. Они трутся друг о друга хаотичными рывками, сцепившись так, словно от этого зависят их жизни. Огонь, пожирающий тело Гарри, зародился давно: в те вечера, когда они не разговаривали и не касались друг друга, во время бессмысленной и одинокой дрочки под собственные стоны. Сейчас, когда Снейп крепко прижимается к нему, Гарри наконец обретает все, чего так жаждал. И когда рука Снейпа скользит ниже, а один палец упирается в яйца, все тело Гарри пробивает вспышка удовольствия, и он едва не кончает. Снейп на мгновение выпускает его, голова Гарри кружится, а легкие горят от недостатка воздуха. Через секунду его разворачивают и швыряют на небольшой стол под грохот падающего металла и бьющегося стекла. Голова идет кругом, он задыхается и хватается за дальний край стола, распростертый на нем, словно угощение. Снейп прижимает его к столешнице, одновременно задирая ему мантию. Воздух холодит обнаженную кожу бедер, и Гарри удивленно ахает, когда Снейп стягивает с него трусы. Он дергает ногой, пытаясь их сбросить, и нетерпеливо выгибается навстречу, подставляя задницу. — Поторопись, — выдыхает он жадно. — Боже. За спиной раздается шипение Снейпа, шорох ткани, по полу стучит упавшая пуговица. Гарри сквернословит, запыхавшись и намертво вцепившись в стол; член пульсирует между ног. Выругавшись, Снейп грубо раздвигает ноги Гарри и придвигается ближе. Его член трется об обнаженные бедра, но всухую, без той приятной влажности, что запомнилась Гарри с прошлого раза. Снова ругнувшись, Снейп отстраняется на секунду, а затем его рука вновь опускается на поясницу Гарри, удерживая его на месте. В анус тычется что-то заостренное, и Гарри морщится, пока оно проталкивается внутрь. Поза неудобная, и его бедра дрожат от попыток оставаться неподвижным. Снейп шепчет что-то, сквернословит, вновь шепчет, и вдруг штука в заднице Гарри становится теплой и скользкой. Член дергается, анус сжимается, и что-то горячее и склизкое течет по внутренней части бедра. Слышно, как Снейп сглатывает, что-то деревянное падает на пол, но тут ладонь Снейпа обхватывает член, и Гарри забывает обо всем. Она уверенно скользит вниз по перепачканному смазкой члену и задевает яйца так, что Гарри вскрикивает от неожиданности. — Ш-ш-ш, — шипит Снейп, только неясно: это приказ или признак удовольствия. Впрочем, Гарри плевать: что-то проталкивается в него и движется в одном ритме с кулаком Снейпа на члене. Гарри подставляет зад и жалобно стонет, когда оно вскоре исчезает. Теперь в анус упирается нечто гораздо более крупное, а рука на члене замирает. Гарри глубоко вздыхает, стараясь расслабиться и не шевелиться, пока в него медленно проникает член Снейпа. Казалось бы, должно быть неприятно, если что-то настолько большое пытаются запихать в совсем не предназначенное для этого место, но нет. Никакого дискомфорта нет. И пусть пальцы Снейпа наверняка оставят синяки на бедрах, а твердый член изнывает без внимания, но зато Гарри ощущает те же тепло и заполненность, как и раньше, когда Снейп делал это с ним в кровати. Хотя сейчас есть некий надлом, чувство, которое пожаром распространяется у него внутри и которое не имеет ничего общего с уютно прижавшимися друг к другу зверьками. Оно разгорается постепенно. Сначала будто легкое жжение уставших мышц и еще что-то буквально за самым кончиком головки члена, двигающегося у Гарри внутри. Если бы только Снейп смог задеть то место, то место… Гарри подается навстречу толчкам, чтобы Снейп смог добраться до… Ноги дрожат, грудь сдавливает, но если бы только у Снейпа получилось дотянуться… вот дотуда… И когда наконец получается, у Гарри перед глазами взрывается целый фейерверк. То место внутри — будто концентрированный оргазм. Гарри умоляет Снейпа не останавливаться, сделать так еще. Тот подчиняется, и он вопит, кричит как ненормальный, хватается за член, влажные от пота пальцы не дают как следует уцепиться за стол, бедра колотятся о столешницу от бешеных толчков, но Гарри все равно. У него мутится рассудок, он совершенно ошалел и вот-вот либо кончит, либо спятит. Снейп с