Сломанный игрушечный солдатик

***

Пространство пустыни, через которую шёл отряд Джона, было почти лишено растительности, только несколько цветущих жалкими цветочками кустов понатыкано в землю то тут, то там. В некоторых областях Афганистана скал было больше, чем песка, но это место не было одним из них. Когда вокруг них начали летать пули, некуда было спрятаться, кроме как под телами мужчин, которые были вашими друзьями и братьями за несколько часов до этого. Джон в ужасе закричал и, используя Каннингема как броню, пытался помешать бесконечному потоку пуль встретится с собой, стараясь при этом не вспоминать, как накануне тот показывал ему фотографии своей новорожденной дочери. − Ватсон! Доктор! Джон попытался подползти на зов, крепко держа Каннигема за пояс, но его вес был слишком большим, чтобы управляться одной рукой. Он оказался перед необходимостью постараться пригнуться пониже, а потом бежать, надеясь, что сможет сделать это так, чтобы не быть подстреленным. Он поднял голову, выискивая положение человека, зовущего его по имени. Подтянув под себя колени, он приготовился к прыжку вверх, чтобы оказаться на корточках, и к движению вперёд, как вдруг земля между ним и тем человеком, который ему махал, взорвалась, выбрасывая в лицо песок и части тела густой, забивающей рот волной. Тело Каннингема подбросило, и то, что когда-то был щитом, теперь стало грузом, удерживающим его лицом вниз. Его руки были прижаты к бокам, и труп Каннингема медленно заставлял лицо уходить всё глубже и глубже в горячий песок. Джон кричал, но не слышал собственного голоса из-за взрыва, отчаянные крики лишь вызывали в голове вибрацию. Он собирался умереть под трупом. Он собирался… − Джон! Дёрнувшись всем телом, Джон бешено заметался, пытаясь оттолкнуться от песка и сдвинуть тело Каннингема со спины. Скрючив пальцы в когти, он начал разгребать под собой песок, судорожно хватая ртом воздух и безнадёжно взывая о помощи. − Джон, остановись! Джон! Проснись, Джон! Он узнал этот голос. Шерлок? Почему Шерлок в Афганистане? Очень медленно к нему пришло осознание, что он − не в Афганистане, больше − нет. Он в чужой спальне, и его предплечьям мучительно тесно в руках Шерлока. Единственный свет в комнате был тот, что струился из окон, но этого было достаточно, чтобы разглядеть обстановку и признать, что он больше не на поле боя. Он тяжело дышал − это была почти гипервентиляция*. Всё тело свело от напряжения на грани боли, и мышцы отчаянно нуждались в движении. Джон начал силой заставлять себя расслабиться, затаивая дыхание на несколько секунд, пока не почувствовал, что бешенство больше в нём не бурлит. − Шерлок? − позвал он. Его голос был хриплым. Болело горло; он на самом деле кричал или это тоже было частью кошмара? − Ты проснулся? − спросил Шерлок, и жёсткий захват на предплечьях Джона немного ослаб. − Да. Мне приснился сон. − Очевидно, − сказал Шерлок сухим тоном. Наклонившись, он включил лампу на своей стороне кровати. Когда он повернулся, Джон почувствовал, как его накрывает волной стыда. Он увидел у Шерлока глубокие царапины на груди и на горле, и прямо на глазах опухающий шрам, пересекающий одну из высоких скул. − Это я сделал?.. − Джон указал на царапины, и Шерлок пренебрежительно отмахнулся изящной рукой. − Это не имеет значения. Тебе снилось, что ты вернулся в бой? − Да, − ответил Джон, напрягаясь, когда его снова захлестнули воспоминания. Он почувствовал, как перехватывает горло, он буквально задыхался в отголосках ужаса того страшного дня. Он пережил ту атаку и остался целым и невредимым, но многие из его друзей закончили свою службу кровью, впитывающейся в горячий, жаждущий её песок. Его руки, сжимая простынь, выкручивали её; он как будто воевал с воспоминаниями. Шерлок рванулся