просто друг?

Я долго плутала где-то. Тьма. Впервые она меня не успокаивала, а пугала. Я запуталась, заблудилась. Чувствовала, что меня не должно быть тут. Я должна быть в другом месте, где-то, где меня ждут. Я была сломлена, потеряна… Это чувство безысходности угнетало. Всеми фибрами души я сопротивлялась, боролась. Я отчаянно хотела проснуться, но что-то не давало мне этого сделать. Меня будто насильно держали здесь. Цепи и лианы обвили моё тело крепкими путами. Я кричала, но меня не слышали. Я проваливалась в забытье и вновь просыпалась, но не могла открыть глаз. Но вдруг всё закончилось. Уже не было боли, путы ослабли, и я вынырнула на поверхность. Нет, я ошиблась. Боль не пропала, но стала не какой-то абстрактной, а реальной. Ныла голова, и я всё ещё не могла пошевелиться от слабости. Я попыталась дернуться, но вдруг ощутила путы. Вновь. Нет! Теперь они будто вцепились в меня, а глаза я всё ещё не могла разлепить. И хоть со стороны я, возможно, лежала неподвижно, всё во мне кричало, билось, пытаясь проснуться. И я проснулась. Я глубоко вдохнула. Запах больницы я всегда могла различить. Он пах как-то сладковато приторно вперемешку с запахом хлорки. Во всём теле была слабость. Я поняла, что путы, что обвили моё тело, были лишь многочисленными трубками, прикрепленными к моему телу. Это было отвратительно – ощущение беспомощности. Я осторожно разлепила веки. В глаза ударил яркий свет, и я застонала от резкой головной боли. - Эва! Слава Богу! – знакомый голос, но как я ни напрягалась, не могла вспомнить его обладателя. В голове был полный хаос. Наконец, сфокусировав внимание на знакомом лице, я узнала его. Передо мной было смуглое морщинистое лицо моего отчима Феликса, которого я с рождения называла лишь папой. - Пап? – спросила я. Мой голос прозвучал как-то по-детски. - Да, да! – он всхлипнул. Я с немым ужасом заметила в его глазах слёзы. Он подошёл к двери и оглушительно крикнул, – эй, кто-нибудь, она очнулась! Не успела я спросить, почему он плачет, как мою маленькую палату заполнили врачи в белых халатах. Они сновали вокруг меня, щупали, трогали лоб, осматривали моё тело. Тем временем Феликс вновь сел на стул у моей кровати и взял мою руку. - Я так рад, что ты очнулась. Твоя мама ночевала здесь два дня. Я отправил её в гостиницу, решил, что ей нужно отдохнуть. Я минуту пыталась уловить смысл слов и переварить услышанное. Мозг отчаянно медленно работал. - Два дня? – спросила я охрипшим голосом. На одно предложение у меня ушло больше сил, чем на одно жалкое слово. - Да. Ты была в коме. Ох, и напугала ты нас! – он вновь вздрогнул, и из глаз полились слёзы. Феликс не плакал. Никогда. Поэтому он стал таким богатым, он мог быть холодным и бесчувственным. Я раньше не видела его таким расстроенным, подавленным. Это был уже не генеральный директор огромной преуспевающей компании. Это был постаревший испуганный отец. - Пап, - окликнула я, - пап. Он наспех вытер слёзы и улыбнулся. - Всё хорошо, мы так испугались, - он, будто опомнившись, вытащил телефон из брюк и набрал чей-то номер. Я была уверена, что мамин. - Долорес! Привет, я разбудил? Прости. Да, есть новости – Эва очнулась. Ты уверена?.. Хорошо, ждём, – он убрал телефон и улыбнулся. – Мама едет. Она очень рада. Я вздохнула. У меня больше не было сил говорить, но что-то внутри вдруг дало о себе знать. Я нахмурилась, пытаясь уловить мысль. А когда сообразила, что пыталась вспомнить, ахнула. В моих глазах застрял ужас. Я дернулась на кровати, и какая-то из игл сильнее вдавилась мне в вену. - Шшш, Эва, что с тобой! - Шерри, - выдохнула я, стараясь не задохнуться от боли. – Шерри! - Тихо, успокойся, - в его глазах промелькнуло недовольство, - она жива и здорова. Я облегченно обмякла в кровати. Даже ноющая боль в затылке казалось пустяковой. - Она тоже где-то тут с твоим дружком. Как его… Том? Том! Он