Рассвет моего сердца

      Свадьба       Свадьба — это самое важное событие для любой девушки. Каждая мечтает в этот день быть самой счастливой со своим любимым человеком.       К сожалению, я не могла сказать такого о собственной свадьбе. Это был самый худший день. С утра ко мне приперлись куча народа. Одни помогли мне принять ванную, дабы поразить жениха сиянием и бархатом своей кожи, другие делали макияж и прическу, а третьи вообще решили меня одеть в свадебное платье. Я чувствовала себя куклой, красивой фарфоровой куклой, но в то же время такой же бездушной и безразличной ко всему.       Свадьба как будто пролетела мимо меня, нет я, как и говорил Учиха, улыбалась широко, но неискренне.       С искренностью возникли проблемы.       В этой чертовой свадьбе Саске был само воплощением любви, надежды и целомудренности. Он улыбался так искренне, что на какой-то миг у меня сердце сжалось и мне показалось, что эта свадьба — настоящая. Моя настоящая свадьба. И жених — тоже мой.       Я так задумалась, что на некоторое время выпала из реальности.       В себя я пришла около столика регистратора. Вся романтическая дурь выветрилась из головы, и мне захотелось сделать ноги, не оглядываясь ни на кого. Чтобы все это закончилось. Однако я увидела холодные ониксовые глаза Саске, который пристально смотрел на меня, и поняла, что я этого не сделаю. У меня нет выбора.              — Дорогие жених и невеста, Саске и Сакура! Дорогие гости! Рады приветствовать вас на официальной церемонии бракосочетания! — торжественно объявила регистратор, глядя на нас так, будто мы её давно потерянные дети, которые нашлись спустя 20 лет.              Несколько минут я стойко выслушивала речь регистратора, которая рассказывала о том, как важны брак и семья, и я с трудом подавила улыбку, когда регистратор пожелала нам счастливой любви.              — Перед официальным заключением брака прошу вас ещё раз подтвердить, является ли ваше решение стать супругами искренним, взаимным и свободным, — наконец, она перешла к самому главному. — Прошу ответить вас, жених.              — Да, — громко и четко сказал Саске и посмотрел на меня. Его лицо было серьезным, а взгляд — холодным.              — Прошу ответить вас, невеста, — взглянула на меня регистратор.              — Да, согласна, — ответила я тихо, не отводя от Учихи взгляда — просто не смогла этого сделать.              Захотелось плакать.              — В соответствии с Семейным кодексом ваше взаимное согласие дает мне право зарегистрировать ваш брак, — объявила регистратор, и, кажется, ее голос достиг пика торжественности. — Прошу скрепить подписями ваше желание стать супругами.              Заиграла живая музыка — нежная и пронзительная. И мы по очереди оставили подписи в книге записи актов о браке, а после обменялись обручальными кольцами.       Регистратор снова стала что-то говорить — громко и возвышенно, а после произнесла самое главное:              — Объявляю вас мужем и женой. Жених, можете поцеловать невесту!              После этих слов у меня ком застрял в горле.       Учиха твердо меня развернул к себе за плечи, медленно, словно борясь с самим собой, откинул с лица фату, и моё бедное сердце, пропустив удар, замерло, а потом зашлось в стремительном беге.       Он стоял близко и натянуто улыбался. Наверное, если бы на моём месте была бы его «подружка», он бы лыбился по-настоящему. Да что там по-настоящему! Он бы светился бы, как новогодняя гирлянда!       Это мысль заставила меня чуть заметно поморщиться, и этот псих мгновенно прекратил улыбаться. Но лишь затем, чтобы обхватить мою талию ладонями, медленно притянуть к себе и, склонившись, поцеловать.       Теплые губы коснулись моих губ — осторожно, а совсем нефальшиво, как я ожидала, словно пробуя на вкус, и у меня вдруг закружилась голова.       Я думала, он меня отпустит, но неожиданно для меня он сильнее прижал меня к себе и продолжил целовать чувственно и глубоко.       Жар его губ сводил с ума, дыхание грело душу. Я крепко обнимала его за шею, не сразу сообразив, что мы целуемся неприлично долго, да еще на людях. Да еще вроде бы фальшиво.       Саске первым оторвался от моих губ. Помедлил мгновение, выравнивая рваное дыхание, потом выпрямился.       Сердце бешено колотилось, лицо горело, а в храме вдруг стало невыносимо душно. Слава богу, что никто не догадывается, какие образы рождаются в моем больном воображении. Но и эти фантазии разбились вдребезги, стоило мне встретиться взглядами с Саске.       Он смотрел на меня колючими, холодными глазами, в которых бушевала ярость. Он с таким презрением посмотрел на меня, что у меня задрожали губы. Мне так захотелось плакать. Ведь не я его целовала ТАК, а он меня. Почему тогда смотрит так, будто я его принудила. Гад! Козел!       В меня как будто ведро с помоями бросили, так нестерпимо захотелось умыться. Смыть с себя его прикосновения, его взгляды — все.       Регистратор умиленно на нас взглянула, посоветовала сохранить нашу любовь до самого конца, а после вручила свидетельство о заключении брака. Еще несколько торжественных слов, и нас стали поздравлять гости, даря добрые слова, улыбки и цветы.       На глаза наворачивались слезы обиды и разочарования, хотя я мысленно старалась взять себя в руки.       Вот и все. Мы стали мужем и женой. Ненастоящими, ненавистными и несчастными.       