проклятиями пришпиливает его к столу собственным весом и сильно дергает его за волосы. Гарри не чувствует боли, потому что слишком занят своим скользким от смазки членом и членом Снейпа, с силой трущимся о то место внутри. Его нагнули над столом, как шлюху, и он громко требует: «Еще! Сильнее! Еще!». Его настигает мощный оргазм, и Гарри выгибается, бьется на столе, кричит. Он слышит и чувствует, как Снейп кончает, и это какое-то невероятное ощущение. Снейп обессиленно оседает на него сверху, тяжело дыша в мокрую от пота столешницу. Как бы Гарри хотелось, чтобы этот момент длился вечно! Но это невозможно. Вскоре Снейп сползает с него на пол, член выскальзывает из тела Гарри с неприличным влажным чмоканьем. Закрыв глаза, Гарри стонет, голова идет кругом. При попытке опуститься на пол он поскальзывается и сильно ударяется подбородком о край стола. Он хватается за ушиб, распростершись на холодном деревянном полу и зажмурившись от внезапной боли, а тело все еще наполняет приятная истома. Когда Гарри наконец открывает глаза, то видит, что Снейп лежит на спине прямо на обломках лампы, прикрыв лицо рукой, словно при мигрени. Выглядит он неважно: волосы спутаны, мантия разорвана на груди, толстый член расслабленно покоится на бедре в вязкой белесой лужице. Со вздохом Гарри оставляет в покое свой пострадавший подбородок, ложится рядом со Снейпом и гладит его по плечу. Тот слабо стонет, вяло пытается заправить член под мантию, но потом просто прикрывает его ладонью. Вид у Снейпа измученный. — Не сердитесь, — говорит Гарри. Снейп со вздохом трет глаза. Уголок рта у него распух. — Я не сержусь. — Я просто не мог больше так, — поясняет Гарри, виновато оглядывая пораненный рот и разодранную одежду Снейпа. — Ты уже говорил, — бормочет тот, осторожно трогая губу и морщась. Гарри хмыкает и, близоруко щурясь, поправляет разодранную мантию тяжело дышащего Снейпа. — Я сожалею, Профессор, я… Нагрудный карман мантии — прямо над сердцем — тоже порван. Оттуда выглядывает фотография с улыбающейся Лили, та самая, которую Снейп стащил из комнаты Сириуса. Гарри осторожно, чтобы Снейп ничего не заподозрил, заталкивает фотографию обратно. — Если вы сожалеете, мистер Поттер, то я — мадам Розмерта, — заявляет Снейп. Приподняв голову, он обозревает безобразие, творящееся у него в районе талии, и глухо стукает затылком об пол. — Мне просто… не хватало всего этого, — объясняет Гарри. — У нас ничего такого и не было, — возражает Снейп. — Конечно, было! Постоянно, — настаивает он и хмурится, глядя на свои пальцы. К ним прилипло несколько длинных волосков, но почему-то не черных. — Только не говорите, что все забыли, не так уж много времени прошло. Профессор, у вас седеют волосы? Снейп недовольно стонет и вновь пытается привести себя в порядок. Теперь Гарри замечает, что на его висках поблескивает седина. Интересно, как давно это случилось? — Проницательность — ваше все, — вздыхает Снейп. Он тяжело перекатывается набок и, морщась, встает на колени. — Что вы делаете? — уточняет Гарри, таращась на свисающий из мантии член. Снейп неуклюже поднимается с пола, будто снова пьян, и хватается за книжные полки. Вообще-то вся комната ими утыкана, но Гарри не может глаз оторвать от торчащего из мантии члена. Это самое непристойное и возбуждающее зрелище, какое ему только доводилось лицезреть. — Профессор… — Душ. От меня несет Гриффиндором, — кривится Снейп. — И прекрати называть меня профессором, я так заработаю комплексы. — Погодите. Можем мы на минутку… Профес… Расплывчатый силуэт Снейпа нетвердо удаляется по узкому коридору, цепляясь за книжные полки. Оскорбленный в лучших чувствах Гарри надеется, что он перепачкает все книги. Шум льющейся воды поражает. Надо же, Снейп знает, что такое душ! Гарри никогда не слышал, чтобы он его принимал, и сейчас решил было, что Снейп врет. Гарри вытаскивает палочку и призывает очки, которые каким-то чудом уцелели. Только тогда он наконец оценивает, какой разгром они со Снейпом устроили в прихожей. А потом осознает, в каком виде он сам. Содрогнувшись от