поближе, чтобы его коснуться, а затем, замешкавшись, отдёрнул руку. Кроме того короткого объятия на крыльце квартиры, они почти не дотрагивались друг до друга. Шерлок, казалось, был гораздо более сдержан, чем тот человек из воспоминаний Джона. Конечно, и он сам сильно отличался от того ясноглазого парня, который провёл выходные в приступах любовных ласк и в неторопливых беседах. Джон одновременно завидовал и презирал человека, которым он тогда был. Как же наивен он был, смеясь на диване вместе с Шерлоком, когда они поглощали заказанную на дом еду из пластиковых контейнеров, или, переплетя ноги, голыми обнимались под одеялом. А теперь они лежали на противоположных сторонах кровати, держась на осторожном расстоянии друг от друга, пока кошмар Джона не заставил его нарушить. − Я не думаю, что должен спать здесь, − отбросив одеяло, сказал Джон, и потянулся за тростью, прислонённой к тумбочке на его стороне кровати. − Почему нет? − спросил Шерлок, выскальзывая из кровати вслед за Джоном, когда тот захромал прочь от неё. − Посмотри на себя! − сердито выпалил Джон. − Посмотри на то, что я сделал с тобой, Шерлок. Может, царапины − это не так уж и страшно, но твоя щека собирается распухнуть. Ты мог бы даже получить синяк под глазом. И из-за чего? Из-за каких-то плохих снов? Это того не стоит. − Джон, подожди. − Шерлок пересёк спальню в несколько больших шагов; выражение его лица было полно решимости. Он схватился за левое плечо Джона, и тот зашипел, страдальчески задохнувшись, когда Шерлок нажал там на всё ещё не зажившую рану. Шерлок немедленно понял, какую ошибку совершил, и, морщась, отдёрнул руку. − Мы даже не можем прикоснуться друг к другу. − Голос Джона был низким, с оттенком горечи. − Просто вернись в постель. Я могу спать и на диване. − Я... − Шерлок затих, и Джон уставился на него на мгновение, побуждая сказать что-то ещё. После нескольких секунд тишины Джон коротко кивнул. − Ну ладно, − сказал Джон и, хромая, вышел из комнаты.

* * *

Джону удалось подремать на диване в течение нескольких часов, но более глубокий сон ускользал. На диване было так удобно сидеть, но для сна он был не приспособлен. Плечо Джона превратилось в одно огромное средоточие боли к тому времени, когда в предрассветные часы утра в окнах гостиной не начало светлеть, от чёрного до тёмно-синего. Тяжело ступая, он направился к оббитому красной тканью мягкому креслу, в котором сидел за день до этого, упал в него ещё раз, и, медленно вращая трость одной рукой, стал смотреть в окно. Когда солнце взошло полностью, и гостиная окрасилась в золото, Джон поднялся на ноги, чтобы вернуться в спальню и откопать кое-какую одежду. Джон был удивлён, увидев, что Шерлок сидит на краю кровати, выглядя почти так же, как в тот момент, когда он покинул его в середине ночи. − Ты не спал? − спросил Джон. Остановившись на пороге спальни, он задержал взгляд на помятых кудряшках Шерлока и на том, в какой позе тот находился. Казалось, будто он мог сидеть вот так вечно. − А ты? − Шерлок вскинул голову, и губы Джона дёрнулись в улыбке. − Кажется, мне сегодня следует выйти и поискать работу. Если мы собираемся делить эту квартиру, я должен буду оплачивать свою долю. − Джон медленно подошёл к своей потрёпанной сумке. Накануне он поставил её на стул рядом с гардеробом Шерлока и не удосужился распаковать. Джон достал чистую рубашку на пуговицах и брюки. Порывшись в другой аккуратно сложенной одежде, он нашёл чистые трусы и носки. − В этом нет никакой спешки, − сказал Шерлок. − Миссис Хадсон не взимает столько, сколько квартира стоит на самом деле, и дело из Скотланд-Ярда недавно было удачно раскрыто. − Мне нравится быть занятым, − отрезал Джон, снимая простую белую майку, в которой спал. Глаза Шерлока скользнули по