########

      Эта пытка, вернее, свадьба, закончилась ближе к полуночи.       После регистрации была трехчасовая фотосессия, потом ресторан и банкет, и вот наконец дом, милый дом.       Когда ехали домой на машине, с личным водителем, которая приехала к нам по распоряжению родителей, мы молчали.       Мы мчались по ночным улицам. В салоне играла тихая приятная музыка. За окнами проносились огни полусонного города, но я не обращала на них никакого внимания. Я смотрела на свое кольцо отстраненно и устало, мечтая сорвать его и выкинуть. А лучше швырнуть в лицо Саске.       Мы ехали и молчали — каждый думал о своем. Я — о Саске. Он, наверное, о своей кляче. Будь она неладна! Коза красноволосая! Ненавижу! Их обоих!       Едва я вспомнила ее, как мне стало душно. Я открыла окно и высунулась из него, подставляя лицо ветру, приносящему прохладу, и глотая ртом свежий воздух. Более-менее успокоившись, села на место и откинулась на сиденье.       Мы приближались к нашему дому, однако, когда доехали Саске не зашел, а уехал к своей «ненаглядной», даже не переодевшись.       Первое, что я сделала, когда зашла в дом, в нашу с Саске комнату, это — сбросила туфли и прямо в платье упала на диван, вытянув гудящие ноги. Стоило мне расслабиться, как накатила дикая усталость.       С трудом встала и еще с большим трудом сняла это чертово платье. Еле дотащила себя до ванной. Приняв душ, одела одну из своих сорочек и уже ничего не соображая легла спать.       Утро встречала в гордом одиночестве, чем несказанно обрадовалась.       Спустилась на кухню и приготовила себе яичницу с сосисками. Это было единственное, что я могла приготовить. Только села чтобы поесть, как услышала звук открывающей двери и звук шагов.       Судя по тому, как сначала полетели на тумбочку ключи, следом и пара туфлей, я поняла кто пришел. Блудной муж вернулся. Решила не обращать на него внимания и продолжила свой завтрак. Саске тем временем прошлепал к нам в спальню и лег спать, судя по тому, что все звуки прекратились.              «Ну, конечно же, у него же была отличная брачная ночь, в отличие от тебя», — ехидно пропел внутренний голос. Мысленно дала ему знатный пендель и велела заткнуться.              Помыла после себя посуду и поднялась в комнату.       Саске в форме морской звезды лежа на животе дрых в одних трусах. Я на мгновенье замерла, разглядывая его широкие плечи, профиль лица. Захотелось подойти и провести пальцами по его волосам, но сразу же обозвала себя бесхарактерной и бесхребетной дурой и пошла к гардеробной. Взяла платье лимонного цвета и такого же цвета нижнее белье. Одевалась в ванной, когда вышла, Саске даже не шелохнулся, видать, его кляча знатно его потрепала ночью. Поняла, что дико злюсь. Вышла из комнаты еле сдерживаясь, чтобы не хлопнуть дверью.       Какая же я дура, влюбилась в человека, которому плевать на меня. Который считает меня уродом. Ненавижу! Всех! И себя тоже!       Спустя какое-то время приехали родители Учихи. Они были счастливы и смотрели на меня с такой любовью, что мне становилось не по себе. Я еле выдавила из себя улыбку, изображая смущенную новобрачную.              — Добрый день, дочка, — поздоровался со мной отец Саске.              — Здравствуйте, отец, мама, — я кивнула им в ответ.              — Как ты, родная? — участливо спросила мама Саске, наверное, имела в виду ночь.              — Спасибо, мама, все хорошо, — я изобразила некое подобие смущения, надеюсь, не переиграла.              — А где твой муж, дочка? — удивленно спросил у меня Фугако.              — Он спит, отец, — ответила ему и пошла на кухню, где Микото хотела приготовить ужин.              Я помогала ей как могла. Мы болтали как мама и дочь и в какой-то момент я вспомнила свою маму и мне так расплакаться захотелось. Пробормотав что-то убежала в свою комнату. К сожалению, там поплакать не удалось, всему виной один козёл, который все еще спал.       Решила его разбудить, все-таки скоро ужин, и его родители могут что-нибудь заподозрить, если он пропустит его.              — Эй, Саске, вставай! — подергала его за плечо. — Саске, вставай! Хватит спать!              — Кари, любимая, отстань, — сонно пробормотал он, а я отвернулась.              В меня словно иглу в сердце запустили. Поджала губы. Скот!              — Твоя «Кари» у себя дома, вставай, идиот! — раздраженно прикрикнула я.              Он неохотно открыл глаза и сфокусировал свой взгляд на моей недовольной персоне. Нахмурился.              — Какого черта ты тут забыла, чучело? Дай поспать, не стой над душой!              — Твои родители здесь! Я не могу все время их отвлекать, чтобы их сыночек, после того, как его потрепала куколка, мог выспаться. Скоро ужин, имей совесть! Приведи себя в порядок и топай к светлым очам своих родителей! — недовольно прошипела я.              Саске не дал мне уйти, он схватил меня за руку и дернул на себя. Я не удержавшись полетела на него. Он прижал меня к кровати и навис сверху.              — У кого-то выросли коготки? — издевательски спросил он.              — Отпусти! — хмуро потребовала я, хотя у самой сердце зачастило как двигатель автомобиля. Во рту пересохло.              — А то что? Что ты сделаешь, Сакура? А ничего ты не сможешь, потому что… — он не договорил, замолчал и прислушался к чему-то, а потом зло прошипел что-то и впился в меня злым поцелуем.              Я несколько растерялась от такого напора и хотела остановить его, но он еще сильнее прижался ко мне.       Настойчивый язык прошелся мягким движением по нижней губе, щекоча ее, и я неожиданно для самой себя поддалась на эту незатейливую ласку. На мгновение позволила себе забыться, расслабиться. Приоткрыла губы, жадно глотая теплое дыхание и ответила на поцелуй, который становился все более требовательным и жадным.              — Ой, детки, вы тут заняты! — голос свекрови доносился как из тумана, а вот Саске, как ни в чем не бывало, отстранился и посмотрел на свою мать.              — Ты что-то хотела, мама? — спокойно поинтересовался он у явно смущенной матери.              — Да, дорогой. Через десять минут спуститесь в столовую, дорогие мои, я хочу, чтобы мы вместе поужинали, — улыбаясь так счастливо, словно исполнилась её заветная мечта, сказала Микото.              — Хорошо, мы сейчас спустимся, мама, — ответил Саске.              Его мама ушла, а Саске не отпускал меня.              — Может, ты слезешь с меня! Поверь, ты довольно тяжелый! — прохрипела я то ли от его поцелуя, то ли от его тяжести.              — Не обольщайся, чучело, если бы не мама, я бы к тебе и не притронулся, — он соизволил поднять свою королевскую задницу с кровати, — я думал, меня вырвет, когда поцеловал тебя. Надеюсь, этого не нужно повторять. Короче, Сакура, когда я дома, ты будешь спать на диване. А теперь топай отсюда, я сейчас спущусь.              Я молча встала, поджала губы, чтобы не обматерить его. «Я думал, меня вырвет!», урод, скотина, мразота редкостная! Ненавижу.       Да пошел ты на фиг, сволочь! Нужен ты мне, как телеге пятое колесо!       Я спустилась на кухню и стала помогать Микото накрыть на стол.       Саске спустился, когда все сели за стол. Он счастливо улыбаясь подошел ко мне, взял руку и поцеловал тыльную сторону.              — Я так счастлив, любимая, что ты стала моей женой! Я так тебя люблю! — искренне говорил этот козёл, продолжая слюнявить мою руку.              Я еле отобрала у него свою пострадавшую конечность и натянуто ему улыбнулась.              «Лживая, двуличная крыса!» — мысленно обласкала его.              Ужин прошел для меня ужасно! Саске решил показать родителя всю гамму своих «настоящих» чувств.       Он заботливо клал еду в мою тарелку из каждого блюда и даже пару раз умудрился покормить меня. Он смотрел с такой нежностью, что я пару раз я аж поперхнулась, кашляя, точно туберкулезник. В эти моменты моё сердце сладко сжималось, от чего я ненавидела его и себя еще больше. Его потому, что это был фарс-фарсом, а себя потому, что смела надеяться, что это не игра.