тоже тут! Я была готова прыгать в кровати. - Сэр, - Феликса вдруг окликнул врач, - думаю, сейчас пациентке нужен покой. Ей нужно поспать. Что? Поспать?! Ладно, возможно, я и чувствовала себя сейчас так, будто вот-вот вырублюсь, но единственное чего я боялась, так это уснуть и не проснуться. Такое уже со мной было. Там, в машине, мне нельзя было засыпать. - Да, он прав, я тебя оставлю, – отчим уже хотел подняться со своего места, как я успела его схватить. Ладно, схватить – громкое слово. Скорее прикоснулась, пальцы скользнули по смуглой темной коже, но сил её обхватить не было. - Что такое? - Позови… их… пап, – три слова, а будто стокилометровую дистанцию пробежала. - Сейчас? – он с недовольством покосился на врача, но тот молчал. - Да, – я попыталась вложить в голос всю силу и уверенность, но услышала лишь писк раненного животного. - Пять минут, - подвёл итог врач и вышел. Папа не любил Англию. Ему всегда казалось, что англичане чопорные и холодные, как рыбы. Поэтому он немного недолюбливал Тома, в отличие от матери. Хотя он плохо его знал. Вот и сейчас, лишь дверь за врачом закрылась, тот состроил гримасу и повернулся ко мне. - Ладно, малышка, если ты хочешь. - Хочу. - Сейчас их позову. Он зашагал к выходу, но я окликнула его. Удивительно, как он услышал мой тихий хрип? - Пап, - вдох-выдох, вдох-выдох, я пыталась восстановить сбившееся дыхание, - пап, сколько… я спала? Он, поджав губы, молчал. И, наконец, сказал: - Неделю. - Спасибо, – он вышел. Я уставилась в потолок, пытаясь не вырубиться. Неделю? Я спала неделю? И мне всё ещё хочется спать? Хорошо, что, даже побывав в коме, я не потеряла чувство юмора. Чёрт… Ноги и руки ныли. Я пыталась понять последствия аварии. Только бы не перелом, только бы не перелом! Я ненавижу гипсы, ненавижу, как чешется под ними кожа. Ненавижу. Терпеть не могу. А если я сломала ногу, то мне придётся ко всему прочему ходить на костылях, прыгать на одной ноге! Хотя хорошо, что Шерри в порядке. Ладно, она и должна была быть в порядке, ведь сбили нас с моей стороны. Я чуть наклонила голову. Ноги ни на чём не весят. Они лежат на кровати, как и остальные части тела. Значит, хотя я не уверена, переломов нет. Кома? О, Господи, вот она какая, оказывается. Если у меня была кома, то у меня были серьёзные травмы. Кровоизлияние? Сотрясение? Думать я больше не могла. Да где же они? Я скорее вновь впаду в кому, чем они ко мне придут. Но вот дверь широко раскрылась, и на пороге я увидела запыхавшиеся лица Тома и Шерри. Они мгновенно оказались у моей кровати по разные стороны и взяли меня за руки. Шерри не скрывала своих рыданий, в глазах Тома тоже стояли слёзы. Шерри оглушительно рыдала. Её лицо было раскрасневшимся и страшным. О, да, выглядела она не «ах». Наверняка, как и мама, ночевала в больнице. У неё была пара заживших царапин на лице. Том был бледным и осунувшимся. В глазах у него была усталость, но так же как отец и Шерри, он светился от радости. Они были рядом. Стояли там, держали меня за руки и не скрывали рыданий. Я вздрогнула, ощущая подступившие слёзы. Теперь всё хорошо. Теперь всё всегда будет хорошо. И я бы хотела им сказать об этом. Сказать, что я счастлива, и что больше не стоит беспокоиться. Но, открыв рот, я поняла, что у меня вылетели совершенно другие слова. - Ненавижу Лондон… - я прикрыла глаза, ощущая всем телом навалившуюся слабость. Я вот-вот вырублюсь вновь, но за то я знаю, что с ними всё хорошо. Я услышала сдавленное и облегченное хихиканье. Да, шутить я всё ещё могу, что радовало. Дверь тихо скрипнула. Я в миг открыла глаза. Мама! Мамочка пришла! Я так давно её не видела. Но, взглянув на дверной проём, нахмурилась. Это была не она, а совершенно незнакомая женщина, в которой лишь отдаленно что-то напоминало мне. Но кто она? Шерри, стоявшая рядом, крепче сжала мне ладонь, Том и отец напряглись. В