сморщенному шраму на плече Джона; рана была всё ещё грубая и злобно красная, несмотря на то, что получена почти месяц назад. Он старался не горбить плечи под взглядом Шерлока; пусть насмотрится досыта сейчас и выскажет всё, что думает. − Я знаком с этим чувством. − Голос Шерлока был мягким, и Джон вернулся обратно в ту первую ночь − к объяснению Шерлока про массу вещей, которыми была заполнена его крошечная квартирка: «Мне не нравится скучать. Нет ничего в мире более отвратительного, чем скука». Слабая улыбка коснулась рта Джона, и выражение его лица смягчилось, когда он оглянулся через плечо на Шерлока. Взгляд, осветивший лицо Шерлока от улыбки Джона, был как бальзам на душу. Желание и радость заставили на короткий миг лицо Шерлока буквально озариться. И Джон забыл, как сломлен он был, когда смотрел на великолепного, блестящего мужчину, сидящего в спальне и глядящего на него так, как будто он был всем, о чём Шерлок когда-либо мечтал. А потом плечо кольнуло слабым приступом боли, и он вспомнил, что был всего лишь солдатом, вернувшимся домой инвалидом, а Шерлок был консультирующим детективом, который помогал Скотланд-Ярду ради острых ощущений. Улыбка на лице Джона померкла. Джон быстро нашёл всю нужную чистую одежду, и пока не закончил одеваться и не положил то, в чём спал, в корзину возле гардероба − больше на Шерлока не оглядывался. Откашлявшись, он развернул плечи и повернулся к Шерлоку, который не двигался со своего насеста на краю кровати и вёл себя очень тихо. − Завтрак? − спросил Джон небрежным тоном. Брови Шерлока немного сошлись на переносице. Он поднялся с кровати, прошёл мимо Джона и открыл шкаф. Прежде чем выйти из комнаты, он сорвал с вешалки халат и в него облачился. Джон последовал за ним, остановившись, как только достиг гостиной. Перемещаясь по кухне, Шерлок занимался приготовлением чая и кипятка для яиц, и, очевидно, не нуждался ни в какой помощи. Джон позволил глазам блуждать по гостиной, прежде чем заметил на столе у дальней стены ноутбук. − Не возражаешь, если я использую твой ноутбук, чтобы посмотреть клиники недалеко от квартиры? − спросил Джон. − Ты был квалифицированным хирургом, прежде чем присоединился к вооружённым силам, − заметил Шерлок, подняв глаза от коробки с яйцами. − Разве ты не должен обратиться в больницу? Губы Джона сжались, а ноздри раздулись. Шерлок видел хромоту − это было трудно не отметить − и видел пулевое ранение в плече Джона. Пришло время рассказать про все повреждения. − У меня перемежающийся тремор в правой руке, − признался Джон. − Психиатр, которая осмотрела меня, прежде чем я вернулся в Лондон, сказала, что это, вероятно, связанно со стрессом, просто ещё один симптом ПТСР**. Но, так как я не могу предсказать, когда это случится снова, я больше не смогу быть хирургом. − Не спуская глаз с Шерлока, Джон слегка запрокинул назад голову. − Ну вот, такие дела. Ни одна больница не захочет меня. Это низводит меня до работы семейным врачом, если я смогу найти клинику, которая наймёт отставного армейского. Лоб Шерлока перерезали морщины. Он на мгновение открыл рот, а затем, явно в растерянности, снова закрыл его, не зная, что сказать. Что можно было сказать, когда кто-то говорит вам, что он, в конце концов, совершенно бесполезен? − Итак, я могу использовать твой ноутбук или нет? − Да. Карты в руки, − сказал Шерлок и, вернувшись к яйцам, бросил четыре из них в кастрюлю с водой. Открыв ноутбук, Джон устроился с ним в кресле. К тому времени, когда яйца сварились и чай был готов, у него был список из четырёх возможных клиник, куда можно отнести резюме, как только ему удастся их напечатать. − Я планировал встретиться с Лестрейдом ещё вчера днём, но твой приезд сбил моё расписание. Хотел бы ты пойти со мной? − Хмм... кто