отвращения, он засовывает палочку в карман и роется в обломках: нужно найти трусы и вытереться. Трусы, похоже, испарились. Исчезли в недрах дома Снейпа, или что-то вроде. С раздраженным вздохом Гарри идет искать туалет. Ванная комната размером с чулан для метел, а, может, он тут и был изначально. Гарри плюхается на сиденье унитаза — колени стукаются о раковину, а в дюйме от левого локтя по дешевой пластиковой занавеске душа стучит вода. Гарри закатывает глаза и замечает, что зеркала в ванной нет. Между ног липко. — Фу. — Он отрывает здоровенный кусок туалетной бумаги. — Поттер? — доносится голос Снейпа сквозь шум воды. Гарри корчит недовольную рожу, швыряет туалетную бумагу в туалет и тянется за новой порцией. — Вы скоро выходите? — спрашивает он, гадливо сморщив нос. — Что, во имя Мерлина, ты делаешь в моей ванной? — вопрошает Снейп. Кажется, он поплотнее задернул душевую занавеску. — А вы как думаете?! Пытаюсь высрать вашу сперму! — кричит Гарри, пытаясь перекрыть шум воды. Он мстительно смотрит на душ: пусть он по-прежнему чувствует себя грязным, зато высказался, раз уж Снейп ведет себя как распоследняя сволочь. — Поттер! — Профессор! — колко отвечает Гарри, надеясь, что у Снейпа появится целая дюжина комплексов, и желательно прямо сейчас. Снейп чертыхается и слегка отодвигает занавеску, ровно настолько, чтобы высунуть мокрую голову. От вида Гарри с перекинутой через плечо мантией и комком влажной желтоватой туалетной бумаги между ног он явно смущается. — Что, не верите? Она там из-за вас, — едко замечает Гарри. — И куда, к черту, вы дели мои трусы? Нигде не могу их найти. Снейп гневно задергивает занавеску. — На твоей лодыжке, хренов недоумок! Гарри смотрит на ноги — трусы наполовину застряли в левом носке. Вот это стыдобища. По щекам расползается жар. — У вас там шампунь есть? — спрашивает он, чтобы отвлечься, и чуть не подскакивает, когда шум воды резко стихает. — Вон из моей ванной, мистер Поттер! — командует Снейп. Гарри заглядывает себе между ног и вспоминает, что случилось с его пижамой в прошлый раз. — Я хотел залезть в душ после вас. Я все еще, ну… — Даже не думайте. Вон! — Но… — протестует Гарри. — Вы что, издеваетесь? Я же весь… Это очень неприятно! — Как печально, — голос Снейпа сочится ядом. — Однако я в данный момент не одет, и палочки, чтобы разрешить эту прискорбную задачу, у меня нет. Так что если вы будете так добры… У Гарри отваливается челюсть. — Вы не хотите, чтобы я увидел вас голым? Вот из-за чего весь сыр-бор?! Профессор, вы же только что… То есть, мы только что… Не могу сказать, что я умираю от желания полюбоваться, но… — ВОН! — орет Снейп. Гарри со вздохом встает, выпутывает трусы из носка и натягивает их на бедра. — Если ты собираешься и дальше единоличничать с душем, в следующий раз используй презерватив, — сообщает он и выходит из ванной под аккомпанемент возмущенного фырчания Снейпа. Вечером Снейп настаивает, чтобы он спал в ужасной комнатке наверху, полной потрепанных сундуков и продавленных матрасов. Но Гарри знает, что это не всерьез. И когда он проскальзывает к нему кровать в спальне, разрисованной выцветшими цветами, Снейп принимает его в объятия и нежно целует в щеку. — Закрой глаза, — шепчет он и касается губами век Гарри. С ним тепло и уютно. Гарри проводит ладонью по костлявой груди и мягкой складке живота. Он улыбается, потому что это намного лучше, чем Драко Малфой. Ему хочется сказать об этом Снейпу, но выйдет бессмыслица, поэтому он спрашивает: — Когда мы вернемся в Салем? Снейп вздыхает, опаляя дыханием кожу Гарри, и притягивает его ближе. — Так не терпится? — тихо произносит он. — М-м-м, — довольно мычит Гарри и гладит его живот. — В твоем доме плохо пахнет. С неожиданным терпением Снейп переносит ладонь Гарри себе на грудь, над сердцем, так что он чувствует его биение. — Мой дом теперь не здесь, — шепчет он. — Глупости, — бормочет Снейп и ерошит ему волосы. — Твой дом везде, где тебе вздумается. Ты же Избранный, кретин. Гарри улыбается, снова гладит живот недовольно фыркающего Снейпа и засыпает.