комнате повисла неловкая пауза, которую я никак не могла понять. Все кроме меня были смущенны, а я в недоумении пыталась понять их мысли. Однако девушка не ощущала неловкости. Она подскочила к кровати. Её лицо сияло, будто она только что выиграла миллион долларов. Неужели она так обрадовалась при виде меня? - Кто это? Никто не спешил отвечать на мой вопрос. Девушку не смутило всеобщее молчание. - Эва! Эвочка! Никто так никогда не коверкал моё имя. К головной боли прибавилась тошнота. Хотя девушка, признаться, была симпатичная. Стройная, красивая, светлые волосы, отливающие серебром, и лучистые голубые глаза. Она была идеалом, если так можно выразиться. Её черты лица полностью соответствовали золотому сечению. И все же я не понимала, какого чёрта она меня знает. Может, у меня амнезия, и она моя сестра? Я ведь не могла в начале вспомнить отца, так может и её скоро вспомню? - Мы знакомы? – чёрт возьми, трудно быть вежливой, когда твою голову будто сжимает стальной гигант. Намного легче было бы грязно выругаться… но разве можно? - Нет, но я много о тебе слышала и уже давно мечтала с тобой познакомиться! Я Кэтрина. Можешь звать меня просто Кэти. С какой стати я должна звать тебя Кэти?! Ох, нет. Я не видела её лица на том снимке, но теперь прекрасно вспомнила серебристые волосы. У неё на том снимке были очки, но понять было не сложно, кто это. Очередная Эйприл… Джоанна… Лидия… Кэролайн… а теперь и Кэти. Как? Я не понимаю! Как он мог? Но всё было прекрасно написано в глазах Тома. Он смотрел на неё с обожанием. Так, как не смотрел ни на одну из них. Даже на меня он смотрел по-другому. - Что? – не знаю, что было в моих глазах. Боль. Разочарование. Обида. Всё вместе. На глаза навернулись слёзы. - Эва, - широкая и счастливая улыбка Тома причиняла ещё больше боли, - познакомься, это моя невеста. Невеста… ха… ха-ха… я бы истерически расхохоталась сквозь слёезы, если бы не головная боль. С шумом ловя воздух ртом, я откинулась обратно на подушку. Все вдруг засуетились вокруг меня. - Эва? Эва, что с тобой? – отец в секунду подскочил ко мне, громыхая словно буря. - Эва? – голос Шерри был испуганным. Она никогда ничего не боялась. Я всегда считала её самой смелой. - Эва? – все вокруг окликали меня. Дурацкий аппарат подключенный к моему телу истерически запищал. А его голос был ещё более испуганным. Но именно этого я не могла выдержать. Я сфокусировала свой взгляд на глазах подруги. Только она могла меня понять, и мгновенно уловила смысл моего многозначительного взгляда. Она повернулась к Тому. - Вон! Все вон! - Что? – Том возмущённо смотрел на неё, так же, как и отец. - Шерри, что ты себе позволяешь? – громыхал папочка. - Простите, сэр, но сейчас Эве нужно побыть одной. Том, потоптавшись на месте, всё-таки направился к выходу. Я, в последний момент увидев их сплетённые пальцы, услышала что-то вроде: «Я ведь говорил, нужно было её подготовить». Что правда, то правда. Я не была готова к такому. Пожалуйста, припишите в моей истории болезни, что помимо сотрясения мозга у меня так же и инсульт. Отец долго ворчал, но нехотя вышел, перед этим погрозив Шерри и послав мне воздушный поцелуй. Я облегчённо вздохнула. Теперь я могла дышать легче, но говорить сил не было. Я чувствовала, что ещё чуть-чуть и усну. Шерри, вздохнув, тоже решила оставить меня одну. Перед этим она подошла к моей кровати. - Прости, Эва. Это правда. Я уставилась на неё невидящим взглядом. Пытаясь что-нибудь сказать, я открыла рот, но так и не смогла ничего сказать. - Мне очень жаль, – она вздохнула и смахнула с моей щеки слезинку. – Сейчас тебе лучше поспать, завтра я тебе всё расскажу. Я бы хотела воспротивиться. Мне хотелось знать всё. Сейчас же. Но не могла. Я держалась за сознание из последних сил. Но, наконец, сдалась. Шерри вышла из моей палаты, напоследок вздохнув: - Это френдзона, детка…