такой Лестрейд? − спросил Джон, прежде чем сделать глоток чая. − Инспектор, который позволяет мне помогать ему в расследованиях, − объяснил Шерлок. − Он попросил меня взглянуть на несколько фотографий с места преступления. Я постоянно говорю ему, что мог бы найти гораздо больше, если мне разрешат бывать на самих местах преступлений, но он говорит, что в его власти только это. − Ты собираешься в Скотланд-Ярд посмотреть на фотографии с места преступления? − спросил Джон. − Я думаю, что у меня не получится. Я хочу напечатать резюме и попробую предложить себя в клиники, которые нашёл неподалеку. Короткая вспышка разочарования коснулась лица Шерлока, а затем выражение сменилось на тщательно выверенное, нейтральное, и он кивнул. − Как угодно. Это было концом их разговора за завтраком. Держа ноутбук открытым, Джон старательно печатал резюме, а Шерлок, взяв книгу с одной из полок, занимающих всю стену, казалось, был полностью ею поглощён. Если бы Джон обратил внимание, то заметил бы, что Шерлок страниц книги не переворачивал. Прежде чем уехать, Шерлок, схватив свой Belstaff с вешалки рядом с дверью гостиной и повязав на шее тёмно-синий шарф, вернулся обратно к Джону. Он медлил и, смущённо уставившись на затылок Джона, долго возился с парой тёмных кожаных перчаток. Наконец, он бережно дотронулся одной рукой до правого плеча Джона, стараясь избегать раненой области. Джон с трепетом наслаждался теплом его руки через хлопок рубашки, но боялся сделать что-то, что может Шерлока обидеть. Хотел бы Шерлок, чтобы он взял его за руку после того, как чуть не выцарапал ему глаза предыдущей ночью? Через некоторое время Шерлок убрал руку и вышел из квартиры. Джон подождал, пока шаги и звук от закрывшейся парадной двери не затихнут, а потом облокотился на стол и закрыл лицо руками. Он был идиотом, решив сюда приехать. Он точно знал, какими были все его недостатки; но не было ничего подобного, как этот кошмар прошлой ночью − такое случилось впервые. Он лелеял воспоминания восемнадцать месяцев только для того, чтобы найти, что в реальности не было ничего из того, что ему приснилось. Он не был беззаботным хирургом на пути к приключениям в другой стране; он был сломленным и потрёпанным человеком с маленькой перспективой, и у него не было абсолютно ничего, что можно предложить Шерлоку. «Хоть бы я получил работу... − в отчаянье подумал Джон, подняв голову, чтобы посмотреть на законченное резюме на экране ноутбука. − Если смогу получить работу и начну приносить деньги, может быть, он подумает, что я чего-то стою... Может быть, он позволит мне остаться...» Джон не был дураком; Шерлок был холоден к нему с тех пор, как он ударил его во время сна. Шерлок ожидал, что к нему вернётся тот Джон, который уехал от него восемнадцать месяцев тому назад, а вместо этого получил хромающего и дрожащего человека, который чуть его не убил. Шерлок был удивительным в отношениях с самого начала. Джон так и не понял, что в нём привлекло Шерлока, но, по крайней мере, тогда он был нормально функционирующим человеком. Джон распечатал четыре копии резюме, и, тяжело ступая, заглянул на кухню, чтобы посмотреть на своё отражение в сверкающем хромом боку тостера. Он решил, что выглядит настолько интеллигентно, насколько это возможно. Он должен будет купить пиджак, если придётся ещё ходить на собеседования. Он мог бы использовать для этого часть своей армейской пенсии, но надо будет купить что-то дешёвое; независимо от того, что говорит Шерлок, Джон собирался предложить деньги для арендной платы за квартиру. В конце концов, он был бы в состоянии заплатить и больше. Он просто должен сначала получить работу. Джон решительно расправил плечи; он должен получить работу. Он не примет нет в качестве ответа. Всё будет хорошо.

* * *

Джон обнаружил, что трудно помешать кому-то сказать вам нет, когда этот кто-то полон решимости. Из четырёх клиник, куда он зашёл, три сказали ему нет сразу. Они не были заинтересованы в его резюме, и не будут хранить копию на случай, если передумают. В четвёртой, по крайней мере, согласились его принять, но сказали − шансов на то, что ему позвонят, немного. У них на данный момент было достаточно врачей общей практики. И не будет ли для него работа в клинике ужасно скучной после того, как он поработал хирургом и военврачом? Джон не мог себя заставить взять такси, чтобы вернуться обратно домой; он хотел отсрочить возможность увидеть Шерлока − холодного, равнодушного и незаинтересованного − так долго, как только сможет. Прогулка заняла бы значительно больше времени, чем поездка в такси. Последняя клиника, которую он посетил, была почти в пятнадцати минутах езды на такси и прогулка назад была очень медленной. Нога Джона стала гореть через 20 минут, а через 45 минут − страшно кричала. Джон, наконец, признал поражение через час, когда понял, что не покрыл даже половины расстояния до Бейкер-стрит. Всё растянулось до второй половины дня. Чай и яйцо на завтрак − давно сгорели. Джон остановился в небольшом кафе, чтобы купить себе пакет чипсов и бутерброд. Он с трудом сел на скамейку, чтобы поесть и дать отдохнуть ноге. Он не хотел перекусывать в квартире Шерлока и расходовать его запасы. Пока у него не было работы, он мог заплатить, по-крайней мере, за некоторые покупки, и было бы неправильно пользоваться вещами Шерлока. А так как никто не хотел нанимать армейского врача, превратившегося в инвалида... Джон обнаружил, что потерял аппетит. Убрав остаток бутерброда, он завернул его в платок и сунул в карман пиджака вместе с резюме, которое, не задумываясь, скомкал. Откладывая возвращение на Бейкер-стрит, он пытался решить, что делать с самим собой. Он мог бы попытаться поискать клиники и подальше от дома, но часовая поездка на работу каждое утро его не прельщала. Кроме того, ничего же не говорило о том, что ему повезёт больше с какими-нибудь другими клиниками? В глубине переулка, мимо которого проходил, он услышал стук и, с любопытством туда заглянув, обнаружил там копающегося в мусоре бездомного. Он выглядел оборванным и грязным. Его одежда была поношенной, но не разваливающейся. Учитывая все обстоятельства, он был похож на менеджера. «И я так мог бы...» − ненадолго остановившись, подумал Джон. Мужчина что-то нашёл в мусорном контейнере. Спрятав все сокровища, которые выкопал из мусора в сумку, свисающую с ремня на поясе, он взглянул на Джона. Выражение его лица стало настороженным. Джон быстро ему кивнул и, оставив бездомного наедине с его поисками, продолжил свой путь. Несомненно, мужчина не выглядел так, как будто сможет получать хоть какую-то работу в ближайшее время. Но как, живя в нищете, сохранить у одежды приличный вид? Жизнь на улицах не могла быть хуже, чем прокладывание пути сквозь мили и мили песка и скал. Джон прогнал мысли прочь. Он на самом деле рассматривает возможность стать бомжом? Смешно. Он не был нищим; у него была армейская пенсия. У него по-прежнему были варианты для нахождения должности в клинике. И не миссис ли Хадсон сказала, что наверху есть вторая спальня? «Но это было бы несправедливо по отношению к Шерлоку... − подумал он. Осознание этого очень больно его ударило под дых, заставляя воздух в лёгких взорваться. − Если ты продолжишь там жить, он может подумать, что должен о тебе заботиться. Он не сможет попытаться найти кого-то получше просто потому, что там есть ты, бродящий по квартире, как призрак прошлых времён. Вместо того, чтобы губить его жизнь, не лучше ли выбрать жизнь на улице?» Споткнувшись напротив стены магазина, мимо которого проходил, Джон, потирая ладонью лоб, прислонился к кирпичам. Это была правда; если он останется в квартире, Шерлок будет продолжать пытаться делать вид, что всё как прежде. Шерлок был достаточно упрям, чтобы продолжать пробовать, даже если было очевидно, что он уже не имеет ту глубину чувств, которую имел восемнадцать месяцев тому назад. Если он уедет, Шерлок будет в состоянии продолжить свою жизнь, как делал это в то время, когда Джон был в Афганистане. Шерлок не будет по нему скучать; всё, что Джону удалось сделать за последние 24 часа − это нарушить его жизнь. Разве он не планировал встретиться с инспектором из Скотланд-Ярда вчера днём?! Приезд Джона помешал этому. А ещё он избил его во сне и так травмировал, что тот так и просидел на краю кровати всю оставшуюся часть ночи. У Джона не было абсолютно ничего, что он мог предложить такому блестящему человеку. Он даже не мог принести стабильный оклад; никто не хотел его нанимать. Никто вокруг не хотел его, и точка. Приняв решение, Джон вызвал такси. До этого он сомневался, что нужно вернуться на 221Б Бейкер-Стрит пораньше, отодвигая момент, когда увидит, как ранее заинтересованное и счастливое лицо Шерлока превращается в холодную маску каждый раз, когда он с ним говорит. Теперь, однако, Джон хотел не застать Шерлока в квартире. Он не разбирал свои вещи, за исключением пижамных штанов и белой майки в корзине в спальне Шерлока. Он мог быстро всё собрать и покинуть квартиру через несколько минут. Конечно, ему пришлось бы спать на улицах в течение нескольких дней; но он мог бы попробовать обойти ещё несколько клиник. Если бы он не жил больше с Шерлоком, он мог снять квартиру или даже жилую комнату рядом с любой клиникой, которая бы наняла его. Он мог перестать быть обузой. Это был единственный способ, который Джон мог придумать, чтобы сказать Шерлоку, насколько он его любит.

***

Шерлок ворвался в квартиру поздно вечером, почти вибрируя от волнения. Он не только заметил, что на фотографиях с места преступления у замужней женщины не хватало обручального кольца, но и увидел царапины на левом ботинке, указывающие на то, что её волокли. Он оказался в состоянии убедить Лестрейда взять его на место преступления, которое произошло несколько недель тому назад, и там удалось найти обручальное кольцо женщины под тяжелым буфетом, с царапинами на полу возле него от обуви женщины. Как он и подозревал, там был один большой след в пыли от обуви возле большого комнатного растения, стоящего рядом с буфетом, который соответствовал следу, в котором Скотланд-Ярд опознал отпечаток обуви соседа женщины. Это было всё, что необходимо, чтобы доказать, что это не был её муж, невысокий и физически слабый человек. Он не мог бы убить её. Это был тот самый сосед, который всё время флиртовал с женщиной, и когда она уходила из дома, и когда возвращалась домой. Лестрейд был впечатлён и обещал попытаться получить в следующий раз разрешение для прохода Шерлока на настоящее место преступления. Шерлока распирало от новостей, ему отчаянно хотелось выплеснуть всё это на Джона, посмотреть, как лицо мужчины загорается, и услышать, как тот называет его удивительным и блестящим. Обстановка была напряжённой с тех пор, как тот вернулся, и Шерлок был уверен, что если бы только смог напомнить Джону, какой он умный, тот смягчился бы. Восемнадцать месяцев, пока Джон был в Афганистане, были трудными для Шерлока. Джон регулярно строчил ему длинные письма обо всём, и они приходили, по крайней мере, один раз в неделю, если не чаще. Он делился с Шерлоком историями товарищей из своей роты и писал о странных существах, которые жили в пустынях Афганистана. Рассказывая истории из своего детства, он так подробно делился воспоминаниями, что Шерлок почти представлял себя рядом с ним. А ещё Джон поделился мечтой − «всемирно известный консультирующий детектив и его всемирно известный партнёр-хирург, распутают ваше дело, или спасут вашу жизнь − в зависимости от того, в чём вы нуждаетесь больше». Сохранив в ящике тумбочки все письма до единого, Шерлок доставал их и перечитывал, когда скучал по Джону настолько, что больше не мог сосредоточиться ни на работе, ни на скрипке, и когда не было больше ничего, кроме чувства пустоты в груди, которая его преследовала, и которую мог заполнить только Джон. Шерлок не верил в любовь с первого взгляда; такого рода вещи больше подходили для любовных романов и женского кино, а не для реальной жизни. Но фактически влечение с первого взгляда было построено на том, что красота − просто порождение детских впечатлений, влияния и примеров для подражания. Его привлёк Джон в тот момент, как только на него посмотрел. Когда Джон был им очарован и его не оттолкнули умственные способности детектива − Шерлок начал влюбляться. Потратив 48 часов, чтобы узнать всё, что можно, о Джоне Ватсоне, Шерлок понял то, что знал уже после четырёх часов знакомства: он мог искать по всему миру, но всё равно не нашёл бы того, кто был бы так же хорош для него, как Джон. Прежде чем выскользнуть из Belstaff, Шерлок сорвал с шеи шарф и бросил его на вешалку. Он не слышал, как Джон ходит по квартире; что, если он уже лёг спать? Было ещё рано, но Джон накануне спал не очень много. Шерлок направился прямо в спальню, надеясь, что Джон проснулся; ему нужно было увидеть, как лицо Джона осветится, когда он начнёт объяснять ему свои выводы и то, как раскрыл дело, от которого Лестрейд был готов отказаться. Джона в спальне не было, и Шерлок уже выходил из пустой комнаты, чтобы проверить ванную. Но вдруг остановился. Он почувствовал, как что-то щекочет его в глубине души, что-то важное. Что-то, что он упускает из виду. Он замер, позволяя глазам снова осмотреть комнату. Вот оно. Стул рядом с гардеробом. Но что с ним не так? Он был пуст. Сумка Джона. Глаза Шерлока расширились, он развернулся и, выбежав из комнаты, пронёсся через кухню в гостиную; взгляд заскользил по стопкам бумаг и книг, что валялись в комнате, выискивая что-то, чего здесь раньше не было. Через несколько секунд он заметил клочок бумаги, лежащий на маленьком столике рядом с красным креслом. Он нашёл его в магазине, торгующем старыми вещами, шесть месяцев тому назад, потому что оно заставило его подумать о Джоне. Он поднял листок и прочёл то, что там было написано. Он узнал почерк сразу; у него была пачка писем, исписанных этим почерком. Это письмо было гораздо короче, чем те, что Джон посылал из Афганистана: «Шерлок, Это не будет работать. Я не позволю себе удерживать тебя. Ты слишком красивый и блестящий для сломанного солдатика, чтобы заковывать тебя в цепи. Всегда твой Джон» Шерлок медленно опустился в кресло Джона, всё ещё крепко держа письмо во внезапно похолодевших пальцах. Его сердце бешено колотилось о рёбра с силой, достаточной для того, чтобы ощутить головокружение. Он не заметил, что плачет, пока слёзы не упали на бумагу, размазывая чернила и будто стирая слова Джона. Пустота в груди была всем, что он мог почувствовать − и не было больше рядом Джона Ватсона, чтобы её заполнить.